Держание в римском праве

Руководясь общей идеей охраны гражданского мира и порядка, римский претор от охраны чисто полицейского спокойствия мало-помалу перешел к охране мира в более широком смысле, в смысле запрещения частного самоуправства вообще. Так возникли преторские посессорные (владельческие) интердикты, прообраз наших нынешних исков о защите владения. Для наличности владения в юридическом смысле необходим не только внешний факт господства (corpus possessionis), но и внутренний элемент — воля владеть (animus possidendi); помимо воли лица владение для него возникнуть не может (Покровский И.А. «Основные проблемы гражданского права», XIII Проблема владения).

Таким образом, для установления владения в смысле римского права, необходимо соблюдение corpus possessionis (тело владения) и animus possidendi (воли владеть вещью, как своей). Например, арендатор или иной держатель на имя собственика, не имея воли владеть вещью как своей, не признавался владельцем и не получал владельчискую защиту (за исключением производных владельцев). Далее, Новицкий И.Б. в «Римком праве» (изд.6, 1997 — 245 с.) в главе «Установление и прекращение владения» указывает, что владение возникает, когда соединяется «тело владения» и «animus possidendi», прекращается, соответственно при утрате хотя бы одного из двух элементов. Далее (!, разд.2 гл. «Установление и прекращение владения») пишет следующее:

«…как установить намерение; с которым данное лицо обладает вещью? Лицо является на земельный участок, вспахивает его, засевает и т.д.; лицо обладает лошадью, ездит на ней и т.п. Как узнать, делает ли оно все это «с намерением относиться к вещи как к своей” или признавая над собой какого-то собственника, т.е. как простой держатель вещи? Ответ напрашивается сам собой: необходимо выяснить так называемую causa possessionis, т.е. то правовое основание, которое привело к обладанию лица данной вещью…».

Абзацем ниже: «доказывать causa possessionis вообще прямо не требовалось». «Исходным положением было то, (что если лицо фактически пользуется вещью для себя, то предполагалось, что у него есть намерение относиться к вещи как к своей. А если другая сторона желала это предположение опровергнуть, то ей и нужно было сослаться на то, что лицо получило вещь по такому основанию, которое исключает владельческую волю (например, что вещь получена по договору найма)..».

Т.е. из сказанного, следует, что доказывать causa possessionis лицу, требующему защиты владения не требовалось, но, как пишет Новицкий И.Б. другая сторона могла предположение владения опровергнуть, сославшись на основание получения вещи, которое исключает владение. Тут необходимо обратить внимание к самой защите. В кратце об обоснование такой защиты.

Первый же пункт «Римского права» Новицкого (глава «Защита владения»):

«…В отличие от держания владение пользовалось самостоятельной владельческой защитой. Характерная черта владельческой защиты заключалась в том, что в процессе о владении не только не требовалось доказательства права на данную вещь, но даже и не допускалась ссылка на такое право. Для того чтобы получить защиту владения, необходимо установить факт владения и факт его нарушения…». «…Владельческая защита, построенная на выяснении одних только фактов (владения и его самоуправного нарушения), вне зависимости от вопроса о праве на владение данной вещью, называлась поссессорной (possessorium); защита прав, требующая доказательства наличия у данного лица права, называлась петиторной (petitorium)…» (абз.3 п.1).

Иными словами, при защите владения устанавливались исключительно факты (тело владения» и «animus possidendi»), также отсутствие трех пороков владения (об этом чуть ниже), а также (!) causa possessionis (в случае ссылки на иное основание, исключающее владение), НО ссылка ответчика на право не допускалась.

Обоснование защиты владения Новицкий И.Б. видит в теории Иеринга «владение — видимость собственности». Т.е. упрощенная защита для собственника (законного владельца, иногда посредственного (хотя о «двойном владение» речи еще не шло)). «Исходя из нормальнoгo, постоянно наблюдаемого в жизни совпадения в одном лице владельца и собственника, государство в целях наилучшей защиты собственника облегчало его положение как владельца тем, что охраняло владение, не требуя доказательства права собственности и не позволяя затягивать процесс ссылкой ответчика на его право собственности…». Другой теории придерживался Покровский И.А.: «…С теорией Иеринга в новейшее время успешно конкурирует теория гражданского мира: владение защищается в интересах этого последнего. «На обеспеченности владельческих отношений, — говорит, например, один из представителей этой теории, Эндеманн, — покоится порядок человеческого общежития. Охранять мир дома и через его посредство мир народа составляло всегда одну из высших задач общежития»…» («Основные проблемы гражданского права», глава XIII Проблема владения). Эту же теорию упоминает и Новицкий И.Б.: «При этом объяснении остается без ответа вопрос, почему самоуправное посягательство на обладание вещью держателя (например, хранителя вещи, арендатора и т.п.) является менее опасным и не дает этому фактическому обладателю вещи основания получить скорую и облегченную защиту….» (п.2 главы «Защита владения»). Но Новицкий не учитывал другого возражения Покровского: «Неправильность теории Иеринга обнаруживается главнейшим образом из следующих обстоятельств. Прежде всего, если владельческая защита создана в интересах лучшей охраны права собственности, тогда непонятно, почему эта защита направляется даже против собственника, почему против иска о восстановлении нарушенного владения не допускается самое ясное возражение о том, что ответчик, нарушитель владения истца, есть собственник и что он своим действием только восстановил правомерное состояние, вернул свою вещь себе…».

Кажется, что предпочтение все же за теорией «гражданского мира», поскольку во-первых, выяснение права при защите владения не допускалось вообще, иными словами, если есть предположение права, то его можно опровергнуть, так как в процессе было возможно возражение против «владения» со сслыкой на основание, исключющее его — устанавливалась causa possessionis. Более того, сама ссылка на основание, исключающее владение (аренда, хранение т.д.), в таком случае могла бы ограничиться только возражением об отсутсвие права собственности (если владение защищалось как видимость собственности), но такая ссылка не допускалась. Во-вторых, владение защищалось не actio in rem, а посредством интердиктов, т.е. административных актов в современном смысле. Сохранение «гражданского мира» есть задача публичная, защита собственника (пусть предполагаемого — частноправовая, а значит судебная — actio in rem). В подтверждение — защита давностного владельца (предположение собственности, фикция), которая, как пишет Новицкий И.Б. осуществлялась: «actio in rem Publiciana. Этот иск давался лицу, владение которого отвечало всем требованиям, необходимым для приобретения вещи по давности, за исключением лишь истечения давностного срока (см, ниже, гл. III, § 3, п. 4). Для того чтобы дать такому владельцу защиту, претор включал в форму иска предписание судье предположить, что истец провладел давностный срок и, следовательно, приобрел право собственности….». В-третьих, существовала три порока владения, исключающие защиту (пес vi пес clam пес precarioab adversario”), которые связаны (полагаю) именно с сохранение «гражданского мира», составляя скорее публичное нарушение, нежели частное. Ну и в-четвертых, история все развития владения все же показала скорее правильность теории «гражданского мира», исключив из элементов владения намерение обладать вещью как своей, предоставив владельческую защиту несобственникам, но арендаторам, обладателям ограниченных вещных прав и.д. Т.е., там, где собственность не предполагается.

«Владельческие интердикты давались или для того, чтобы защитить от самовольных посягательств на вещь владельца, еще не утратившего владения, т.е. чтобы удержать за ним владение (это — interdicta retinendaepossessionis, интердикты «об удержании владения”), или же для того, чтобы вернуть утраченное владение (interdicta recuperandae possessionis, интердикты «о возврате владения”)…». Владельческая защита впоследствии, как для движимости, так и для недвижиммости, направленная на удержания давалась при отсутствии трех пороков: «только тому, кто владеет недвижимостью, «пес vi пес clam пес precarioab adversario”. Это значит, что владельческая защита не дается тому, кто захватил недвижимость силой (vi) от того, кто является другой стороной в процессе (ab adversario), не дается, далее, защита тому, кто захватил недвижимость тайно (clam) no отношению к другой стороне — противнику в процессе; наконец, не получает защиты тот, кто получил недвижимость от противника в процессе в пользование до востребования (precario, D. 43.27, l.pr.).» (Новицкий И.Б., п. 3 «Защита владения»). При том, интердикт принято называть «двойным», ибо сопоставив вышеназванные факты, вещь могла оказаться как у заявителя, так и у невладеющего лица. «К другой категории владельческих интердиктов, а именно интерциктов для возврата владения (recuperandae possessionis), относились интердикты unde vi и de precario. Interdictum unde vi дается юридическому владельцу недвижимостью, насильственно (vi) лишенному владения…». «Interdictum de precario давался лицу, предоставившему свою вещь другому в так называемое прекарное пользование т.е. в бесплатное пользование до востребования, если лицо взявшее вещь на этих условиях, не возвращало ее по первому требованию…» (все, «Защита владения» Новицкий И.Б.).

Принято различать основание (титул) и способ (модус) приобретения собственности. Не выясняя титула, можно обратиться к модусу, НО «Римское право отчетливо разграничивало обязательственный договор об отчуждении вещи (куплю-продажу) и само отчуждение в смысле перехода права собственности (передачу вещи). Traditio, или передача вещи, также была договором, так как предполагала соглашение между передающим вещь и принимающим, но договором, имеющим вещно-правовые последствия — переход права собственности…» (Новицкий И.Б. глава «Приобретение и утрата частной собственности». Traditio была абстрактной сделкой (там же) , т.е. из нее не следовала causa, а значит и доказать animus possidendi, при возражение захватчика, одним только модусом не возможно. Следовало раскрывать основание (титул). Но и здесь («Риское право» абзацем ниже) указано: «traditio как способ приобретения права собственности предполагала следующие элементы: а) переход владения вещью к приобретателю по воле отчуждателя; б) так называемую легитимацию на передачу, т.е. право передающего вещь на ее отчуждение; такое право нормально принадлежит собственнику, но уполномочен на отчуждение иногда и не собственник (залоговый кредитор; см. ниже, гл. IV, § 7, п. 4); в) соглашение сторон о том, что владение вещью передается для перенесения права собственности на передаваемую вещь; г) не должно быть запрещения для передающего вещь отчуждать ее (например, такое запрещение было установлено для мужа в отношении отчуждения земельного участка, полученного им в приданое за женой; см. разд. IV, § 3, п. 3)…».

Т.е., абзацем выше — сделка абстрактная, действительна без указания цели передачи (ведь есть и титул — договор), а абзацем ниже — traditio включает в себя соглашение о передачи в собственность. С одной стороны, как способ приобретения, традиция включает в себя и титул, в котором указана цель передачи. С другой стороны, традиция — это тоже договор, вещная сделка, насколько я понял, но возражать о наличие animus possidendi, не раскрывая титула (права) невозможно. Т.е. речь уже не о владение, как факте, а о ius possidendi , как правомочии. Возражать о праве нельзя, возражать animus possidendi можно, чтобы исключить такое возражение, необходимо раскрыть титул (право). Либо, упрощенный порядок был связан не с отсутствием необходимости доказывать право, а с административным порядком (интердикты) в отличие от судебного. И фактически защищалось ius possidendi, а не владение (что кстати сказать ближе к Иерингу). Либо…

Римское право различало владение и держание вещи.

Владение — это фактическое обладание вещью, сопряженное с отношением к вещи как к своей собственности.

Для наличия владения необходимо соблюдение двух условий:

1) фактическое обладание вещью;

2) намерение относиться к вещи как к своей собственности.

Владение прекращалось:

1) утратой хотя бы одного из условий владения;

2) в результате гибели вещи;

3) в случае изъятия вещи из оборота.

Владение могло быть приобретено лично или через представителя.

Держание — это фактическое обладание вещью без намерения относиться к ней как к своей. Держание возникало на основе договора с владельцем вещи. Юридическое различие между владением и держанием:

— владельцы могли самостоятельно от своего имени защищать вещь от всяких публичных посягательств на нее;

— держатель же вещи вынужден обращаться за защитой к собственнику, так как не мог самостоятельно подавать иск.

В римском праве различали законное и незаконное владение.

Законное владение означает, что лицо имеет право владеть вещью.

Незаконное владение означает, что лицо не имеет право владеть вещью. Оно могло быть как добросовестным (владелец не знает и должен знать, что не имеет права владеть вещью) и недобросовестным (когда лицо знало или должно было знать, что владеет вещью незаконно).

Добросовестный владелец:

— отвечает только за сохранность вещи с момента предъявления иска;

— не обязан возмещать собственнику плоды и доходы, которые ему достались при незаконном пользовании вещью;

— вправе требовать от собственника вещи возмещения расходов по содержанию вещи.

Незаконный владелец:

— обязан был вернуть вещь;

— возместить собственнику стоимость плодов и доходов, полученных им в период незаконного владения;

— отвечал за гибель вещи, даже если это произошло из-за легкой небрежности.

Выделялось прекарное владение т.е. владение вещью до первого требования собственника.

Деление незаконного владения на добросовестное и недобросовестное имело немаловажное значение. Только добровольный владелец мог приобрести вещь в собственность по давности владения.

Недобросовестный владелец строже отвечал за сохранность вещи при предъявлении собственником иска об изъятии его вещи у фактического владельца.

Титул VIII. Закона 12 таблиц сказано:

О делении вещей и свойствах их (De divisione rerum et qualitate) 1. (Гай). Наиболее общим образом вещи делятся на две части: одни являются вещами божественного права, другие — человеческого права. Вещи божественного права — это, например, вещи священные и религиозные. Святые вещи, как, например, стены и врата (города), также некоторым образом относятся к вещам божественного права. Вещи божественного права не входят в чье-либо имущество. То же, что относится к вещам человеческого права, входит большей частью и в чье-либо имущество; но (эти вещи) могут и не входить в чье-либо имущество, ибо вещи, входящие в состав наследства, не входят в чье-либо имущество, пока не явится какой-либо наследник. Вещи, которые являются вещами человеческого права, суть или публичные, или частные. Те, которые являются публичными, не считаются находящимися в чьем-либо имуществе, но считаются вещами, принадлежащими самой совокупности (universitas); частные же вещи — это те, которые принадлежат отдельным лицам.

Кроме того, некоторые вещи суть телесные, некоторые — бестелесные. Телесные вещи — те, которые могут быть осязаемы, например участок земли, человек (раб), золото, серебро и, наконец, другие неисчислимые вещи. Бестелесные вещи — те, которые не могут быть осязаемы; таковы те вещи, которые заключаются в праве», как наследство, узуфрукт, обязательства, заключенные каким-либо образом. Для (понятия) вещи не имеет значения, что в составе наследства имеются телесные вещи, ибо и плоды, извлекаемые из участка земли, являются телесными вещами, и то, что нам должно быть дано на основании какого-либо обязательства, большей частью является телесными вещами, как, например, участок, человек (раб), деньги; ибо само право наследования, и само право пользоваться вещью и извлекать плоды, и само право обязательства являются бестелесными. К этой категории относятся и права городских и сельских имений, которые называются сервитутами.

(Марциан). Некоторые вещи в силу естественного права являются общими для всех, некоторые принадлежат совокупности, некоторые не принадлежат никому, большинство принадлежит отдельным людям.

В силу естественного права, конечно, является общим для всех следующее: воздух, текучая вода и море, а следовательно, и берега моря.

(Флорентин). Также камушки, жемчуг и прочее, что мы находим на берегу, немедленно становятся нашими в силу естественного права.

(Марциан). Никому не запрещается доступ на берег моря с целью рыбной ловли, лишь бы данное лицо воздерживалось от входа в виллы, сооружения и памятники, так как эти (предметы) не относятся к праву народов, как море .

Но почти все реки и гавани являются публичными 52 Состоят из права, являются правами.

1745. (Гай). Пользование берегами является публичным на основании права народов, равно как и пользование самою рекою. Поэтому каждый волен причаливать на судне к берегу, привязывать канат к деревьям, растущим на берегу, , складывать какой-либо груз на берегу, равно как и плавать по реке. Но собственность принадлежит тем, чьи имения прилегают к реке; поэтому им принадлежат и деревья, растущие по берегам.

§ 1. Ловящим рыбу в море предоставляется устраивать для своего пребывания хижину на берегу.

(Марциан). Так что они становятся хозяевами земли, на которой они строят, но лишь до тех пор, пока сохраняется строение; после же разрушения строения земля как бы в силу права, вытекающего из возвращения (ius postliminii)», приходит в прежнее положение, и если другой возводит строение на том же месте, то это место становится его местом.

§ 1. Принадлежат совокупности, а не отдельным лицам, например находящиеся в общинах (civitates) театры, стадионы54 и т.п. и если что-либо другое из принадлежащего общине является общим. Поэтому общий раб, принадлежащий общине, не считается принадлежащим отдельным лицам по долям, но принадлежит совокупности, и потому Божественные братья дали рескрипт в том смысле, что раба общины можно допрашивать под пытками55 для доказательства обстоятельств, говорящих как против члена общины, так и в пользу его56. Поэтому и отпущенный на свободу раб общины не обязан испрашивать разрешения магистрата, если он вызывает в суд кого-либо из членов общины

Страницы: 1 2 3 4

Римское право различало владение и держание. Держáние (detentio — дэтэ’нцио) есть фактическое обладание лица вещью, не соединённое с намерением господствовать над ней подобно собственнику. У дэтэ’нтора — держателя отсутствовал animus (áнимус) — душа владения. У держателя нет намерения обладать вещью исключительно для себя, нет намерения присвоить вещь. Держатель признавал право собственности другого лица на вещь и только пользовался чужой вещью с разрешения собственника, а обладание вещью юридически сохранялось за собственником. Например, наниматель (арендатор) обладает нанятой вещью, но не владеет, потому что он обладает ей не от своего имени, а опираясь на дозволение лица (наймодателя, арендодателя), отдавшего вещь в наём. Держателями в римском праве признавались наниматель (арендатор), ссудополучатель, поклажеприниматель, узуфруктарий.

Самостоятельной, интердиктной защите подлежало только владение, но не держание. За держателями вещи не признавалось право на самостоятельную исковую защиту от незаконного посягательства посредством преторского приказа (интердикте) о защите владения. Защищать их должны были собственники, то есть те, кто дал вещь в аренду, на хранение, в пользование.

Так, если Гай арендовал земельный участок у Тúция и арендатора Гая выгнал из него Сей, то Гай не мог сам предъявить иск в суд против нарушителя и получить интердикт о восстановлении владения. Гай должен был известить о случившемся Тиция, от имени которого Гай держал участок, и Тиций уже мог предъявить интердикт против Сея. Особенность этого случая заключается в том, что Тиций должен доказать не факт непосредственного владения им вещью, а тот факт, что от его имени держит вещь Гай.

Обязательственное право

Законодатель видел в обязательственном праве не самостоятельный институт, а вспомогательный, обслуживающий вещное право, и рассматривал обязательство лишь в качестве средства приобретения права собственности.

А. Понятие договора. Принципы договорного права

Основаниями возникновения обязательств были договоры, как бы договоры, деликты, как бы деликты. Однако главным основанием возникновения обязательства для кодекса является договор. ФГК не содержал общего определения обязательства и давал лишь определение договора, заимствованное из римского права: «Договор есть соглашение, посредством которого одно или несколько лиц обязуются в отношении другого или нескольких других лиц что-либо дать, сделать или не сделать» (ст. 1101).

В кодексе закреплялись принципы договорного права: 1) свобода договора; 2) юридическое равенство сторон в договоре; 3) обязательность исполнения договора для его участников; 4) ответственность за неисполнение и ненадлежащее исполнение.

Б. Принцип свободы договоров

Принцип свободы договора означает, что стороны сами по собственному усмотрению решают вопрос о заключении договора и о его содержании. Другими словами, против своей воли никто не обязан вступать в договор, а частные лица вправе заключать договоры любого содержания.

Эта свобода договоров не может быть безграничной. Недопустимы договоры, противоречащие закону, публичному порядку и «добрым нравам» (ст. 1131). Закон, исходя из общественных интересов, из необходимости защиты экономически слабых лиц устанавливает ограничения договорной свободы. Например, трудовое законодательство запретило наем малолетних детей на фабричные работы, установило максимальную продолжительность рабочего дня и т. д.

Понятие публичного порядка выражает верховенство норм, охраняющих общие интересы, над договорными правилами, призванными удовлетворять интересы частных лиц. Правило о «добрых нравах» кодексом не раскрывается. Под добрыми нравами обычно понимаются общепринятые нормы морали.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх