Алексей сталинский

В СССР были праздники, которые нынче забыты. Скажем, 22 января — День памяти жертв Кровавого воскресенья. Или 3 сентября — День победы над Японией. 21 декабря государственным праздником не был никогда, однако трудящиеся Страны Советов его отмечали широко. Особенно в 1949 г. В год 70-летнего юбилея товарища Сталина газеты выдали наиболее полный список его неофициальных титулов — от «Мудрый вождь и учитель» до «Создатель учения о социалистическом государстве».

Разобраться в том, насколько эти пышные титулы соответ­ствовали правде, мы пригласили писателя и публициста, автора книги «Разговор по душам с товарищем Сталиным» Вячеслава Щепоткина.

Революция и спорт

Константин Кудряшов, «АиФ»: — Вячеслав Иванович, есть версия, что знаменитый тезис «Товарищ Сталин — великий сподвижник и продолжатель дела Ленина» — всего лишь ширма, призванная подтвердить легитимность нового правителя, который, по сути, захватил власть.

Вячеслав Щепоткин: — Тезис этот справедлив, но лишь отчасти. Соратник — да. Но продолжатель главного дела Ленина — мировой революции — нет. И Ленин, и Троцкий грезили мировой революцией. Россию Троцкий рассматривал как вязанку хвороста, которую надо бросить в топку этой революции. Так же считал и Ленин. Но Сталин, видя, как прогорели революции в Германии, Венгрии, Финляндии, понял, что эта идея неосуществима и надо строить социализм в отдельно взятой стране. А именно — в СССР.

Были у них расхождения и по принципам построения государства. Ленин был за союз независимых республик, имею­щих право на выход. Общие — только оборона и ­финансы. Сталин — за вхождение в РСФСР на правах автономии. Но вынужден был подчиниться.

— «Лучший друг физкультурников» — ещё один часто звучавший эпитет. Но что игравший только в городки Сталин мог понимать в спорте?

— Если иметь в виду тот взлёт физкультуры и спорта в СССР, то понимал. И судить можно не только по парадам, когда по площадям шли колонны красивой молодёжи. Сколько по­явилось стадионов, спортивных клубов, сколько проводилось соревнований разного уровня — от колхозных, заводских, районных до всесоюзных. Всё это делало страну физкультурно-спортивной. И никаких спортивных допинговых скандалов, позорящих страну перед всем миром, быть не могло. Всякий виновный в таком осквернении чести страны в лучшем случае валил бы лес в Сибири.

Война и мир

— Имеет ли хоть какую-то почву утверждение «Сталин — вдохновитель и организатор всемирно-исторической победы над фашизмом»? Многие уверены, что его заслуги сильно преувеличены.

— Победил в войне, конечно, народ. Но не зря у всех народов — от македонян и римлян до китайцев — есть поговорка: «Стадо баранов во главе со львом победит стадо львов во главе с бараном». Это не оскорб­ляет народы, в том числе наш, но показывает огромную роль лидера, вождя, руководителя. Не было ни одного крупного сражения — Битва под Москвой, Сталинград, Курск, освобождение нашей территории и победы на европейском театре войны, — подготовка к которым проходила бы без участия Сталина. Он знал не только всех ­командующих армиями и фронтами, но и многих комдивов, а на оборонном поприще — всех главных конструкторов, директоров военных заводов.

Разумеется, как глава Комитета обороны Сталин несёт ответственность за поражения первого периода войны. Но его роль как Верховного главно­командующего в дальнейших победах не оспаривается никем из крупных советских вое­начальников.

Посмертное бесславие

— После смерти Сталина в публичном пространстве зазвучали другие эпитеты — не менее яркие, но уже со знаком «минус». Например: «Кровавый тиран, уничтоживший десятки миллионов неповинных людей». Вместе с тем, беседуя в Кремле с А. Громыко 19 ноября 1957 г., Мао Цзэдун дал такую оценку Сталина: «В целом, по нашему мнению, Сталин имеет примерно 70% заслуг и 30% ошибок». А вы как думаете?

— Моё глубокое убеждение состоит в том, что за всё, что происходит на корабле и с кораблём, отвечает капитан. Ибо он подбирает команду и несёт ответственность за её действия. Однако обвинения Сталина в многомиллионных жертвах политических репрессий — ложь. В 1989 г. по поручению Горбачёва и Яковлева Академия наук СССР создала Комиссию по исследованию потерь населения в сталинский период. Для неё открыли до того строго охранявшиеся архивы ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ. В состав комиссии включили и доктора исторических наук Виктора Николаевича Земскова. Включили, зная его критическое отношение к совет­ской власти. В расчёте на то, что человек с такой позицией подтвердит огромные цифры жертв сталинского террора. Ведь деятели «Мемориала» называли 12 млн невинно репрессированных: Александр Яковлев — 32 млн, Рой Медведев — 40 млн, а Солженицын — аж 55 млн: треть населения Союза.

Когда комиссия закончила работу, выяснилось, что за 32 года — с 1921 по 1953-й — за «контрреволюционные и другие особо опасные государст­венные преступления» были осуждены 4 060 306 человек. Из них к высшей мере наказания приговорены 799 455 человек. Это за 32 года!

Подобная справка была подготовлена ещё в 1954 г. для Хрущёва по его требованию. В ней было отмечено, что больше всего заключённых по политическим статьям было на 1 января 1950 г.: 2 760 095 человек. В о­сновном это власовцы, полицаи, «лесные братья» из Прибалтики. А в среднем численность заключённых колебалась от 1,5 до 2,5 млн. Имея на руках такие официальные сведения, Хрущёв тем не менее заявил, что перед смертью Сталина в стране было 10 млн заключённых. Вот каковы были ненависть этого человека к Сталину и страх собственного разоблачения! Ведь не зря даже ярый антисталинист Яковлев заявил, что «крови на совести Хрущёва не меньше, а по сравнению кое с кем и больше».

Никита Сергеевич был среди тех, кто требовал от Полит­бюро во главе со Сталиным разрешить создание внесудебных «троек». Чтобы три деятеля — партийный секретарь, начальник местного органа НКВД и прокурор — могли без промедления решать, виновен человек или нет. И «тройка» Хрущёва «заработала». В Москве и области, где Никита Сергеевич был первым секретарём, она выносила в день расстрельные приговоры сотням людей. За два года эта «тройка» репрессировала 50 с лишним тысяч человек. А что он творил на Украине, где оказался первым секретарём! Лично составлял списки «врагов народа». В итоге было репрессировано 167 тыс. человек.

Вопрос о влиянии Сталина на ход общественного развития Германии в прошлом веке не теряет своей актуальности и сегодня, и остается одной из важных тем исследований немецких историков и политологов. Один из крупных научных центров по изучению сталинизма — Институт современной истории (IfZ) находится в Мюнхене. Недавно институт выпустил сборник статей «Сталин и немцы» («Stalin und die Deutschen»), являющийся результатом совместных исследований немецких и российских ученых. В книгу под редакцией профессора Юргена Царуски (Jürgen Zarusky) вошли тексты выступлений ученых — участников коллоквиума «Сталин — итоги исследований. Взгляд из Германии», прошедшего в IfZ.

Сборник состоит из двух частей. Одна посвящена различным аспектам советско-германских взаимоотношений в период, когда Сталина находился у власти. Среди них — специфическая культура отношений Сталина с немецкими коммунистами в тридцатые годы, роль видных немецких коммунистов в «большом терроре» тех лет в СССР, противоречивость и непоследовательность внешней политики Сталина. Составители сборника отмечают, что Сталин оказал огромное влияние на развитие Германии, начиная с двадцатых годов прошлого века, а отношения между Сталиным и Гитлером варьировались от союзнических до враждебных.

Логика господства

Два разных диктатора: Гитлер и Сталин

Материалы второй части представляют сравнительный анализ двух диктатур. Отмечая много общего в двух режимах, авторы указывают все же на необходимость учитывать при сравнении, что речь не идет о зеркальном отражении. В сборнике эта тема получила освещение в четырех статьях, в каждой из которых рассматриваются различные аспекты возможного сравнения.

Герд Кенен рассматривает роль утопии, используемую обеими режимами в качестве мобилизующей силы.

Дитер Поль сравнивает механизмы массового уничтожения, применяемые Сталиным и Гитлером.

Леонид Лукс анализирует «логику господства» двух режимов, отмечая часто упускаемую схожесть, а именно амбивалентный характер обеих систем, их идеологическую неподвижность и монолитность структур

Культы Сталина и Гитлера, как признает Лукс, имели разные исторические корни и социальную природу. Если в СССР культ отражал патриархальность политической культуры большинства населения и кризис в рядах правящей партии, то в Германии он являлся вотумом недоверия парламентской системе как таковой, бегством правящей элиты от ответственности.

Логика гитлеровской системы весьма существенно отличалась от сталинизма, прежде всего, относительной предсказуемостью своей внутренней политики. В отличие от Сталина, Гитлер не порывал со старыми элитами и тем более не уничтожал их в массовом порядке. Вместе с тем, по мнению автора, Сталин проводил гораздо более осторожную и взвешенную внешнюю политику, сочетающую свободный от идеологии трезвый расчет с компонентами доктрины мировой революции. Внешняя политика Гитлера, напротив, отличалась непредсказуемостью и авантюрностью. Ее радикализация и стремление к территориальной экспансии были необходимы для того, чтобы оправдать ожидания тех слоев населения, которые привели Гитлера к власти.

Различие диктаторских стилей

Юрген Царуски исследует различия в стиле руководства двух диктаторов. Используя классификацию Макса Вебера, выделявшего легальный, традиционный и харизматический тип законного господства, автор указывает, что ни один из них не существует в чистом виде и, как правило, встречаются в переплетении.

Для Гитлера большую роль играл его харизматический дар. Именно он позволил ему сплотить большую часть немцев. Сталин, который долгое время был на вторых ролях в политической жизни, не обладал столь мощной харизмой. Вместе с тем после прихода к власти его авторитет неуклонно рос, хотя власть Сталина базировалась, прежде всего, на бюрократических институтах и не пользовалась поддержкой большинства населения, подавляющую часть которого составляло крестьянство. Еще одно отличие заключается в том, что Гитлер часто шел на компромисс со старыми элитами, в то время как Сталин взял курс на их нейтрализацию и уничтожение.

Автор называет Гитлера «вождем, единственным в своем роде», в то время как Сталин может претендовать лишь на роль последователя. Обозначение Гитлера как «фюрера» постепенно вытеснило «рейхсканцлера» и не предполагало даже формальных ограничений его функций. Юрген Царуски считает, что позиция Сталина была в обществе менее прочной, чем у Гитлера. Сталина можно, по мнению автора, считать патроном, в то время, как Гитлер претендовал на роль пророка, которого практически невозможно заменить.

В качестве еще одного отличия автор выделяет сохранение в Германии 30-х -40-х годов элемента легальной легитимности, так как Гитлер пришел к власти хотя бы формально законным путем. В России, где большевики захватили власть в результате переворота, этот элемент изначально отсутствовал.

Анализируя идеологические основы двух диктаторских режимов, автор указывает, что идеология национал-социализма вследствие своей эклектичности и отсутствия прочного философского базиса, не была столь догматична как марксизм-ленинизм.

В целом, сборник, написанный историками Германии и России, раскрывает ряд ранее неисследованных аспектов «немецкой политики» Сталина и предлагает анализ двух тоталитарных режимов, базирующийся на глубокой источниковедческой и историографической базе.

Вадим Шаталин

Во время изнурительных войн, когда население бедствовало и голодало, правители обычно не изменяли своим вкусам, продолжая закатывать пиршества и устраивать торжества. Не стало исключением и время Второй мировой войны. Советский лидер Иосиф Сталин организовал свыше 30 банкетов. Вместе с ним пировали главы государств-союзниц: Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт, представители МИД Великобритании и США, а также руководители оккупированных Германией стран, находившиеся в изгнании: Владислав Сикорский из Польши, Эдвард Бенеш из Чехословакии. «Лента.ру» разбиралась, что пили и чем закусывали на тех пирах в Кремле.

1 октября 1941 года немецкие танки уже вовсю приближались к Москве. Украинская и Белорусская ССР были объяты пламенем войны. Многие люди, оставшиеся без крова, едва сводили концы с концами, некоторые из них и вовсе голодали. Тем временем в столице страны завершилась первая Московская конференция представителей союзных держав, после которой начался пир.

Он был организован в красивейшем парадном Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца, отделанном светлыми шелковыми шпалерами и золотой лепниной в стиле барокко. Под потолком рядом с девизом «За любовь и Отечество» красовались вензеля императрицы Екатерины Второй. В комнате для приемов расположились гости, ожидающие хозяев. Через некоторое время вошел Иосиф Сталин. Его появление всегда было окружено ореолом помпезности, призванной произвести неизгладимое впечатление на участников банкета.

«Это несколько театральное появление замышлялось для произведения эффекта на ожидавших гостей», — описывал происходящее начальник канцелярии чехословацкого президента Яромир Смутный. После продолжительных приветствий и рукопожатий все отправлялись в банкетный зал.

«Столы ломились от молочных поросят, черной и красной икры, расстегаев, фаршированного судака. Водка, коньяк и всевозможные ликеры лились рекой», — писали в своих мемуарах присутствовавшие на приеме иностранные дипломаты. Тамадой, задающим очередь многочисленным тостам и здравицам, обычно был нарком иностранных дел Молотов, однако Сталину, по словам очевидцев, это удавалось куда лучше.

На банкете присутствовали сто человек. Всего во время торжества прозвучало свыше 30 тостов. Гостям без устали доливали напитки в едва опустошенные бокалы и рюмки. Они потом вспоминали, что на всех пирах, организованных в Кремле вначале произносили тосты за союзников, Красную Армию и победу над нацистской Германией, после этого советский лидер вставал с места и произносил тосты лично за каждого из присутствовавших иностранных гостей и советских военачальников. Они в свою очередь должны были подойти к Сталину и чокнуться.

Правило хорошего тоста

«Грузинские тосты — целое искусство (…) У тоста, как у всякой литературной формы, свои правила: он должен долго вертеться вокруг да около, но имя того, в чью честь он произносится, звучит в последний момент», — описывал один из таких приемов пресс-атташе французского посольства в Москве.

Зачастую советский лидер использовал тосты для того, чтобы в завуалированной форме продемонстрировать союзникам недовольство их действиями. На приеме в августе 1942 года в честь Черчилля, устроенном после изнурительных переговоров и категоричного отказа британского премьера открыть второй фронт в Европе, Сталин умышленно произносил тосты в честь представителей различных родов войск Красной Армии, удостоил тостом заочно и американского президента Франклина Рузвельта. Самого Черчилля он ни разу не назвал. Это вызвало обиду главы британского правительства.

Помимо царского угощения на дипломатических приемах в Кремле гостям предлагали разные виды алкогольных напитков. Если водку подавали под холодные закуски, то вина подавались после супов. Крепленые вина — под дичь и мясо, а полусухие — под рыбные блюда. Рекой текло шампанское. Иностранные гости признавались, что больше всего их поражала перцовка — водка, настоянная на горьком перце.

Вызывала восторг у иностранцев и простота образа Сталина, который появлялся на всех торжествах во френче и сапогах. Рассказывали, что, несмотря на такое обилие алкоголя, сам Сталин умудрялся не пьянеть. Ходили слухи, что вместо водки на приемах он пил простую воду в то время, как его гости охотно налегали на алкоголь.

Что за черт с этими русскими!

«Не знаю, что за черт с этими русскими, что они так пьют! Это просто разложение какое-то!» — сказал как-то после одного из торжеств Иосип Броз Тито, который не очень любил поглощать спиртное в огромных количествах.

Соратник Сталина Анастас Микоян впоследствии рассказывал, что за три десятка лет сталинские вкусы претерпели значительные изменения. Сам Сталин любил разную кухню, в том числе европейскую. По словам очевидцев, во время Великой Отечественной войны вождь предпочитал смесь классической европейской, русской и грузинской кухонь. Однако со временем вкусы все менялись — и грузинские блюда постепенно вытеснялись со стола.

До смерти жены Надежды Аллилуевой обед вождя обычно состоял из трех блюд: на первое — суп, на второе — мясо или рыба, на третье — компот. Иногда на закуску он просил подать ему селедку. После кончины супруги генсек стал просить подать ему больше разнообразных блюд. При этом он любил есть в компании. Зачастую совместные обеды с соратниками превращались в роскошные пиры.

По словам Микояна, советский лидер особенно любил рыбные и мясные блюда. Во время обеда или ужина стояло несколько их видов. При этом вождь особенно любил дунайскую или керченскую сельдь, копченую шемаю, цесарок, уток и цыплят, тонкие ребра барашка, приготовленные на вертеле, и отварных перепелок.

«Обед у Сталина, даже очень большой, всегда проходил без услуг официантов. Они только заранее приносили в столовую все необходимое и молча удалялись. На стол клали приборы, хлеб, коньяк, водку, сухие вина, пряности, соль, овощи и грибы. Колбас, ветчины и других закусок, как правило, не было. Консервов он тоже не терпел», — описывал происходящее генерал армии Сергей Штеменко.

Во время обыкновенного обеда на Ближней даче первые обеденные блюда стояли в стороне, на другом столе. Там же находились и стопки чистых тарелок. Сталин обычно подходил туда, поднимал крышки, заглядывая внутрь, и вслух называл, что там, например, находятся щи, а там — уха. Сам налив себе суп, он нес тарелку к обеденному столу. После этого так же поступал каждый из присутствовавших. Затем так же приносили вторые блюда, и каждый выбирал себе то, что больше нравится.

Потом приносили чай, который разливали по чашкам из большего кипящего самовара. Сам Сталин никогда не сидел во главе стола: он занимал место слева от центра стола. Обычно ужин мог длиться по шесть и более часов.

«Масла и икры мы не жалели»

Советские лидеры охотно угощали союзников не только в пределах самого СССР, но и на конференциях стран-союзниц. Особенно примечательна в этом отношении Тегеранская конференция, состоявшаяся в конце 1943 года. Советская делегация остановилась в своем посольстве, где находилось несколько зданий, окруженных прочной оградой. Поблизости было британское посольство, где остановился Уинстон Черчилль.

Здание американского диппредставительства находилось в другом конце иранской столицы. Сталин пригласил американского лидера приехать в советское посольство. Президент США охотно согласился. Во время обеда Рузвельт похвалил советское шампанское, которое ему очень понравилось. Сразу же после трапезы Сталин поручил отправить американскому коллеге ящик этого алкогольного напитка.

Во время Ялтинской конференции в феврале 1945 года американцы и англичане, у которых принято подавать на приемах маленькие бутерброды-сандвичи, были удивлены, что их встречали столь хлебосольно: советские представители приготовили большие бутерброды, густо намазанные маслом и икрой, а также были бутерброды с внушительными ломтями различной ветчины и рыбы.

Многие западные политики осуждали Сталина за то, что он устраивал такие застолья в тяжелейшие дни войны. Однако это была вполне продуманная протокольная практика. Роскошные приемы, проводившиеся во время Великой Отечественной войны в Большом Кремлевском дворце, должны были показать иностранцам стабильность СССР даже в такое тяжелое время. Помимо этого, на банкетах в Кремле Сталин озвучивал направления советской внешней политики, определяющие курс страны. Гостям оставалось лишь налегать на деликатесы и запивать это большим количеством алкоголя.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх