Для советской правовой системы основополагающим при правотворчестве

§ 2. Особенности советской правовой системы

В 1917 г. в нашей стране был начат коммунистический эксперимент – строительство принципиально нового общества, которое должно было, по мысли его организаторов, основываться на всеобщем равенстве и свободе человека труда, всеобщем счастье и отсутствии эксплуатации человека человекам. Попытки насильственного и ускоренного внедрения названных идеалов в жизнь на практике обернулись трагедией для России. И в этом величайший исторический парадокс почти 75-летнего развития нашей страны: оказывается, метод насильственного осчастливливания масс уничтожает саму эту благую цель – счастье людей.

Социалистическое общество радикально отличается от капиталистического, приближаясь, если воспользоваться марксовой схемой типологии истории, к феодальному. Однако более точным будет выделение социализма и присущей ему государственно-правовой системы в отдельный (одноименный) тип общества и соответствующую социалистическую семью правовых систем. Советская правовая система – конкретно-исторический тому пример и характеризуется следующими особенностями.

Первая особенность состоит в том, что советская правовая система была пронизана официальной идеологией марксизма-ленинизма. Это сближало ее с религиозными правовыми системами, которые также основаны на идеологии (только религиозной) и зависят от официальных толкователей ее истин и положений. В советской правовой системе идеологизация находила свое яркое выражение в социально-классовом, а не в строго юридическом, как в романо-германской или прецедентной правовых системах, подходе к субъектам права, в том числе обвиняемым.

Идеологизированность правовой системы проявлялась также в приверженности ее всевозможным политическим кампаниям, театрализованным судебным представлениям – «судебным» процессам над «врагами народа», в ориентации не на закон и закрепленные в нем строгие юридические критерии, а на общий партийный дух – линию партии, решения ее съездов, пленумов, установки и указания партийных вождей. В первое после 1917 г. время основным источником права было революционное правосознание, впитавшее идеологию большевизма. В последующем законодательство использовалось главным образом не для регулирования общественных отношений, а для пропаганды коммунистической идеологии.

Наконец, с организационной точки зрения, идеологизация правовой системы обнаруживала себя в прямом вмешательстве коммунистической партии в юридическую практику – правотворчество, правоприменение, юридическое образование, в занятии всех мало-мальски важных постов в правоохранительных органах членами РКП (б), ВКП (б), КПСС, в отправлении ее лидерами в отдельные периоды советской истории судебных функций (печально знаменитые «двойки» и «тройки»).

Вторая особенность, вытекающая из самой коммунистической идеологии, состоит в отрицательном отношении правящего слоя, а затем и воспитуемого им в этом духе населения к праву, в отношении к последнему как к вынужденному злу, подлежащему преодолению и отмиранию в будущем. Сразу после 1917 г. в советской юридической литературе право оценивалось как контрреволюционный предмет, как еще более опасное, чем религия, снадобье, как опиум для народа (Г.А. Гойхбарг, М.А. Рейснер). Однако постепенно советская власть стала использовать право (и государство тоже), его мощные регулятивные возможности в своих интересах, хотя названная особенность – правовой нигилизм – так и не была, да и не могла, по-видимому, быть преодолена в советской системе.

Третья особенность советской правовой системы – абсолютный примат интересов государства над интересами личности. Государственные преступления подлежали самым суровым наказаниям, посягательства на социалистическую (государственную) собственность наказывались более сурово (вплоть до смертной казни), чем на личную собственность. Госсобственность в гражданско-правовых отношениях подлежала приоритетной и исключительной защите.

Так, в соответствии с ГК РСФСР 1964 г. (даже в редакции 1987 г.) на требования государственных организаций о возврате государственного имущества из чужого незаконного владения негосударственных организаций или граждан не распространялась никакая давность, его истребование могло производиться и у добросовестного приобретателя. Когда у частных лиц по постановлению правоохранительных органов (дознания, предварительного следствия, прокурора или суда) изымались драгоценные металлы и алмазы, то им при вынесении оправдательного приговора выплачивалась лишь стоимость изъятых ценностей (принцип «Все равно виноват»). И наоборот: на основное государственное имущество (основные средства) взыскание кредиторов не могло быть обращено ни в коем случае. Что касается прочего госимущества, то на него взыскание обращаться могло, но лишь с определенными изъятиями. В процессуальном праве также действовал принцип приоритетной защиты интересов государства.

Сфера частного права была резко сужена – объем свободного усмотрения частных лиц ограничивался бытовыми вопросами и семейными отношениями. Публично-правовое регулирование, напротив, стало господствующим, довлеющим, всеохватывающим.

Советская правовая система в целом базировалась на идее обязательств человека перед государством. В отношениях этих двух субъектов господствовал разрешительный правовой режим для первого и общедозволительный для второго: гражданину можно было делать лишь то, что ему разрешало государство; последнее же могло запрещать все, что считало нужным и полезным для дела строительства социализма и коммунизма (например, устанавливать предельные нормы площади и размеров для участков и домов индивидуальной застройки, предельные высоту и площадь домиков в садоводческих товариществах и т. д.

Отношение партийно-государственного руководства к правам человека было резко негативным. Гражданские и политические права граждан оценивались как второстепенные в сравнении с социально-экономическим минимумом (или правами) населения и уверенностью в завтрашнем дне. Отрицались и нарушались международные стандарты прав человека, широко практиковался принудительный труд, свобода передвижения была крайне ограниченной.

Четвертая особенность заключается в том, что судебная система находилась в полной зависимости от партийно-государственного руководства, а ее деятельность отличалась карательной направленностью против инакомыслящих, инквизиционными следственными и судебными процедурами, нарушением права обвиняемого на защиту, объективным вменением (к уголовной ответственности, например, привлекались члены семьи изменника Родины даже в том случае, если они ничего не знали и не могли знать о его действиях), жестокостью (расстрел за хищение социалистической собственности в любых формах и размерах, уголовная ответственность за нарушение трудовой дисциплины, возможность применения за ряд преступлений высшей меры наказания – расстрела – для лиц с 12-летнего возраста) и т. д. Наконец, до середины 50-х гг. широко практиковались внесудебные расправы, проводился массовый террор, что позволяет говорить лишь о псевдоюридической оболочке всех этих действий и органов, их осуществляющих, но не о праве как таковом. Во второй половине 50-х гг. наиболее одиозные из перечисленных характеристик советской правовой системы стали преодолеваться, массовый террор был прекращен.

Пятой особенностью советской правовой системы является то, что роль закона сводилась практически на нет, так как общие, принципиальные положения устанавливались партийными директивами, а «технические», детальные вопросы социально-правовой регламентации разрешались в ведомственных актах органов управления. Большую роль играли секретные, нигде не публикующиеся инструкции и указания партийных органов разного уровня и других ведомств.

Вместе с тем – и в том парадокс советской системы – конечной целью развития были провозглашены, как уже отмечалось, интересы человека труда, и поэтому она наряду с негативными чертами имела серьезные импульсы позитивного развития, хотя иногда чисто формального. Государство проводило работу по систематизации и кодификации законодательства, писались и принимались конституции СССР, насыщенные декларативными положениями основы законодательства, кодексы и другой нормативно-правовой материал. Обращалось внимание на необходимость учета требований и запросов трудящихся, защиты их прав и свобод (естественно, в тех областях, где это не приводило к противоречиям с глубинными основами советской социалистической системы).

Следует также подчеркнуть, что советская правовая система прошла несколько этапов в своем развитии, и названные особенности присущи этим этапам в разной мере.

Так, этап становления характеризуется, с одной стороны, сломом старой правовой системы и правовых учреждений, максимальным революционным «творчеством» и произволом, а с другой – стремлением построить новую правовую систему (принятие Конституции РСФСР 1918 г., Гражданского, Уголовного, Земельного, Гражданского процессуального, Уголовно-процессуального кодексов, Кодекса законов о труде, построением новой судебной системы). С начала 30-х до середины 50-х гг. в стране действовал тоталитарный режим с практически полным уничтожением истинно правовых реалий, несмотря на фиктивно-демонстративные действия по принятию массы законодательных актов, в том числе Конституции СССР 1936 г.

Середина 50-х – конец 80-х гг. – эпоха либерализации (со своими подъемами и спадами), приведшая к смене общественно-политического строя, распаду СССР и изменению всех ориентиров развития, фундаментальных ценностей общественной системы в целом. Этот период характеризовался некоторыми технико-юридическими достижениями в законодательной сфере (кодифицированы все основные отрасли права, приняты Конституция СССР 1977 г., ряд законов декларативно-демократической направленности, например Закон СССР о трудовых коллективах и повышении их роли в управлении предприятиями, учреждениями, организациями 1983 г.).

С конца 80-х гг. мы являемся свидетелями кардинальной переделки нашей правовой системы. Сопровождается она весьма болезненными факторами: сначала «война законов», острые противоречия между органами законодательной и исполнительной власти, «парад суверенитетов» национально-государственных и административно-территориальных единиц в бывшем Союзе ССР, а потом и в Российской Федерации, затем взрыв преступности, включая антиправовые акции федеральных властей в Чечне, а также резкий рост коррумпированности государственного аппарата и нарушения прав целых слоев и групп населения и др. Ситуация эта весьма опасна, но не безнадежна для нарождающихся правовых отношений, поскольку происходящие перемены имеют целью построение правового государства, обеспечение прав и свобод человека в РФ, что невозможно без введения ситуации в четкие правовые рамки.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

«Советская» «юридическая» «наука»: путь к праву

Часть 3. Характерные черты советской юридической науки

(публикуется часть доклада, сделанного на недавно прошедшей конференции)

Несмотря на то что советская юридическая наука постоянно менялась, можно выделить и общие характеризующие её черты. Их пять:

1. Марксистско-ленинская основа — обязательный учёт выводов марксистско-ленинского учения и невозможность строить научные концепции, опираясь на иные философские и социально-политические взгляды. Идеологическое однообразие сильно обедняло советскую юридическую науку, поскольку не позволяло юристам развивать оригинальные концепции правопонимания. В свою очередь, марксистско-ленинское учение давало дополнительные основания для критики научных взглядов оппонентов, а то и для прямой расправы с ними. Например, достаточно было показать, что взгляды того или иного автора противоречат учению марксизма-ленинизма о первенстве базиса перед надстройкой, чтобы «провалить» его диссертацию или опорочить его книгу. Прочитайте, к примеру, критические отклики на книгу С.И. Аскназия и Б.С. Мартынова «Гражданское право и регулируемое хозяйство», и всё станет ясно.

2. Социологизация права — перенос в право экономических и социальных конструкций. Когда юристы стали обсуждать фундаментальные понятия права, они не могли обойтись без таких краеугольных понятий марксизма-ленинизма как учение о базисе и надстройке, а значит, о производственных (экономических) и идеологических (волевых) отношениях, о материалистическом понимании общества, об общественно-экономических формациях, о роли личности в истории и многих других. Обо всём этом шла речь практически во всех научных трудах советского периода. Причём важно подчеркнуть, что эти конструкции не просто анализировались, а органически вплетались в ткань правовой материи, становились её частью и в дальнейшем начинали влиять на решение чисто юридических вопросов. В результате назначение и смысл многих институтов искажались.

Марксистко-ленинские догмы, вплетённые в ткань юридических исследований, — одна из особенностей советской научной литературы. Догмы использовались так часто, что к концу советского периода всем «набили оскомину». Через них постоянно приходится «продираться» и сейчас, листая пожелтевшие страницы книг тех лет. Как только появилась возможность эти идеологические догмы избегать, многие сделали это. Однако это потребовало перевода конструкций советской юриспруденции на общецивилизационный язык, что порой непросто. Иногда это способно лишить прежние построения какой-либо новизны, а порой и всякого научного смысла. Но ряд идей сохраняют свою ценность и после того, когда с них сняты старые идеологические одежды. Они остаются в арсенале юридической науки. И наша задача — популяризировать эти идеи!

3. Цитатничество — подмена собственного анализа правовых проблем использованием цитат из произведений классиков марксизма-ленинизма, а то и просто юристов, находящихся у власти. Причем одни и те же цитаты классиков подвергались разной интерпретации, использовались как доказательство противостоящих друг другу точек зрения и концепций. В этом смысле советская юриспруденция мало чем отличалась от религиозной деятельности. Примерно то же делали и делают толкователи Торы или Корана. Цитатничество позволяло обосновать какие угодно правовые выводы, не утруждая себя разбором многолетних дискуссий между юристами, порождало своего рода правовой релятивизм. После довода «Так сказал Маркс!» можно было особо уже не думать об обосновании, даже если он сказал чепуху. Критика была исключена… Можно было лишь молчать. Например, в одном из трудов Маркс назвал гражданина юридическим лицом. Хорошо, что из этой оговорки не сделали далеко идущих выводов.

Припоминаю одну байку из советских времён. В 60-ые годы решили отказаться от термина «государство диктатуры пролетариата», и сразу возникли серьезные теоретические проблемы. Марксизм определял государство как аппарат для подавления одного класса другим. Но буржуазии к тому времени не осталось, над кем же пролетариату господствовать? На братским классом колхозного крестьянства или над социальной прослойкой интеллигенции? Как-то неприлично… и вот один теоретик, занимающийся проблемами государства, задался этим вопросом и всё не смог найти подходящего ответа. Он обратился к О.С. Иоффе и тот дал ему совет: «Государство — элемент надстройки, а кроме надстройки в марксизме есть базис, в частности, производственные отношения. Вот и скажите, — посоветовал Иоффе, — что государство господствует над производственными отношениями». Получивший совет подумал немного и спросил: «А как же быть с материалистическим пониманием общества?» «А вы никому об этом не говорите!» — добавил Иоффе…

4. Доктринёрство — чрезмерный акцент на теорию в ущерб практике. Конечно, в СССР были работы практической направленности: регулярно публиковались постановления пленумов Верховного Суда СССР и РСФСР, обзоры судебной практики и инструктивные письма Госарбитража СССР, выпускались разного рода справочники типа «Хозяйственному руководителю о законодательстве», книжки с разъяснениями для граждан по труду, жилью, пенсиям и т.д., наконец, издавался ежегодный обзор судебной практики. Однако всё это было литературой специфической, в научных работах и статьях анализ конкретных судебных дел если и присутствовал, то лишь как некая иллюстрация – «Да вот, кстати, и суды о том же». Из этих дел не выводились общие правовые позиции, которые встраивались в систему толкования норм закона. Исключение составляли постановления пленумов, но они были абстрактными разъяснениями.

Доступ учёных к судебной практике был возможен, но затруднён. Дела стояли на полках, и хорошо, если на обложке была указана статья закона, которая применена в деле. А так отбор дел приходилось производить вручную, вчитываясь в содержание судебных актов, иногда рукописных. Слава Богу, дел тогда было немного, да и были они короче нынешних. Так что учёным приходилось «лазать» по полкам в канцелярии суда, выискивая то, что им нужно. Хорошо, когда Верховный Суд запрашивал по стране материалы по конкретной категории дел. Тогда появлялась аналитика более-менее высокого уровня, хотя подпускали к ней не всех. Но главное – не в этом, а в специфическом подходе к «социалистической» законности, зависевшей от мнения Компартии, политика которой постоянно менялась, а вслед за ней менялась и судебная практика. Зачем анализировать конкретные дела, если завтра они могут быть решены иначе! Вопрос риторический.

5. Изоляционизм — слабое внимание к достижениям иностранного права, а то и вовсе полное их игнорирование. Многие ученые перестали следить за развитием правовых взглядов в «капиталистических», как их тогда называли, странах, да часто и не имели такой возможности, не зная иностранных языков и не имея доступа к иностранным источникам. Поездки за границу были резко ограничены, иностранные журналы и книги свободно выписывать было нельзя, поэтому системных знаний об иностранном праве почти никто не имел. Сыграли свою роль и шпиономания Сталинских лет, и борьба с «безродным космополитизмом» в конце 40-х годов XX века. Хотя главная причина, конечно, была в ином: «железный занавес» в СССР делал иностранные языки ненужными, лишал стимулов к их изучению. Это дорого потом обошлось (и продолжает обходиться!) нашей стране.

Советские учёные постоянно «изобретали юридические велосипеды», защищая на них диссертации и публикуя книги и статьи. Среди них попадались и такие, которые прекрасно знали, откуда их идеи, но не делали ссылок. Далеко не всегда за это их следует упрекать, ведь они могли подвергнуться травле за чрезмерное цитирование иностранцев. Хотя справедливости ради следует сказать, что в последние два десятилетия СССР этот прессинг ослаб. Если внимательно проанализировать многие известные «советские» правовые теории, выяснится, что они имеют более ранние иностранные аналоги – идеи немецких, французских, английских или американских правоведов (расставлены по приоритету). И тут главное – понять, что нового к этим идеям было добавлено. Если не добавлено ничего, то пора советские теории перестать тиражировать, а вернуться к первоисточнику. Если же элемент творчества был налицо, нельзя его замалчивать, но упоминать о нем нужно лишь вместе с исходной идеей. Это позволит вернуть лодку советской юриспруденции в общецивилизационное русло.

Несмотря на то что указанные мной характерные черты советской юриспруденции кому-то могут показаться чересчур мрачными, они вытекали из тех условий, в которых она жила и развивалась. Юристы всегда политически зависимы, но в СССР они были зависимы ещё и идеологически. Тем не менее, несмотря на все недостатки, советская юридическая наука требовала от тех, кто ей занимался, максимальной отдачи и по мере возможности боролась с подделками и имитациями. Содержательно слабые работы попадались редко, поскольку не проходили через «частое сито» научного отбора. Статус учёного был довольно высок и коллеги дорожили им, не желая снижать планку требовательности. И это качество они пронесли через всю свою жизнь.

Председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников в медиацентре «Российской газеты» презентовал свою новую книгу «Советское право. Итоги», посвящённую развитию советского государства и права с 1962 по 1984 год.

Книга продолжает серию очерков депутата — «Серебряный век права», «Страсти по праву: очерки о праве военного коммунизма и советском праве. 1917—1938», «Заповеди советского права: Очерки о государстве и праве военного и послевоенного времени. 1939—1961».

В предисловии к своей новой книге Крашенинников подчёркивает, что в период с 1962 по 1984 год завершилось формирование советского права, а социалистическое государство вошло в эпоху застоя. При этом, отмечает парламентарий, в это время происходили события, повлиявшие на развитие отечественного государства и права. Именно их и проанализировал депутат — это косыгинская и конституционная реформы, появление диссидентов и правозащитников, систематизация законодательства 60-70-х годов, попытка создания Свода законов СССР.

«Считаю, что без пересмотра этих событий невозможно понять не только то, что происходило тогда, в 1962-1984 годы, но и то, что происходит сейчас, в 20-х годах XXI века», — сказал Павел Крашенинников.

Помимо этого, в работе представлены очерки о правоведах того периода, участвовавших в решении важнейших проблем советского государства и права, — Дмитрии Генкине, Екатерине Флейшиц, Сергее Братусе, Михаиле Шаргородском, Владимире Теребилове. С последним, кстати, как признался парламентарий, он общался лично. А именно Теребилов был одним из главных вдохновителей создания Свода законов СССР, и его активно в этом поддерживал председатель Совета народных комиссаров РСФСР Алексей Косыгин.

«Мне часто задают вопрос, какую методику я использую для подготовки книги, так вот — я изучаю правовую, историческую литературу нужного мне периода, художественную литературу… Смотрю документальные фильмы на эту тему, поднимаю архивы и личные дела коллег», — рассказал Крашенинников.

Как отметил академик РАН, научный руководитель Института всеобщей истории РАН Александр Чубарьян, новая работа Павла Крашенинникова очень ценна тем, что в ней объясняется, как развивались структурные части права — Гражданское право, Уголовное, Семейное. «И автор не просто даёт энциклопедическое пояснение о том, что это такое, он пытается рассказать, в какой мере они содействовали утверждению в стране правовых норм или их отторжению», — сказал Чубарьян на презентации книги.

Предыдущий | Оглавление | Следующий

СОВЕТСКОЕ ПРАВО И ЕГО ОСОБЕННОСТИ

Советское право возникло в России в результате Октябрьской революции 1917 г. как социалистическое по своему характеру. Его идеологическим и теоретическим обоснованием были основные идеи марксизма-ленинизма о праве и государстве.

В соответствии с этим учением, социалистическое право закономерно приходит на смену праву буржуазному и является полным его отрицанием, а потому подлежит уничтожению вся государственная надстройка. Его социальное назначение — выражать классовые интересы и быть средством построения бесклассового коммунистического общества. Эти постулаты определили и практику правового строительства в нашей стране.

Вновь создаваемое советское право отличалось рядом принципиальных особенностей, которые в той или иной мере сохраняют свое значение и по настоящее время.

В нем отрицалась преемственность с предшествующими типами права и прежде всего — с дореволюционным русским правом. Первые декреты советской власти показали, что партия и пролетариат

140___В. К. Бабаев

намерены создать свое, принципиально иное право. Ставилась также задача «совершенно уничтожить, смести до основания весь старый суд и его аппарат» .

По этой причине, наряду со старыми, действительно реакционными правовыми положениями, были отброшены те институты, процедуры, структуры, которые, несомненно, принесли бы пользу народу.

Речь идет об институтах присяжных заседателей, судебных следователей, хорошо продуманной и эффективной структуре уголовного сыска и др. В то же время имевшее место восприятие старых юридических положений (а без этого вообще невозможно было построить правовое знание) считалось вынужденной и временной мерой.

Такой «юридический пролеткульт» нанес непоправимый урон отечественному правоведению, вырвав его из цепочки мировой цивилизации.

Право носило ярко выраженный классовый характер. Это довольно последовательно выражалось в законодательстве. Представители свергнутого класса буржуазии не могли быть назначены на руководящие должности в государственном аппарате, где разрешалось лишь использовать их опыт и знания; они лишались избирательных прав; принадлежность к бывшему состоятельному сословию усугубляла юридическую ответственность, а нередко являлась единственным основанием для ее применения. Для борьбы прежде всего с классовыми противниками в Уголовный кодекс 1922 г. был введен институт аналогии, ибо принцип «нет преступления без указания на то в законе» мешал «революционному правосудию». Законодательно закреплялось преимущество рабочего класса и перед крестьянством. В частности, Конституция РСФСР 1918 г.

Понятие права__141

норму представительства на Всероссийский съезд Советов устанавливает из расчета один депутат на 25000 городских жителей и один депутат на 125000 сельских жителей.

На I Всесоюзном съезде марксистов-государственников и правовиков, состоявшемся в 1931 г., «пролетарский суд» был назван «органом подавления классовых врагов». Резолюция съезда объявила «буржуазно-лицемерным» принцип «нет преступления, нет наказания без указания о том в законе». В ней же осуждались принцип «абстрактной законности» и идея правового государства.

Классовый подход подавлял в советском праве гуманные начала, идеи справедливости и свободы. Необходимостью классовой борьбы объяснялись неоправданно жестокие послереволюционные карательные акции и массовый террор тридцатых-пятидесятых годов. Классовым (хотя и в несколько смягченном виде) советское право продолжало оставаться до последнего времени. Устраненные несколько лет тому назад различия между рабочим и крестьянином в оплате труда, пенсионном обеспечении — наглядный тому пример.

Конституция и современное российское законодательство закрепили приоритет общечеловеческих начал. Однако для их реализации пока не созданы социально-экономические, политические и иные условия.

Развитие советского права определялось не столько объективными потребностями общества, сколько решениями (зачастую волюнтаристскими) правящей коммунистической партии. На протяжении десятилетий советское право было средством осуществления партийной политики и идеологии, жесткого регулирования экономики, гасившего всякую хозяйственную самостоятельность, средством тоталитарного вмешательства во все сферы социальной и даже личной жизни.

Широкое распространение получил уникальный, единственный в своем роде гибрид партийного и государственно-правового документа — совместные постановления ЦК КПСС и высших органов государственной власти и управления.

Драматизм советского права усугублялся атмосферой

В. К. Бабаев 142

правового нигилизма, царившего в обществе. В первые послереволюционные годы это выражалось в пренебрежении к праву как явлению временному, чуждому новому строю, сдерживающему революционную поступь пролетариата. Подобные взгляды высказывались даже в солидных юридических публикациях. «Право и законность, — писал И. Ильинский, — лозунги, несколько отдающие старинкою в эпоху диктатуры пролетариата». По словам М. Рейнера, «если право не «опиум для народа», то во всяком случае довольно опасное снадобье, обладающее в горячем состоянии свойствами взрывчатого вещества, а в холодном — всеми признаками крепкого, иногда слишком крепкого клея или замазки».

Практикам-юристам, не получившим надлежащей правовой подготовки и имеющим смутное представление о юриспруденции, очень мешали правовая форма, закрепленная законом процедура. Страницы юридических журналов обошла рекомендация, данная II Всероссийским совещанием судебно-прокурорских работников: «минимум формы, максимум классового существа». Стремление к соблюдению процессуальной формы нередко рассматривалось как проявление правого уклона. Со временем эта аргументация сменилась другой — пролетарское государство не может и не должно тратить средства на сложные процессуальные структуры и процедуры.

Общеизвестна правильная по своей сути фраза: «Дешевое правосудие дорого обходится обществу». Дешевыми правосудие и весь процесс применения государственного принуждения становятся при недостаточной разработке процедурной формы, ее примитивности, а порой и отсутствии (разумеется, с учетом и других факторов). Не случайно вопиющие нарушения законности, имевшие место в нашей стране в период массовых репрессий, были связаны с упрощением

Понятие права 143

процессуальной формы, с грубейшими нарушениями процедурного порядка применения государственного принуждения. Развитие и совершенствование процессуальной формы в правоприменительной деятельности — одно из важнейших условий формирования Российского правового государства.

Правовой нигилизм — явление живучее. Его питательной средой являются должностные амбиции, правовая безграмотность руководителей государственных органов, населения, бесконтрольность и отсутствие ответственности за «вольное» обращение с правом. Закономерна поэтому вспышка правового нигилизма в настоящее время.

Нельзя сказать, что ничего в стране не делалось по преодолению правового нигилизма, совершенствованию правовой системы. Кодификация основных отраслей права, проводившаяся в 60-е и последующие годы, улучшение деятельности правоохранительных органов дали положительные результаты. Бесплодные разговоры об отмирании государства и права сменились мерами по их укреплению и развитию. Несомненна заслуга права и в достижении тех положительных результатов, которые также имелись у советского общества.

Современное право России переживает нелегкие времена. Идет громадная работа по обновлению законодательства, создается нормативно-правовая база рынка, определяются наиболее оптимальные варианты регулирования национально-государственных отношений, возникают новые государственные структуры, работающие на иных, чем ранее, началах. Есть опасность, что решение этих глобальных задач отодвинет на задворки права главного его субъекта — человека. Чтобы этого не произошло, каждый из принимаемых законодательных актов должен соответствовать основным естественным правам человека. Развивая общечеловеческие начала и обретая тем самым широкую социальную базу (слои населения, поддерживающие право), российское право обретет подлинную ценность и займет подобающее ему место в нашем обществе.

Предыдущий | Оглавление | Следующий

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх