Эксперименты с кошками

Конечно, ставить эксперименты на живых организмах нехорошо. Для подопытных это больно, неприятно и делается против их воли. Но разве лучше экспериментировать на людях? Вот и получается, что любая новая информация в биологии и медицине — это чьё-то страдание. Так давайте же вспомним, во имя чего страдали наши четвероногие мурлыкающие друзья.

Старение

Конечно, самые популярные лабораторные животные — это крысы и мыши. На них моделируют практически все заболевания, начиная от цирроза печени и заканчивая болезнью Альцгеймера. Очень популярны исследования старения и попытки продлить жизнь лабораторным мышам. Есть даже специальная «мышиная» премия Мафусаила (Methuselah Mouse Prize), названная так по имени библейского персонажа, предположительно, прожившего 969 лет. Её присуждают тем, кто смог максимально увеличить срок жизни мышки.

Однако даже мыши-долгожители уходят в мир иной в возрасте не более пяти лет. Для человека это очень мало. Есть вероятность, что процессы старения у мышей идут не совсем так, как у нас, ведь и само животное мельче, и срок его жизни существенно короче. Поэтому кошки лучше подходят на роль лабораторных объектов для изучения старения. Рекордсмен долгожительства, кошка Крим Пафф, дожила до солидных 38 лет. Явно больше, чем 5!

Creme Puff. Фото: wikipedia.org

Как и люди, с возрастом кошки теряют зубы, заболевают раком, и у них даже портится характер. Другое дело, что содержать в лабораториях таких крупных животных, как кошки, довольно накладно. Более того, поскольку кошки — животные весьма умные, многие экспериментальные манипуляции с ними сейчас считаются неэтичными, и то, что можно было сделать 50 лет назад, сегодня запрещено.

Иммунодефицит

Вирусы иммунодефицита заражают не только людей, но и их домашних животных. ВИК, или вирус иммунодефицита кошек, ослабляет естественную защиту этих животных от болезней, проникая в различные клетки иммунной системы. В итоге животные погибают от сопутствующих заболеваний, которые зачастую здоровым особям не опасны.

Вирус кошачьего иммунодефицита был открыт в 1986 году в США. В том же году вирус иммунодефицита человека получил своё официальное название. А в 2005-м появились данные, что ВИК поражено до 11 процентов кошек по всему миру. В то время уже разработали первые образцы вакцины против ВИК, и эти разработки помогли отточить технологии, использованные при создании «прививок» против ВИЧ.

Фото: © EAST NEWS

Правда, с вакциной против ВИК есть ряд нерешённых вопросов. С одной стороны, считается, что вакцины от вируса иммунодефицита кошек в долгосрочной перспективе эффективнее, чем вакцины от ВИЧ первого типа. Правда, те же авторы отмечают, что определить эффективность вакцины в данном случае не так просто. Антитела к вирусу — свидетельство того, что организм борется с инфекцией, — обнаруживаются в крови как вакцинированных, так и невакцинированных больных животных.

ВИЧ и ВИК отличаются по способам передачи и по опасности для человека. Если ВИЧ нередко передаётся при незащищённом сексе, то случаев заражения кошек вирусом иммунодефицита половым путём пока не известно. В подавляющем большинстве случаев источником заразы становится укус инфицированной особи. Кроме того, ВИК не передаётся от кошек человеку. А это значит, что с заражёнными этим вирусом животными не так опасно работать, как, например, с ВИЧ-инфицированными обезьянами.

Сшивание сосудов и пересадка органов

Лауреат Нобелевской премии по физиологии или медицине 1912 года Алексис Каррель провёл ряд своих экспериментов на кошках. Высшую научную награду, согласно официальной формулировке, он получил «за признание работы по сосудистому шву и трансплантации кровеносных сосудов и органов». В 1894-м будущий нобелиат был неприятно впечатлён смертью президента Франции Мари Франсуа Сади Карно. Тот погиб в результате покушения: террорист нанёс ему ножевое ранение в области крупной артерии, а поскольку сшивать сосуды в то время ещё толком не умели, сильное кровотечение так и не удалось остановить. Поэтому Каррель решил отработать технику сшивания, чтобы снизить вероятность подобных смертей в дальнейшем.

Естественно, хирурги пытались сшивать повреждённые сосуды и раньше, но до Карреля никто не мог понять, как сшивать их стенки так, чтобы они и не сужались, образуя стеноз, и не закупоривались из-за тромбов. Сначала француз опробовал свою технику на сосудах умерших людей, н,о чтобы оценить её эффективность в полной мере, нужен был настоящий, «живой» кровоток. Поэтому Каррель продолжил эксперименты на живых собаках и кошках. Он изучал и вены, и артерии различного диаметра и даже пересаживал фрагменты сонной артерии собак на аорту кошек. Как ни странно, такие фрагменты часто приживались. Участки стенки сосудов человека нормально чувствовали себя и в сосудах собак, но при этом пересадка фрагмента артерии от одного человека другому практически всегда заканчивалась неудачей — отторжением чужеродной ткани.

Фото: © Craig Stennett / eyevine/EAST NEWS

Сшивание сосудов интересовало Карреля, так как он справедливо считал его залогом удачной трансплантации органов. Он понимал, что любой части тела требуется кровоснабжение, поэтому первое, что нужно сделать при пересадке, — «пришить» кровеносные сосуды к новому органу. Учёный трансплантировал уши собакам и почки кошкам. Хотя не все пересадки оказывались удачными (после некоторых операций животные умирали всего через несколько недель), Каррель каждый раз проверял состояние кровеносных сосудов, питавших пересаженный орган. При этом он всегда убеждался в том, что дело было не в плохой их сшивке, а в чём-то ещё. Француз выявил, что операции по сшиванию должны проводиться в условиях стерильности, а сосуды перед процедурой нужно промывать раствором солей, известным под названием раствор Рингера.

Своими экспериментами на животных Каррель проложил дорогу современной трансплантологии, и его заслуги в медицине велики. Хирурга даже дважды выбирали почётным членом Академии наук СССР — в 1924 и 1927 годах. Однако взгляды Карреля во многом были нетрадиционными и отталкивающими. Ближе к концу жизни, в 1930-х годах, он увлёкся евгеникой и утверждал, что представители рабочего класса умственно неполноценные и их неполноценность передаётся по наследству. Кроме того, он сотрудничал с немецкими нацистами. Впрочем, к его опытам на кошках это не имеет непосредственного отношения.

Кохлеарные имплантаты

Эксперименты на кошках также помогают людям тестировать кохлеарные имплантаты. Физиология органов чувств кошек изучена едва ли не лучше, чем у всех остальных млекопитающих, и даже среди этих исключительно хорошо видящих и слышащих животных попадаются слепые и глухие. Например, белые голубоглазые (и разноглазые) кошки нередко ничего не слышат. Поэтому имеет смысл использовать их для проверки возможностей слуховых аппаратов.

В 2004 году вышла статья, авторы которой вживили пяти котятам в возрасте от 12 до 24 недель кохлеарные имплантаты — устройства, соединённые электродами с улиткой внутреннего уха (cochlea по-латыни, отсюда «кохлеарный») и позволяющие частично компенсировать потерю слуха. Но у этих животных не было никакой потери слуха, так как они вообще никогда не слышали. Существовала вероятность, что имплантаты не смогут ничем им помочь, из-за того, что мозг «не выучился» в своё время слуховому восприятию.

Однако, когда отошедших после операции котят сажали перед воспроизводившим звуки человеческой речи и музыки компьютером и анализировали электрическую активность ряда отделов их мозга, а также поведение, выяснялось, что приборы всё-таки помогли подопытным. Животные реагировали на звуки и на уровне отдельных нервных клеток (частота подачи сигналов в них менялась), и на уровне поведения. Такие результаты означают, что и у многих глухих от рождения людей есть немалый шанс услышать мир с помощью специальных устройств, особенно если аппарат вживить ещё в детстве, пока клетки слуховой коры не «переквалифицировались» на другие задачи.

Глухая от рождения кошка по 8 часов в день 5 раз в неделю носит кохлеарный имплантат. Пока аппарат на ней, по её поведению заметно, что она способна слышать. Фото: © pages.jh.edu

Цистит

Если потенциальный кошачий обед — крыс и мышей — разводят в лабораториях специально, то с самими кошками так почти никогда не делают. Их получают из различных источников — с улиц, из приютов и так далее. Родословная таких кошек известна далеко не всегда. К тому же на момент поступления в лабораторию они уже могут болеть чем-то. Во всех других случаях стараются, чтобы экспериментальные животные были как можно более похожи друг на друга: так проще обрабатывать результаты экспериментов над ними. Например, у крыс и мышей скрещивают близких родственников, и в итоге получаются животные, которым можно пришить по лоскуту кожи друг от друга, и никакого отторжения это не вызовет. Исследуемые болезни вызывают, «выключая» те или иные гены или, наоборот, усиливая их работу, а также проводя хирургические операции, в результате которых появляется тот или иной дефект.

Тем не менее разнородные беспородные кошки оказались неожиданно полезны в исследованиях такой неприятной болезни, как интерстициальный цистит. Это заболевание, при котором нарушается структура слизистой оболочки мочевого пузыря и раздражающие вещества проникают в его интерстиций — слой стенки органа, где расположены нервные окончания. Постоянная стимуляция этих окончаний приводит к тому, что позывы к мочеиспусканию учащаются, а живот в области мочевого пузыря периодически сильно болит.

Фото: © Flickr / Jim

Анализ эффективности 16 животных моделей интерстициального цистита выявил, что все эти уравнивающие лабораторных животных манипуляции в случае данной болезни только мешают, а ближе всего к «человеческому» циститу состояние, самопроизвольно возникающее у кошек самого различного происхождения.

По данным Национального института диабета, болезней пищеварительной системы и почек, только в США симптомы интерстициального цистита наблюдаются у 3,3 миллиона женщин старше 18 и у 1,6 миллиона мужчин в возрасте от 30 до 79. Это внушительные цифры, так что изучение этой болезни касается многих. Его исследование удобно проводить на кошках, которых поразил тот же недуг, а не на грызунах, у которых цистит вызвали искусственно. Внешние проявления цистита у кошек те же, да и процесс физиологических изменений в мочевом пузыре, по всей видимости, тоже. Нервные окончания в интерстиции мочевого пузыря у больных кошек более чувствительные, чем у здоровых, отсюда и усиленные позывы сходить в туалет.

Фото: © Полит.ру

Перечисленные эксперименты — далеко не всё, что учёные делали с кошками. Эти животные помогли и фундаментальной науке. Именно кору головного мозга кошек изучали нобелевские лауреаты Дэвид Хьюбел и Торстен Визель, и их опыты помогли понять очень многое о том, как наш мозг обрабатывает изображения. Кошки приоткрыли завесу над тайнами сна: им перерезали в различных местах ствол мозга. Джузеппе Моруцци и Гораций Мэгун и выяснили, что существует ретикулярная формация — целый массив клеток, обеспечивающий животным бодрствование и помогающий не заснуть. Кошек и по сей день использует отечественный исследователь сна Иван Пигарёв и сотрудники его лаборатории. Хочется верить, что современные мурлыкающие подопытные живут хорошо, настолько, насколько это возможно в лабораториях, и с ними обращаются гуманно. По крайней мере, сами исследователи утверждают, что дело обстоит именно так.

В среду Новомосковский суд продолжит рассматривать уголовное дело о доставке наркотиков в колонию с использованием кота. Эта история стала резонансной после того, как 12 сентября приставы Новомосковского суда, применив силу, не пустили на заседание адвоката Дмитрия Сотникова. Как выяснил «Ъ”, пока суд разбирался с защитой, следствие утратило главное вещественное доказательство — кота, который якобы переносил наркотики в колонию. Животное сбежало из зооуголка, куда было передано следствием «на ответственное хранение». По словам господина Сотникова, утеря кота лишает защиту возможности провести следственный эксперимент — проверить, мог ли кот действительно переносить запрещенные вещества. Опрошенные «Ъ” адвокаты считают, что ответственных за хранение «серо-бело-черного» вещдока следует наказать, а само дело должно быть закрыто в связи с потерей предполагаемого орудия преступления.

Ранее «Ъ” неоднократно рассказывал историю заключенного тульской колонии №6 Эдуарда Долгинцева, который, по версии следствия, решил наладить канал поставки наркотиков заключенным с воли. Для этого он якобы использовал кота, который был рожден в колонии, но периодически покидал ее через небольшой лаз. Обвинение считает, что в июле 2018 года знакомый Эдуарда Долгинцева надел на кота ошейник с тайным кармашком, куда положил сверток с наркотиками. Впрочем, план не удался: мужчин задержали сотрудники полиции. Безымянного кота признали вещдоком «серо-бело-черного цвета» и отправили на передержку в местный зооуголок, а Эдуарда Долгинцева — под суд.

Обвинение строится на показаниях трех секретных свидетелей, которые утверждают, что заказывали у подсудимого наркотики и могут опознать кота.

Однако история с котом-наркокурьером получила неожиданный резонанс, никак не связанный с проблемами наркотрафика.

Как сообщал «Ъ”, 12 сентября адвокат обвиняемого Дмитрий Сотников приехал на заседание в Новомосковский суд с некоторым опозданием. Интересы господина Долгинцева представлял адвокат по назначению, который не стал задавать вопросы секретному свидетелю. Когда господин Сотников попытался задать вопрос, судья не позволила ему вступить в дело. Приставы предложили адвокату остаться на заседании в качестве слушателя. Во время перерыва приставы, применив грубую силу, не дали господину Сотникову вернуться на заседание, обвинив в попытке напасть на судью. Адвоката отвезли в отделение Следственного комитета (СКР), откуда Дмитрий Сотников вышел с сотрясением мозга: он утверждает, что сотрудники СКР избили его. В это время заседание продолжилось: два секретных свидетеля были допрошены в присутствии адвоката по назначению. Случившееся в Новомосковском суде вызвало резонанс в адвокатской среде: за юриста вступилась Федеральная палата адвокатов, а сенатор Андрей Клишас потребовал «тщательной проверки» обоснованности действий приставов.

Как во вторник рассказал «Ъ” Дмитрий Сотников, несколько дней назад он поехал в зооуголок в Новомосковске — туда, согласно материалам дела, кот был «передан на ответственное хранение». Защитник хотел «ознакомиться с вещдоком», но там ему сообщили, что еще зимой кот сбежал. «Нам разрешили выпускать кота из клетки, потому что ему было холодно. Мы его выпускали,— говорит сотрудница зооуголка на видео, которое записал адвокат.— Но как-то раз к нам забежали чужие собаки, а собак он нереально боялся и убежал».

Наличие кота, утверждает адвокат, было крайне важно для линии защиты по делу Эдуарда Долгинцева: нужно было «установить, насколько такое орудие, как кот, годно для совершения указанного преступления».

Следствие не доказало, как отметил защитник, что кот «мог проходить в колонию с воли» и «позволял надеть на себя ошейник с грузом, потому что обычно кошки не любят носить ошейники или шлейки». Также господин Сотников не доверяет версии следствия, согласно которой кот должен был попасть в колонию через лаз в заборе.

По мнению адвоката, администрация колонии никак не могла допустить наличия дыр в ограждении, следовательно, кота можно было только перебросить.

Поэтому господин Сотников собирался ходатайствовать о проведении следственного эксперимента. «Надеть на кота ошейник с грузом, равным весу наркотического вещества, и посмотреть, как кот себя будет с ним вести, привычно ли это для него,— предложил он сценарий эксперимента.— Затем кота нужно будет перебросить через забор с колючей проволокой и посмотреть, проследует ли он к месту назначения в колонии». Теперь вести защиту придется без проведения следственного эксперимента, что, по словам адвоката, затруднит «опровержение доводов обвинения, которые теперь невозможно проверить».

Все опрошенные «Ъ” адвокаты считают, что утеря «серо-бело-черного» вещественного доказательства — довольно серьезная ситуация. «Сейчас должны провести служебное расследование и наказать тех, кто потерял кота»,— заявил «Ъ” адвокат Николай Фомин. «Утеря вещдока — это частая практика,— объяснил «Ъ” адвокат Александр Попков.— Вещественные доказательства постоянно или теряются, или их подменяют. Главное, чтобы факт приобщения этого доказательства был зафиксирован. Служебная проверка должна в первую очередь исключить возможность умышленной кражи вещдока». «Если ранее не были зафиксированы доказательства того, что кот действительно служил прямым орудием преступления, то дело по идее нужно прекращать,— предположил адвокат Дмитрий Джулай.— Все зависит от того, какие следственные действия были проведены с котом: был ли зафиксирован его осмотр и, например, найдены следы наркотиков на его шерсти. Только тогда можно было бы сказать, что преступление зафиксировано».

На заседание 16 октября адвокат Дмитрий Сотников собирается пригласить свидетеля: «Мы нашли подполковника, бывшего инспектора ФСИН, который проводил проверки в колонии, где сидел Долгинцев, и многое знает о канале наркотиков этой колонии. Думаю, что моего подзащитного оговорили сотрудники колонии, которые сами крышуют наркотрафик».

Елизавета Михальченко, Александр Черных

Активисты получили снимок лабораторной кошки от Минсельхоза по закону о раскрытии информации

USDA photo obtained through a FOIA request / White Coat Waste Project

Министерство сельского хозяйства США решило закрыть более чем 30-летнюю программу исследований токсоплазмоза, в рамках которой кошек заражали болезнью и через какое-то время усыпляли. Против программы выступали не только общественные активисты, но и конгрессмены обеих американских партий. Историю рассказывает NPR.

Подразделение Минсельхоза по научным исследованиям с 1982 года проводит экспериментальные исследования токсоплазмоза, при которых лабораторных кошек заражали болезнью, собирали из их экскрементов яйца паразитов, а затем усыпляли. Кроме того, активисты организации White Coat Waste Project, которая борется против экспериментов на животных, заявляли, что для заражения кошек кормили мясом собак и других кошек. Представители ведомства утверждают, что такие исследования позволили существенно снизить распространенность болезни в США (на 50 процентов, без уточнения, с какого уровня и за какой срок).

В заявлении ведомства говорится, что исследования токсоплазмоза «пойдут в ином направлении», и все лаборатории подразделения перестанут использовать кошек в научных исследованиях. По оценкам White Coat Waste Project, за все время существования программы ученые усыпили более 3 тысяч особей; официальная представительница Минсельхоза США сообщила радиостанции, что с 2013 по 2018 год усыпили всего 239 кошек, при этом их перестали заражать токсоплазмозом еще в сентябре 2018 года.

По рекомендациям независимой консультативной комиссии, кошки из программы, которых еще не заражали токсоплазмозом, могут быть безопасно переданы новым владельцам. Таких кошек оказалось 14, и их, по-видимому, разберут сотрудники ведомства.

Заведующий отделом генофондов экспериментальных животных Института цитологии и генетики СО РАН Михаил Мошкин сообщил N+1, что, по его информации, подобных исследований токсоплазмоза на кошках в России никто не ведет, но затруднился полностью исключить такую возможность. «Работы с кошками у нас практически не ведутся с 1980-х годов, насколько мне известно», — сказал Мошкин.

Подробнее о токсоплазмозе, которым, в зависимости от страны, болеет от 10 до 90 процентов населения, можно узнать из нашего блога «Откуда берется тяга к кошкам и сырому мясу».

Ольга Добровидова

Редьярд Киплинг был прав: кошки действительно гуляют сами по себе. К такому не то чтобы неожиданному выводу пришли ученые из Университета Линкольна в Великобритании. Их исследование может стать весомым аргументом в давних спорах собаководов и любителей кошек о том, кто более предан хозяевам – кошки или собаки? Несмотря на уверенность хозяев кошек в том, что их питомцы страдают дома, когда хозяева уходят на работу, эксперименты показали,

Реклама

что это вовсе не так и в действительности кошки вовсе не проявляют страха перед разлукой.

Недавние исследования показали, что домашние кошки превзошли собак по популярности среди жителей Европы. Бытует мнение, что кошка – идеальное домашнее животное для тех людей, которые подолгу пропадают на работе.

«Прошлые исследования показали, что некоторые кошки демонстрируют признаки беспокойства из-за разлуки, будучи оставленными своими хозяевами, подобно тому, как это делают и собаки. Однако результаты нашего исследования показали, что в действительности кошки куда более независимы, чем собаки. Похоже, то, что мы называли страхом расставания, может быть просто фрустрацией», — считает профессор Дэниел Миллс, автор исследования, опубликованного в журнале Plos One.

Чтобы исследовать такой на первый взгляд субъективный вопрос, как верность и привязанность кошек к хозяину, ученые использовали для своего эксперимента вполне научные методы. Они адаптировали давно известный в психологии тест Эйнсворт, при помощи которого можно оценить привязанность ребенка к матери.

Эти тесты представляют собой мини-спектакли, в которых участвуют мать, ее младенец и незнакомец.

Для экспериментов исследователи выбрали 20 кошек и их хозяев. В ходе эксперимента ученые наблюдали за поведением каждой кошки в незнакомой обстановке – в обычной пустой комнате с двумя стульями. При помощи видеокамеры ученые оценивали поведение кошек в одиночестве, со своими хозяевами и с посторонними людьми. Особенно они обращали внимание на поведение кошек после ухода хозяев и во время контакта с ними.

Наблюдения показали, что кошки действительно громче мяукают, когда их оставляет хозяин, а не посторонний. «Но мы не видим никаких дополнительных поводов полагать, что связь между кошкой и хозяином напоминает безопасную привязанность», — говорит Миллс.

Так называемая безопасная привязанность присуща большинству детей: младенцы чувствуют себя уверенно в незнакомой обстановке, но при расставании с матерью они расстраиваются, их любопытство снижается. При этом по ее возвращении они ищут контакта с ней и продолжают активно играть.

«Вокализация кошек может быть просто проявлением неудовлетворенности или приобретенным рефлексом, поскольку никаких других признаков привязанности не наблюдалось», — говорит Миллс.

Эти эксперименты показали, что кошки демонстрируют более независимое, автономное поведение в необычных ситуациях, чем собаки, для которых хозяева олицетворяют собой «тихую гавань» в плане безопасности. Авторы не утверждают, что кошки не способны устанавливать тесную эмоциональную связь с хозяевами, они утверждают,

что хозяева не ассоциируются у кошек с безопасностью и защищенностью, особенно в незнакомой обстановке.

В экспериментах с кошками, хозяева которых считали их особенно привязанными, оказалось, что поведение кошек мало чем отличалось от поведения остальных животных, добавила Миллс.

Авторы предлагают несколько научных объяснений независимости кошек. В отличие от собак эти животные были одомашнены не так давно. Кроме того, их одомашнивание не имело ярко выраженную цель приучить их к жизни в непосредственной близости с человеком. Поэтому социальное поведение кошек не характеризуется такими же тесными связями, что существуют между человеком и собакой. Поэтому, как правило, кошки не контактируют так тесно и долго с хозяевами, как это делают собаки.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх