309 ст УК

1. Подкуп свидетеля, потерпевшего в целях дачи ими ложных показаний либо эксперта, специалиста в целях дачи ими ложного заключения или ложных показаний, а равно переводчика с целью осуществления им неправильного перевода —

наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до трех месяцев.

2. Принуждение свидетеля, потерпевшего к даче ложных показаний, эксперта, специалиста к даче ложного заключения или переводчика к осуществлению неправильного перевода, а равно принуждение указанных лиц к уклонению от дачи показаний, соединенное с шантажом, угрозой убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества этих лиц или их близких , —

наказываются штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо арестом на срок от трех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет.

3. Деяние, предусмотренное частью второй настоящей статьи, совершенное с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья указанных лиц, —

наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок.

4. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные организованной группой либо с применением насилия, опасного для жизни или здоровья указанных лиц, —

наказываются лишением свободы на срок от трех до семи лет.

Комментарий к статье 309

Это преступление является одной из форм противодействия правосудию, интересы которого и будут его основным объектом. В качестве дополнительного объекта, преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 309 УК РФ, могут выступать интересы обвиняемого, подсудимого, гражданского истца, гражданского ответчика, а преступления, предусмотренного ч. ч. 2 — 4 ст. 309 УК РФ, — отношения собственности, здоровье, честь, достоинство и условия безопасности жизни граждан.

Общественная опасность комментируемого преступления состоит в том, что совершение указанных в этой норме действий может повлечь за собой принятие судом незаконного и необоснованного решения или постановления, незаконного и необоснованного обвинительного либо оправдательного приговора. Кроме того, подкуп и принуждение свидетеля, потерпевшего, эксперта, переводчика препятствуют добросовестному исполнению ими процессуальных обязанностей.

По законодательной конструкции ст. 309 УК РФ сформулирована в четырех частях: 1) подкуп свидетеля, потерпевшего, эксперта, специалиста или переводчика; 2) принуждение этих лиц к даче ложных показаний (экспертного заключения, показаний специалиста, неправильного перевода), а равно к уклонению от дачи показаний, соединенное с шантажом, угрозой убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества этих лиц или их близких; 3) принуждение названных лиц, совершенное с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья; 4) подкуп или принуждение, совершенные организованной группой либо с применением насилия, опасного для жизни и здоровья указанных лиц.

Все эти действия могут быть совершены в любой стадии уголовного, гражданского, арбитражного, административного процесса. Указанные действия могут быть совершены и заблаговременно — до процесса, и даже после него — в расчете на пересмотр соответствующего судебного решения <1>.

<1> Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. М., 2002. С. 898.

Объективная сторона составов преступлений, предусмотренных ч. ч. 1 и 2 ст. 309 УК РФ, выполняется путем действия (подкупа или принуждения). Составы преступлений сконструированы как формальные и являются оконченными с момента совершения указанных в законе действий независимо от достижения виновным требуемого результата.

Частью 1 ст. 309 УК РФ предусмотрена ответственность за подкуп свидетеля, потерпевшего, эксперта, специалиста или переводчика в целях дачи ими ложных показаний, ложного заключения или неверного перевода.

Под подкупом в ч. 1 ст. 309 УК РФ следует понимать незаконную передачу свидетелю, потерпевшему в целях дачи ими ложных показаний либо эксперту в целях дачи им ложного заключения или ложных показаний, специалисту в целях дачи им ложных показаний, а равно переводчику с целью осуществления им неправильного перевода денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное оказание им услуг имущественного характера за совершение действий в интересах дающего.

Таким образом, предмет подкупа в ст. 309 УК РФ аналогичен предмету преступления в ст. ст. 290 и 204 УК РФ. Содержание предмета подкупа раскрыто в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» <1>. Предмет подкупа — это наряду с деньгами, ценными бумагами и иным имуществом выгоды или услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате (предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи и т.п.). К выгодам имущественного характера относятся, в частности, занижение стоимости передаваемого имущества, приватизируемых объектов, уменьшение арендных платежей, процентных ставок за пользование банковскими ссудами. Время их передачи (до или после совершения действий в интересах дающего) на квалификацию содеянного не влияет.

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4.

Передача незаконного вознаграждения при подкупе считается оконченной с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей.

В случае отказа названных лиц от получения предмета подкупа действия виновного следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 309 УК РФ.

Если обусловленная передача ценностей не состоялась по обстоятельствам, не зависящим от воли лиц, пытавшихся передать предмет подкупа, содеянное ими следует квалифицировать как покушение на подкуп.

Не может быть квалифицировано как покушение на подкуп высказанное намерение лица дать деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало.

При решении вопроса об ответственности по ч. 1 ст. 309 УК РФ не имеет значения как размер подкупа <1>, так и то, что свидетелем, потерпевшим, экспертом, специалистом и переводчиком не была выполнена просьба лица, совершившего подкуп. Фактическое исполнение достигнутой договоренности не включается в состав этого преступления.

<1> Так как не имеет значения размер подкупа, то и уголовное дело не может быть прекращено ввиду незначительности переданной суммы или стоимости предмета подкупа при условии доказанности умысла на подкуп.

Ответственность получателей подкупа по ст. 309 УК РФ не предусмотрена, они отвечают только за ложные показания и т.д. (ст. 307 УК РФ).

Получение предмета подкупа без намерения совершить необходимые действия следует квалифицировать как мошенничество по ст. 159 УК РФ.

Владелец ценностей в таких случаях несет ответственность за покушение на подкуп, если передача ценностей преследовала цель совершения желаемого для него действия.

Если лицо получает от кого-либо деньги или иные ценности якобы для передачи подкупа и, не намереваясь этого делать, присваивает их, содеянное им также следует квалифицировать как мошенничество. Действия владельца ценностей в таких случаях подлежат квалификации как покушение на подкуп. При этом не имеет значения, называлось ли конкретное лицо, которому предполагалось передать незаконное вознаграждение при подкупе.

Часть 2 ст. 309 УК РФ предусматривает ответственность за принуждение свидетеля, потерпевшего к даче ложных показаний, эксперта к даче ложного заключения или показаний, специалиста к даче ложных показаний или переводчика к осуществлению неправильного перевода, а равно принуждение указанных лиц к уклонению от дачи показаний, соединенное с шантажом, угрозой убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества этих лиц или их близких.

Как видно из содержания диспозиции рассматриваемой нормы, принуждение указанных лиц к совершению противоправных действий осуществляется виновным в двух формах — в принуждении к даче ложных показаний (заключения), к осуществлению неправильного перевода и в принуждении уклониться от дачи показаний.

В данном случае под уклонением от дачи показаний следует понимать отказ лица от явки на допрос к лицу, производящему дознание, следователю, прокурору, в суд, несмотря на их вызовы, сокрытие своего места нахождения, изменения места жительства и т.п.

Указанные в этой норме процессуальные субъекты принуждаются к деяниям, за которые они сами несут уголовную или процессуальную ответственность. Тем самым им наносится вред не только применением указанных в законе способов принуждения, но и побуждением их к противоправному поведению, за которое предусмотрено наказание.

В правоприменительной практике при применении рассматриваемой нормы существует проблема понимания термина «дача показаний». Указанная проблема особенно актуальна при рассмотрении дел частного обвинения, когда виновный склоняет потерпевшего под угрозой насилия не изменить показания, а «забрать заявление», т.е. прекратить уголовное преследование. В данном случае умыслом правонарушителя охватывается не принуждение потерпевшего к даче ложных сведений об обстоятельствах происшедшего, а принуждение к отказу от заявления как процессуального основания привлечения к уголовной ответственности. Следовательно, в этом случае речь может идти только о преступлениях против личности или имущества гражданина, но не против правосудия.

При проведении предварительного расследования также часто возникает вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности по ст. 309 УК РФ, если принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний имело место в момент совершения преступления или непосредственно после его совершения, когда органам предварительного расследования еще не стало известно о совершенном деянии или когда очевидца или потерпевшего принуждают дать ложные объяснения в рамках сбора проверочного материала до возбуждения уголовного дела, когда в правоохранительных органах уже есть сообщение о преступлении. Проблемы квалификации возникают и тогда, когда уголовное дело возбуждено, лицо давало объяснения в рамках проверочного материала, но еще не вызвано в орган предварительного расследования для дачи показаний, и в этот момент на него оказывается давление с целью склонить к даче ложных показаний.

В связи с тем что в данной ситуации с точки зрения УПК РФ субъектов посягательства, каковыми являются потерпевший или свидетель, еще нет, т.е. указанные лица процессуально находятся за пределами предварительного расследования и судебного разбирательства, то и преступление, предусмотренное ст. 309 УК РФ, отсутствует, а есть состав преступления против личности <1>. Аналогичную позицию занимает и Верховный Суд РФ <2>.

<2> Обзор судебной практики по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за II квартал 2002 года. Постановление N 155п02пр по делу Шиганова и Адмаева // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. N 12.

Принуждение представляет собой психическое насилие по отношению к свидетелю, потерпевшему, эксперту, специалисту или переводчику как способ заставить их дать ложные показания, заключение, осуществить неправильный перевод или уклониться от дачи показаний. Подобное психическое воздействие осуществляется путем угроз, исчерпывающий перечень которых дан в законе. К ним относятся: шантаж, т.е. угроза распространения позорящих, а равно иных сведений, оглашение которых может нанести ущерб чести и достоинству потерпевшего или его близких, независимо от того, являются ли они действительно таковыми для данного лица, соответствуют или нет истине <1>; угроза убийством, причинением вреда здоровью, угроза уничтожением или повреждением имущества указанных лиц или их близких.

Угроза совершения иных действий, не указанных в законе, не образует состава рассматриваемого преступления.

Для квалификации подобных действий не имеет значения, намеревался ли виновный реализовать угрозу. Важно, чтобы она была значимой для лица, которое принуждается к даче ложных показаний, ложного заключения, неправильного перевода, и воспринималась им как реальная опасность и находилась в причинной связи с принуждением. Форма выражения угрозы для квалификации не имеет значения.

Принуждение к даче ложных показаний, заключения, осуществлению неправильного перевода или уклонению от дачи показаний считается оконченным с момента предъявления соответствующего требования, подкрепленного угрозой, независимо от того, достиг виновный своей цели или нет. Если угроза полностью или частично приведена в исполнение, содеянное квалифицируется дополнительно по соответствующей статье УК РФ, за исключением случаев, указанных в ч. ч. 3 и 4 ст. 309 УК РФ.

Как разъяснено в одном из решений Верховного Суда РФ, в действиях лица, предложившего другому лицу дать ложные показания, но не угрожавшему последнему ни убийством, ни насилием, ни истреблением имущества, нет состава рассматриваемого преступления <1>.

<1> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1962. N 8. С. 11.

Воздействие на свидетеля, потерпевшего, эксперта или переводчика с целью добиться дачи ими ложного показания (заключения) иным путем (просьбы, уговоры, попытки разжалобить) может влечь ответственность не по ст. 309 УК РФ, а как подстрекательство к даче ложных показаний по ст. ст. 33 и 307 УК РФ.

Субъективная сторона преступления выражается в прямом умысле.

При подкупе виновный сознает, что предоставляет свидетелю, потерпевшему, эксперту или переводчику конкретную имущественную выгоду за дачу ими ложных показаний, заключения, перевода, и желает совершить подобные действия.

Лицо, понуждающее к даче ложных показаний, заключения, перевода либо уклонению от дачи показаний, сознает, что оно вынуждает, подавляя волю потерпевшего путем шантажа, угрозы убийством, причинением вреда здоровью, уничтожения или повреждения имущества, указанных в законе лиц или их близких дать ложные показания, заключение, перевод либо уклониться от дачи показаний, и желает этого.

Цель преступления — добиться дачи ложных показаний, заключения, неправильного перевода или отказа от показаний.

Мотивы рассматриваемого преступления могут быть разными: месть, корысть, стремление избежать привлечения к ответственности и т.д.

Субъект преступления общий — вменяемое лицо, достигшее шестнадцати лет.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 309 УК РФ, могут быть как участники процесса (например, истец, ответчик, обвиняемый, другой свидетель и т.п.), так и третьи лица. Когда действует организованная группа, то исполнителем подкупа или принуждения может быть и один человек, однако он действует по поручению или с согласия группы.

Часть 3 ст. 309 УК РФ предусматривает ответственность за совершение преступления с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья указанных лиц. Под таким насилием следует понимать побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.).

Согласно ч. 4 ст. 309 УК РФ особо квалифицированным видом преступления являются действия, предусмотренные ч. 1 (подкуп) и ч. 2 (принуждение), если они совершены организованной группой либо с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, т.е. такого насилия, которое повлекло причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. К данному виду относится и насилие, хотя и не причинившее вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создававшее реальную опасность для его жизни или здоровья.

Вместе с тем, учитывая, что санкция ч. 4 ст. 309 УК РФ предусматривает лишение свободы на срок до семи лет, а санкция ч. 1 ст. 111 УК РФ — до восьми лет, можно сделать вывод о том, что понятие насилия, опасного для жизни или здоровья, в составе, предусмотренном ч. 4 ст. 309 УК РФ, охватывает только причинение вреда здоровью средней тяжести. При причинении тяжкого вреда здоровью действия лица квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 309 и ст. 111 УК РФ.

Понятие организованной группы дано согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ, а также раскрывается в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

При признании рассматриваемых преступлений совершенными организованной группой действия всех соучастников независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Вопрос об уголовной ответственности лиц, исполнивших под принуждением требования субъекта преступления, должен решаться с учетом положений ст. 40 УК РФ о физическом и психическом принуждении.

Прокуратурой области взято на контроль расследование уголовного дела, возбужденное по факту принуждения свидетеля к даче заведомо ложных показаний, соединенное с угрозой убийством и причинением вреда здоровью. Об этом «ФедералПресс.Приволжье» сообщили сегодня, 13 августа, в ведомстве.

Прокуратурой области взято на контроль расследование уголовного дела, возбужденное по факту принуждения свидетеля к даче заведомо ложных показаний, соединенное с угрозой убийством и причинением вреда здоровью. Об этом «ФедералПресс.Приволжье» сообщили сегодня, 13 августа, в ведомстве.
Лузским межрайонным следственным отделом СУ СК РФ по Кировской области по факту оказания давления на указанного свидетеля проведена проверка в порядке ст. 144 УГЖ РФ, по результатам которой возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 309 УК РФ (по факту принуждения свидетеля к даче заведомо ложных показаний, соединенное с угрозой убийством и причинением вреда здоровью). В ходе расследования дела будет дана оценка и попытке доведения до самоубийства данного лица.
Кроме того, уголовное дело по факту организации и участия в массовых беспорядках в поселке Демьяново в связи с особой сложностью расследуется первым отделом по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Кировской области, в рамках которого следователем еще 15 июля 2012 принимались меры по государственной защите указанного свидетеля, о чем вынесено соответствующее постановление и направлено для исполнения в оперативные службы. Расследование по делам находится на особом контроле в прокуратуре области.
Как ранее сообщал «ФедералПресс.Приволжье», 20 июня этого года в поселке Демьяново Подосиновского района возник конфликт между местными жителями и уроженцами Северного Кавказа. По поручению губернатора Кировской области Никиты Белых был создан оперативный штаб для контроля над ситуацией, в который вошли руководители силовых структур. В поселке Демьяново в течение нескольких дней находилась рабочая группа.

Очень странно присутствовать на повторном процессе по делу, если ты почти полгода посещал первый процесс, вместе с участниками и публикой наблюдал, как дело объемом в 250 томов разваливалось и фактически развалилось. А потом судья Ирина Аккуратова прекратила процесс, назначив новую экспертизу, а после ее проведения решила «избавиться от дела» и отправить его в прокуратуру. Формально для «устранения ошибок в обвинительном заключении», а на самом деле — в надежде, что прокуратура одумается и дело там «умрет», потому что оно нежизнеспособно и вины подсудимых в нем нет.

В круге втором

Большим изумлением для меня и для многих, кто следил за этим делом, одним из самых резонансных последнего времени, стало то, что Мосгорсуд встал на сторону прокуратуры, удовлетворил ее жалобу на решение судьи Аккуратовой. Мосгорсуд, напомним, постановил, что дело следует рассматривать заново.

Повторный процесс во многом отличается от первого. Во-первых, темпом: первый процесс шел три-четыре раза в неделю. Повторный идет каждый день. Во-вторых, на первом процессе к залу заседаний выстраивалась очередь, на каждое заседание приходили друзья, коллеги, родственники подсудимых. Бывали дни, когда зал был практически полон. На этот раз все иначе. Первые заседания проходили в большом зале, но вскоре из-за малого количества слушателей процесс перенесли в маленький зал с тремя лавками для публики. И пока повторный суд — это грустная история про то, как одно из самых резонансных дел последнего времени превратилось в обычное рутинное экономическое дело. Утрату интереса легко объяснить: все пятеро подсудимых свободны, еще в сентябре суд отменил для них подписку о невыезде, когда отправлял дело в прокуратуру. Московское протестное лето породило множество судебных процессов и большинство журналистов и сочувствующих следят за этими столь важными для общества судами. И на «театральное дело» уже сил не хватает. Не зря ведь однажды было сказано Владимиром Путиным: «Замучаетесь пыль в судах глотать». Вот и замучились.

Напомню, судье Аккуратовой понадобилось полгода, чтобы понять: следствию не удалось доказать вину подсудимых. Не убедила судью и экспертиза, проведенная экспертом Рафиковой по просьбе следствия. Именно судья Аккуратова назначила новую экспертизу, которую провели профессионалы театрального дела: директор МХТ им. А.П.Чехова Марина Андрейкина и известный театровед, профессор Видмунтас Силюнас. Они проанализировали огромный массив документов, представленный судом, и вынесли свое заключение: проект «Платформа» был реализован «Седьмой студией» за 216 млн руб. при примерной рыночной стоимости 260 млн. рублей. Согласно заключению экспертов, фигуранты «театрального дела» деньги не только не похитили и, как утверждало обвинение, «распорядились по собственному усмотрению», а можно сказать, сэкономили, благодаря дополнительным, негосударственным средствам. Это выглядело как оправдание. Но, как известно, в российских судах оправдания практически равны нулю. А практика повторных процессов — любимое развлечение российского следствия и прокуратуры. И вот «театральное дело» пошло на новый круг.

«Противоречия» или «интерпретации»?

В маленьком зале у судьи Олеси Менделеевой все кажется как-то камернее, чем на первом процессе в большом зале заседаний у судьи Ирины Аккуратовой. Четверо адвокатов сидят за длинным столом, прижатым к пустому стеклянному аквариуму для подсудимых. Их подзащитные — Кирилл Серебренников, Софья Апфельбаум, Алексей Малобродский и Юрий Итин — близко-близко друг к другу на первой скамье перед трибуной для свидетелей. Прокуроры (к «старому» Олегу Лаврову добавился Михаил Резниченко) — у самой двери. Когда свыкаешься с этим новым пространством и с перспективой по второму разу вслушиваться в попытки гособвинителей доказать недоказуемое, обращаешь внимание, что на этот раз прокуроры ведут допросы свидетелей иначе, чем на прошлом процессе. Приходят свидетели, гособвинители задают им вопросы, те отвечают вполне подробно. Но стоит свидетелю заявить, что какой-то момент он не помнит, как тут же встает прокурор и просит судью разрешить зачитать протокол допроса свидетеля в связи «с противоречиями в показаниях». Адвокаты подсудимых и сами подсудимые не соглашаются на этот маневр: зачем оглашать старые показания, раз свидетель пришел в суд и свободно дает показания? Ему могут задавать вопросы как сторона защиты, так и сторона обвинения, а на следствии же он явно чувствовал себя не так свободно. И суду должно быть важно, что свидетель говорит сейчас под присягой, предупрежденный об ответственности за дачу ложных показаний.

Но судья разрешает прокурорам зачитывать показания свидетелей на следствии и «ловить» их на том, что прокуроры считают «противоречиями». И удивительное дело, оказывается, что практически все свидетели на этом процессе говорят, что их показания были записаны неверно и они такого не говорили.

Ярчайший пример: свидетель Ольга Жукова, во время реализации проекта «Платформа» она работала заместителем директора департамента поддержки искусства и народного творчества Минкультуры. Прокурор Резниченко очень подробно расспрашивает ее о проекте и о том, как следовало контролировать работу «Седьмой студии». После ее допроса, неудовлетворенный тем, что Жукова нисколько не критикует Софью Апфельбаум, а наоборот оценивает ее как «суперположительного и квалифицированного сотрудника в Минкульте», прокурор обращает внимание, что в показаниях на следствии Жукова говорила, что Апфельбаум должна была требовать у «Седьмой студии» первичные документы. Жукова заявляет, что не могла такого говорить, а если это написано в протоколе допроса, значит ее слова неправильно интерпретировали. Похожий казус случился с двумя другими свидетельницами — заместителем руководителя департамента минкульта Галиной Лупачевой и Ларисой Суглиной, сотрудницей главного контрольного управления города Москвы. Их показания касались лицензионных соглашений между «Седьмой студией» и «Гоголь-центром».

Кирилл Серебренников, Софья Апфельбаум и Алексей Малобродский перед началом заседания по делу «Седьмой студии», 15 ноября 2019 года. Фото:
Гавриил Григоров / ТАСС

Речь о том, что «Гоголь-центр» прокатывал те спектакли, которые были поставлены «Седьмой студией», и в этом не было никакого нарушения, о чем свидетельницы говорили на допросе в суде. Но прокурор Резниченко решил огласить их показания на следствии, заявив, что усматривает «противоречия». Но вместо противоречий выяснилось, что некоторые фрагменты в показаниях Лупачевой и Суглиной, не знакомых между собой, повторяются дословно. Так, в протоколах их допросов написано, что спектакли, показанные в «Гоголь центре», «указывались в отчете в качестве вновь созданных новых постановок».

— Вы такое говорили? — спросили у свидетельниц. Обе заявили, что не согласны с такой формулировкой. Показания подтверждают полностью, кроме этой фразы о «вновь созданных новых постановках».

На шутливый вопрос прокурора Резниченко, не пытали ли свидетельниц на следствии, одна из них ответила, что «чувствовала себя на допросе неуютно». Выяснилось, что практически все свидетели из Минкульта ходили на допросы в СК вместе с адвокатом Лебедевым, тем самым, который на первом судебном процессе был заявлен как представитель министерства культуры. А министерство культуры, напомним, в этом деле является потерпевшей стороной, то есть, поддерживает версию обвинения.

Скандал в суде

А в прошлый четверг ситуация с оглашением протоколов на следствии неожиданно привела к настоящему скандалу. Свидетель Алеся Махмутова, сотрудница департамента современного искусства и народного творчества Минкульта заявила, что на допросе в СК следователи оказывали на нее сильное давление. Ее допрашивали без адвоката пять следователей, в том числе и глава следственный группы Лавров, допрос длился шесть часов, ей не давали воды, угрожали, что «если она будет говорить, что все в департаменте делалось по закону, то из свидетельницы сама превратится в обвиняемую». Когда Махмутова это говорила в суде, на нее было больно смотреть, она чуть не плакала. Она рассказала, что после того допроса пожаловалась на следователей своему руководителю в Минкульте, но, вероятно, он не объяснил ей, куда ей следует обращаться, где просить защиты от следователей. Минкульт предоставил Махмутовой того же самого адвоката Лебедева, с которым она ходила на все последующие допросы в СК. А когда на суде прокурор начал «уличать» ее в противоречиях, Махмутова не выдержала. «Я обычный человек и во мне присутствовал страх», — заявила она на суде. Судья записала фамилии следователей, которые по словам свидетельницы, участвовали в ее допросе, и обещала их вызвать. Откровения Махмутовой буквально взорвали довольно монотонный ход процесса, то и дело прерываемый пререканиями адвокатов, прокуроров и молоточком судьи, восстанавливающей между ними мир.

А на следующий день мы узнали о новых нарушениях со стороны следствия. Не менее вопиющих. Свидетель Жирикова (проводила аудит в бухгалтерии «Седьмой студии» по просьбе ее руководства, когда были обнаружены нарушения, допущенные бухгалтером Ниной Масляевой. — «МБХ медиа») заявила, что на допросах в Следственном комитете она общалась с экспертом Рафиковой (проводила первую экспертизу по запросу следствия. — «МБХ медиа») и объясняла ей, что представляла собой «черная касса» в «Седьмой студии». Излишне говорить, что по закону эксперт не имеет права общаться со свидетелями на допросе.

Нина Масляева во время заседания Московского городского суда, 14 мая 2019 года. Фото: Роман Дорофеев / Коммерсантъ

Из рассказа Жириковой на суде получалось, что эксперта Рафикову она видела в Следственном комитете по меньшей мере два раза, и с той общались и другие свидетели по делу.

По сравнению с этими нарушениями, которые, как выясняется, себе позволяли следователи, история о двух протоколах допроса свидетеля Синельникова (один из обнальщиков бухгалтера Масляевой. — «МБХ медиа») выглядит «детской шалостью». Речь о том, что в материалах дела есть два протокола его допроса от 31 мая 2017 года. Оба допроса проводились в 409 кабинете ГСУ СК РФ по Москве. Но один протокол состоит из шести листов, второй — из десяти. Почему так? Надеемся, что судья Менделеева вызовет следователя и он объяснит, что произошло.

Самая поразительная в этом ряду — история свидетельницы Ольги Сладковой. Во время описываемых в обвинительном заключении событий она работала начальником отдела учетного процесса в департаменте экономики и финансов Минкульта. Из всех обвиняемых Сладкова знает только Софью Апфельбаум, да и про «Платформу» слышала только потому, что ее вызывали на допросы в СК. Кажется, что гособвинение пригласило ее в суд, чтобы «разоблачить» Апфельбаум и представить какие-то «убийственные» доказательства ее виновности. Ничего подобного. Выясняется, что к допросу Сладковой на следствии существует приложение. Это несколько финансовых документов. Когда Сладковой начинают задавать вопросы адвокаты подсудимых, она начинает буквально путаться в показаниях. Сначала она говорит, что эти документы следствие изъяло при выемке, потом, что ей передали эти документы, чтобы приобщить, а на уточняющий вопрос заявляет, что сама распечатала их из базы данных на своем компьютере. Из ее допроса так и остается непонятным, как все было на самом деле. Адвокат Малобродского Ксения Карпинская заметила, что на документах, которые якобы Сладкова извлекла из своего компьютера, стоят подписи сотрудницы Минкульта Назаровой. Кроме того, эти документы заверены печатью и подписью директора некоего другого департамента. И более того: в четырех представленных документах, якобы подписанных Назаровой, ее подписи отличаются одна от другой. Получается, что свидетельницу вызывают на допрос, просят ее принести некие документы, она заранее их прошивает, подписывает в департаменте Минкульта и приносит следователю. Вопрос: что в этих документах? Ответ: ничего существенного для дела. Это документы лишь подтверждают, что деньги из казны были переведены на проект «Платформа». Вопрос: зачем прокурор заявляет на суде о наличии в материалах дела документов, которые ни в коей мере не помогают обвинению, а при ближайшем рассмотрении имеют все признаки поддельных? Непонятно. Адвокаты просят судью вызвать в процесс сотрудницу минкульта Назарову, чтобы уточнить у нее, подписывала ли она эти документы, или на них стоит не ее подпись.

Таким образом, в этом процессе мы узнали очень многое о манере ведения следствия: о давлении на свидетелей (для меня очевидно, что не только на одну Махмутову оказывалось давление), о разных протоколах допросов одного и того же свидетеля, что, впрочем, уже было известно из заявлений Алексея Малобродского, который пытался обжаловать в суде подложные протоколы свидетельницы Войкиной, на основании которых его держали под стражей, о незаконном общении близкого к следствию эксперта со свидетелями по делу.

При чем в этом деле ФСБ?

Вас, наверное, интересует, содержатся ли в протоколах допросов на следствии, которые зачитывают прокуроры, доказательства вины подсудимых? Говорили ли свидетели на следствии, что кто-то из обвиняемых похищал деньги, переводил их на какие-то личные счета, завышал стоимость спектаклей, или фальсифицировал творческие отчеты, указывая постановку спектаклей, которых не было? Нет! Нет! И еще раз нет.

И никто из свидетелей обвинения, даже ключевой свидетель Нина Масляева, и на этом повторном процессе не сказали, что кто-то из обвиняемых похищал государственные деньги. И обнальщик Синельников и аудитор Жирикова говорили, что деньги обналичивались, но при этом тратились на постановку спектаклей. Напомню, что в обналичивании денег никого из подсудимых по этому делу не обвиняют. То же самое было и на первом процессе и, возможно, показания свидетелей обвинения, свидетельствующих по сути в пользу подсудимых, привели первую судью по этому делу к пониманию того, что в обвинительном заключении содержатся неустранимые судом противоречия.

И последнее: на этом процессе прозвучала еще одна очень важная история. 18 ноября был допрошен директор «Росконцерта» Андрей Малышев, который ранее возглавлял департамент поддержки искусства и народного творчества, тот самый департамент, который курировал проект «Платформа». В материалах дела содержится письмо Малышева заместителю начальника управления службы по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом Федеральной службы безопасности Российской Федерации Николаю Михайлову. Письмо это с большим пакетом документов, копиями соглашений, творческими отчетами, первичными документами, имеющими отношение к проекту «Седьмой студии», Малышев отправил в ФСБ в 2016 году, еще до начало следствия по делу. На суде его спросили, зачем он его отправлял именно в отдел экстремизма и терроризма. На этот вопрос Малышев не ответил. Как не ответил на вопрос, сделал он это по своей инициативе или по запросу из ФСБ.

В ближайшие дни гособвинение закончит представлять доказательства. Своих свидетелей начнет представлять защита.

Это будет очень интересно. Ведь в первом процессе до этой стадии дело не дошло.

И, конечно, важно, чтобы в зале была публика.

Скучно не будет.

Часто преступники, чтобы избежать наказания, идут на неправомерные меры по своей защите. Распространенным является метод подкупа свидетелей с целью дачи им нужных или ложных показаний. За такое преступление положена уголовная ответственность. Меры и сроки наказания отражены в ст 309 УК РФ. Чем тяжелее последствия такого деяния, тем строже ответственность. Также более строгому наказанию подвергаются преступники, действующие в банде.

О чем статья УК?

В статье изложена ответственность за подкуп свидетелей, экспертов или специалистов.

В ней 4 части:

  1. В первой говорится о наказании за подкуп потерпевшего для дачи ложных показаний, специалиста – для дачи ложных заключений, переводчиков – для неправильного перевода.
  2. В ч 2 ст 309 УК РФ указано наказание за принуждение свидетелей или экспертов для дачи ложных показаний.
  3. В третьей говорится о наказании за преступление, совершенное с применением неопасного для жизни насилия.
  4. В четвертой – за деяние, совершенное группой или с применением опасного для здоровья насилия.

Основные положения

Оказание давления на свидетеля УК РФ называет тяжким преступлением, за которое положены: штраф, работы, арест. За принуждение к даче ложных или уклонению от дачи истинных показаний на фоне шантажа, повреждения имущества используются: штраф, принудительные работы, арест, колония.

Если преступление совершается с насилием, то преступники получают принудительные работы или арест. Если насилие вызывает опасность для жизни, деяние совершается по сговору, то виновные несут ответственность в виде тюремного заключения.

Виды наказаний и сроки

Подкуп свидетелей или экспертов карается:

  • штрафом до 80 тысяч рублей или доходом за полгода;
  • обязательными работами на 480 ч;
  • исправительными работами на 2 года;
  • арестом на 3 месяца.

Принуждение специалистов или переводчиков к даче ложных показаний, шантаж, угрозы наказываются:

  • штрафом до 200 тысяч рублей или доходом за 1,5 года;
  • принудительными работами, колонией на 3 года;
  • арестом на 3-6 месяцев.

Если деяние сопровождается насилием, виновные лишаются свободы или их принуждают к работам на 5 лет. Если насилие опасно для жизни, преступление проводит организованная группа, то преступники получают тюрьму на 3-7 лет.

Комментарии к статье 309

Основной объект – отношения, обеспечивающие получение информации без препятствий. Она должна быть объективной и проверяемой, чтобы принимать законные обоснованные решения.

Комментарии к статье:

  1. Дополнительный объект – права, интересы лиц, от которых получается информация. Это свидетели, эксперты, потерпевшие, переводчики, специалисты.
  2. Объективная сторона – активные действия различной формы. В зависимости от них определяется уровень опасности и наказуемости преступлений.
  3. В 1-й части установлена ответственность за подкуп объектов – передача денег, имущества, оказание услуг для склонения их к даче неверной информации.
  4. Во 2-4 частях статьи предусмотрена форма воздействия на волю участников – принуждение. Оно может применяться в отношении данных лиц или их родственников.
  5. Во 2-й части принуждение делится на виды: угроза распространения порочащих сведений, унижающих честь, оглашение личной тайны.

Для констатации шантажа неважно, есть ли такие сведения у преступника или нет – главное, что он может нанести вред пострадавшему. Угроза должна быть реальной в осознании виновного и восприятии потерпевшего. У последнего должны быть реальные основания бояться ее исполнения.

Состав формальный. Преступление окончено в момент совершения виновным действия:

  • вручения денег;
  • оказания услуги;
  • совершения действий о намерении насилия.

В 3 и 4 частях статьи объективная сторона состоит в принуждении реального насилия, неопасного для жизни (причинение физической боли без легкого вреда для здоровья) или опасного для здоровья (легкий, средний, тяжкий вред).

Преступления окончены при применении насилия с целью выполнения требований по даче ложных показаний или заключений. Тяжкий вред дополнительно квалифицируется по 111 или 105 статьям. Субъект – лицо старше 16 лет. Лицо понимает незаконный характер требований или форм воздействия, но хочет наступления последствий таких действий.

У преступлений есть определенная цель – добиться ложных показаний или заключений. Мотивы разные (ложная справедливость, стремление помочь родственникам, месть), но не влияют на квалификацию. В 4-й части установлен квалифицированный признак в виде организованной группы.

Угроза может выходить за рамки основного состава, требовать квалификации по 3-4 частям и прочим статьям (по 309 при распространении заведомо ложной информации, по 105 при реализации убийства).

По 302 статье квалифицируются действия по принуждению свидетелей со стороны следователей или дознавателей. Если насилие является местью за выполнение общественного долга по правосудию, то квалификация преступления наступает по 111-112 и 115-116 статьям – как деяние против личности. Насилие, опасное для жизни, связано с таким воздействием, которое без препятствия или остановки привело бы к смерти или расстройству здоровья. Дополнительно квалифицируется по 116 статье преступление с причинением вреда здоровью.

Составы преступления нужно отграничивать от подстрекательства к даче показаний (ст. 307 и 308). Разграничение проходит по объективной стороне и приему воздействия с целью достижения результата. При подстрекательстве это уговор, просьба, но не подкуп или психическое насилие, как на фоне принуждения. Подстрекательство имеет место, если лицо понимает несоответствие показаний. При принуждении это не является обязательным условием.

В 1-й части описаны небольшие по тяжести преступления во 2-3-й – средние, в 4-й – тяжкие.

Судебная практика по статье

Статья применяется нередко, так как многие действуют на свидетелей или участников судебного процесса с целью изменить результат дела или приговора.

Примеры дел:

  1. Гражданин В. узнал, что его сын был арестован за изнасилование. Он не верил в это, решил сам поговорить с потерпевшей стороной. Сначала В. был спокоен, но потом, когда узнал, что девушка хочет засадить его сына на максимальный срок, пришел в ярость и стал ей угрожать ножом, чтобы она отказалась от дела. Его удалось остановить, девушка подала в суд за угрозу и принуждению к даче неверных сведений. За это В. получил штраф и обязательные работы.
  2. У гражданки М. был муж, который, будучи нетрезвым, ограбил одного прохожего и скрылся с места преступления. Тот заявил в полицию, преступника быстро выследили. М. решила спасти его из-под стражи и подкупить эксперта, чтобы тот признал его невменяемым. Эксперт отказался и рассказал об этом следствию. М. получила штраф.
  3. Гражданин Г. был арестован за мошенничество. Пока шло расследование дела, его соучастники решили воздействовать на следователя, чтобы тот дал ложные показания, подделал доказательства, а Г. был судим условно или вовсе был освобожден. Для этого они похитили жену следователя и удерживали ее насильно. Полиции удалось ее высвободить, всех соучастников арестовали, дали по 6 лет тюрьмы за совокупность деяний.

Какие решения выносятся по статье 309?

Статья чаще выносит решения обвинительного характера. В 2017 по ней проходило 57 дел, из которых по 20 дел пришлось на 2 и 3 часть, а меньше всего – на четвертую (4 дела). Из них 15 человек получили тюремное заключение, 14 – условное лишение свободы, 25 – штраф, 2 – исправительные, 1 – обязательные работы. Еще 1 был признан психически невменяемым.

Что является отягчающими и смягчающими обстоятельствами?

Если преступники действуют в группе, применяют опасное для жизни насилие, то сроки их наказания существенно вырастают. Это считается отягчающими обстоятельствами. О смягчающих статья не говорит, но судьи могут применять их по необходимости из общего списка.

ПРОБЛЕМЫ ТОЛКОВАНИЯ ПОНЯТИЙ «СВИДЕТЕЛЬ» И «ПОТЕРПЕВШИЙ» ПРИ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТ. 309 УК РФ

Перейти на Главное МЕНЮ Вернуться к СОДЕРЖАНИЮ

Коровин Е.П., преподаватель кафедры уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права, кандидат юридических наук.

Ставропольский филиал Краснодарского университета МВД России.

Аннотация. Автор подробно раскрывает содержание понятий «свидетель» и «потерпевший» как лиц, в отношении которых осуществляется подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний.

Ключевые слова: уголовное право, преступление, свидетель, потерпевший, подкуп, принуждение, правосудие, показания.

Контакты автора e-mail: evgenii_korovin@mail.ru

Создание сильной и независимой судебной власти

— одна из основных задач проводимой в России судебной реформы. Органы правосудия играют важную роль в осуществлении функций охраны и укрепления законности, в борьбе с преступностью. К числу наиболее часто встречающихся преступлений против правосудия (глава 31 УК РФ) В. Мальцев относит воспрепятствование осуществлению правосудия и предварительного расследования (ст. 294 УК РФ) 1. К специальной норме по отношению к ст. 294 УК РФ следует относить подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу (ст. 309 УК РФ).

Правдивые показания свидетелей, потерпевших и заключения экспертов, а также добросовестное исполнение своих обязанностей переводчиками очень важны для постановки объективного и справедливого приговора. Поэтому общественную опасность данного преступления переоценить сложно.

По некоторым неофициальным данным, ситуация, связанная с подкупом и понуждением к даче ложных показаний и отказу от дачи показаний, принимает просто катастрофические масштабы2.

Сказанное обусловливает актуальность противодействия рассматриваемому преступлению. Однако в юридической литературе уделяется недостаточно внимания вопросам квалификации подкупа и принуждения к даче ложных показаний, в связи с чем в правоприменительной практике возникают трудности.

Одним из таких проблемных вопросов является толкование понятий «свидетель» и «потерпевший». Уяснение содержания этих терминов позволит избежать ошибок в квалификации преступления, предусмотренного ст. 309 УК РФ.

Свидетелем, согласно ч. 1 ст. 56 УПК РФ, является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний. Понятия свидетеля в гражданском и арбитражном процессе, изложенные в нормах ч. 1 ст. 69 ГПК РФ и ч. 1 ст. 56 АПК РФ, ничем существенно не отличаются от смысла ст. 56 УПК РФ.

Лицо, которое было очевидцем преступления или которому стали известны данные по факту совершения преступления, не является еще свидетелем в процессуальном смысле. Оно становится свидетелем лишь с момента, когда было вызвано для дачи показаний в качестве такового уполномоченными на то органами или должностными лицами. В качестве свидетеля может быть вызван любой гражданин, если у следователя, дознавателя, прокурора или суда имеется обоснованное предположение о том, что лицу известны какие-либо обстоятельства, подлежащие доказыванию, или иные данные, имеющие значение для дела.

Следующий участник процессуальных отношений

— потерпевший — известен лишь уголовнопроцессуальному законодательству. Согласно ч. 1 ст. 42 УПК РФ под потерпевшим понимается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда.

Таким образом, процессуальное понятие потерпевшего представляет совокупность двух признаков: во-первых, лицу должен быть причинен соответствующий вред; во-вторых, лицо в качестве потерпевшего должно быть признано в установленном законом порядке.

Отдельного рассмотрения требует вопрос о возможности признания потерпевшим от преступления, предусмотренного ст. 309 УК РФ, таких участников уголовного судопроизводства, как: представитель юридического лица, которому причинен вред; законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего; представитель потерпевшего, который по своему физическому или психическому состоянию лишен возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, а также частный обви-нитель3.

Согласно ч. 3 ст. 45 УПК РФ законные представители и представители потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя имеют те же процессуальные права, что и представляемые ими лица. Право давать показания гарантировано потерпевшему в п. 2 ч. 2 ст. 42 УПК РФ.

На основании изложенного можно сделать вывод о том, что указанные участники уголовного судопро-

1 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осу- 3 Согласно ч. 2 ст. 20 УПК РФ, к делам частного обвинения

ществлению правосудия и производству предварительного относятся уголовные дела об умышленном причинении легко-

расследования // Законность. — 1997. — № 10. — С. 12. го вреда здоровью (ст. 115 УК РФ), побоях (ст. 116 УК РФ), о

2 Гармаев Ю.П. Незаконная деятельность адвокатов в уго- клевете без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 129 УК РФ), об

ловном судопроизводстве: Учебник. — М., 2005. — С. 156. оскорблении (ст. 130 УК РФ).

Коровин Е.П.

ПРОБЛЕМЫ ТОЛКОВАНИЯ ПОНЯТИЙ

изводства имеют такое же, как и потерпевший, право давать показания. Следовательно, подкуп или принуждение этих лиц с целью дачи ими ложных показаний или отказа от дачи показаний причиняют вред общественным отношениям, обеспечивающим беспрепятственное представление доброкачественной доказательственной информации.

Уголовные дела частного обвинения, в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Исходя из этого частный обвинитель — это, прежде всего, лицо, пострадавшее от преступления, и, несмотря на то, что в суде выполняет функции обвинения, оно не перестает быть потерпевшим.

Таким образом, под потерпевшим в ст. 309 УК РФ признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, независимо от того, было ли это лицо признано потерпевшим в установленном законом порядке. Кроме того, к потерпевшему в анализируемой норме, по нашему убеждению, следует приравнивать представителя юридического лица, которому причинен вред, законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего, представителя потерпевшего, который по своему физическому или психическому состоянию лишен возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, а также частного обвинителя.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает ситуация, в которой подкуп или принуждение лиц направлены на пострадавших от преступления или очевидцев, которые не получили на момент воздействия статуса потерпевшего или свидетеля. Такие ситуации складываются при проведении предварительной проверки сообщения о преступлении, в порядке ст. 144 УПК РФ. По данным некоторых исследователей, более чем в 20% случаев воздействие осуществлялось на жертв преступления и потенциальных его свидетелей еще до того, как принуждаемые лица приобретали уголовно-процессуальный статус потерпевшего либо свидетеля4.

В. Барышева считает, что в таких случаях может идти речь только о преступлениях против личности или имущества гражданина, но не против правосудия, потому что к показаниям относятся только те сведения, которые составляют предмет доказывания по уголовному делу5. По данным А.В. Чуркина, такую же позицию занимает большинство сотрудников правоохранительных органов6.

И действительно, как мы указывали выше, юридически лицо признается потерпевшим после оформления соответствующего постановления дознавателя, следователя, прокурора или суда в рамках возбужденного уголовного дела, а свидетелем лицо становиться с момента вызова для дачи показаний также в рамках возбужденного дела. При этом показаниями потерпевшего и свидетеля признаются

4 Бобраков И.А. Проблемы законодательной регламентации насильственных посягательств в отношении свидетелей и потерпевших // Журнал российского права. — 2006. — № 1. — С. 61.

Барышева В. Ответственность за лжесвидетельство и принуждение к даче показаний // Законность. — 2003. — № 5. — С. 49.

сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде в соответствии с требованиями ст. ст. 187-191, 277 и 278 УПК РФ.

При таком буквальном толковании закона подкуп лиц, принимающих участие в проверке заявлений, сообщений о преступлениях на стадии возбуждения уголовного дела, отделенной законом от стадии предварительного расследования, выходит за рамки уголовно-наказуемого деяния. Принудительное воздействие на жертву преступления, не признанную потерпевшим, очевидца преступления, не вызванного в качестве свидетеля, суды зачастую оценивают деяние как преступление против личности.

Так, А. был осужден по ст. 119 УК РФ за принуждение очевидцев совершенного преступления путем угрозы убийством к сокрытию от правоохранительных органов информации о содеянном до возбуждения уголовного дела7.

Представляется, что такая ситуация не соответствует духу уголовно-правового противодействия преступлениям против правосудия. Справедливой следует признать позицию Л.В. Лобановой, которая считает, что, от того, правильно ли будут решены вопросы, рассматриваемые в стадии возбуждения уголовного дела, напрямую зависит выполнение задач уголовного процесса8. В этой связи мы считаем, что подкуп или принуждение лиц, пострадавших от преступления, и очевидцев на стадии возбуждения уголовного дела напрямую посягают на интересы правосудия. Попробуем аргументировать свою позицию.

Согласно структуре действующего УПК РФ, стадия возбуждения уголовного дела (раздел VII), наряду со стадией предварительного расследования (раздел VIII), является составным элементом досудебного производства (часть 2).

Большинство авторов признают возбуждение уголовного дела первой стадией уголовного судопроизводства. В.А. Лазарев считает стадию возбуждения уголовного дела «точкой отсчета начала действия специфического режима уголовно-

процессуального регулирования взаимоотношений государства и человека и определяет пределы правового поля, в рамках которого допускается использование соответствующих полномочий органов и должностных лиц, осуществляющих досудебное производство»9.

По мнению Н.С. Мановой, Ю.В. Францифорова, нынешние законодательные реалии таковы, что именно стадия возбуждения дела приводит механизм уголовного процесса в движение, создает правовую основу для выполнения процессуальных действий в последующих стадиях10.

Г. Королев, исследуя вопросы начала уголовного преследования, приходит к выводу о том, что юридическим фактом, порождающим уголовнопроцессуальные отношения, является не решение о возбуждении дела, а более ранний факт — поступле-

7 Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2002. — № 12. — С. 4.

8 Лобанова Л.В. Преступление против правосудия: теоретические проблемы классификации и законодательной регламентации. — Волгоград, 1999. — С. 267.

ние сведений о совершенном или готовящемся преступлении.11.

Таким образом, на стадии возбуждения уголовного дела пострадавший от преступления фактически является потерпевшим, а лицо, обладающее определенной информацией, необходимой для разрешения вопроса о необходимости или отсутствии необходимости проведения предварительного расследования, фактически является свидетелем.

И если в рамках этой стадии уголовного судопроизводства на указанных лиц оказывается противоправное воздействие (подкуп или принуждение) с целью предоставления ложных сведений лицу, проводящему предварительную проверку сообщения о преступлении, то подобные действия, безусловно, ставят под угрозу интересы правосудия. Показательно в этом отношении дело, рассмотренное городским судом г. Георгиевска Ставропольского края.

Сотрудниками милиции В. был задержан за незаконное приобретение и хранение наркотических средств. Присутствовавший при задержании Х. в этот же день в ходе предварительной проверки дал показания, уличающие В. в совершении преступления. Вечером того же дня, до возбуждения уголовного дела, В. пришел домой к Х., где, угрожая причинением вреда здоровью Х., принуждал его изменить данные сотрудникам милиции показания на ложные и оговорить самого себя. За совершение указанных действий В. осужден за действия в отношении Х. по ч. 2 ст. 309 УК РФ12.

Отчасти подтверждает нашу позицию содержание ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 20.08.2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопро-

изводства», в которой указано, что меры государственной защиты могут быть также применены до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что применительно к ст. 309 УК РФ лица, которым преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, на стадии возбуждения уголовного дела должны быть приравнены к потерпевшим, а лица, которым могут быть известны какие-либо обстоятельства преступления, — к свидетелям. Следовательно, подкуп или принуждение указанных лиц с целью дачи ложных показаний следует квалифицировать как преступление, предусмотренное ст. 309 УК РФ.

В основной части статьи автором проведен анализ действующего российского уголовного законодательства, а также отдельные положения гражданского процессуального, арбитражного процессуального и уголовнопроцессуального законодательства, касающиеся процессуального положения таких участников судопроизводства как свидетель и потерпевший. При написании работы автором изучены монографические источники и научные статьи, опубликованные в периодических изданиях и научных сборниках по вопросам проблематики. Исследуя различные точки зрения специалистов по дискуссионным вопросам, автор с некоторыми из них соглашается, другие же в уважительной форме, научно обоснованно критикует.

Раскрывая теоретические вопросы статьи, автор приводит ряд примеров судебной практики, акцентируя внимание на их противоречивости.

В завершающей части статьи автор делает выводы по результатам проведенного исследования, аргументирует свою позицию относительно возможности разрешения отдельных спорных вопросов.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Следует согласиться с автором в том, что подкуп или принуждение пострадавших от преступления и очевидцев преступления на стадии возбуждения уголовного дела с целью предоставления ложных сведений лицу, проводящему предварительную проверку сообщения о преступлении, ставят под угрозу интересы правосудия. Справедливым следует признать вывод о том, что лица, которым преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, на стадии возбуждения уголовного дела должны быть приравнены к потерпевшим, а лица, которым могут быть известны какие-либо обстоятельства преступления, — к свидетелям, поэтому подкуп или принуждение указанных лиц с целью дачи ложных показаний следует квалифицировать как преступление, предусмотренное ст. 309 УК РФ.

В целом считаю, что статья «Проблемы толкования понятий «свидетель» и «потерпевший» при квалификации преступления, предусмотренного ст. 309 УК РФ», подготовленная преподавателем кафедры уголовного права, криминологии и уголовно-исполнительного права Ставропольского филиала Краснодарского университета МВД России кандидатом юридических наук Коровиным Евгением Павловичем имеет научную ценность и может быть рекомендована для опубликования в издании перечня ВАК Министерства образования и науки РФ.

Заместитель начальника по учебной и научной работе Ставропольского филиала Краснодарского университета МВД России доктор юридических наук, профессор

Т.В. Пинкевич

РЕЦЕНЗИЯ

В представленной на рецензирование научной статье исследуются вопросы, актуальные как для теории уголовно-правовой науки, так и правоприменительной практики.

Проведенное исследование отличается достаточно высоким методическим уровнем. Во вступительной части статьи автор обозначает отдельные дискуссионные вопросы, связанные с толкованием понятий «свидетель» и потерпевший» при квалификации преступления, предусмотренного ст. 309 УК РФ.

11 Королев Г. Начальный момент уголовного преследования // Законность. — 2005. — № 5. — С. 22.

12 Архив Георгиевского городского суда Ставропольского края. Уголовное дело 1-165/03.

13 Российская газета. — 2004. — 25 августа.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх