Где сидят менты?

ФКУ Исправительная колония №6 ГУФСИН России по Свердловской области

Адрес: 622042 Свердловская область, г. Нижний Тагил, ул.Западная, 3 «а»

Телефон(ы): 8 (3435) 37 93 49

Начальник: полковник внутренней службы Моисеев Иван Сергеевич

Лимит наполнения: 1284 чел.

Внимание! Данная карта носит исключительно иллюстративный характер, т.к. сервис Яндекс пока не умеет во всех случаях точно определять положение на карте. В более-менее крупных населенных пунктах, как правило, местоположение определяется верно, но в сельской местности и в удаленных районах возможны ошибки.

Расширенная информация

Почтовый адрес учреждения: 622042 Свердловская область, г. Нижний Тагил, ул.Западная, 3 «а»

Номер контактного телефона (факс) для получения справочной информации:
8 (3435) 37 93 49
Лимит: 1284
Вид режима: общий
(впервые отбывают наказание)
Удаленность от г. Екатеринбург: 150

e-mail: Fbuik6n@mail.ru

Образец заявления на передачу

График приема граждан
начальником учреждения

Моисеев Иван Сергеевич

полковник внутренней службы

понедельник
16.00-17.00

Врио начальника медицинской части № 6 МСЧ-66 ФСИН Васенина Людмила Владимировна понедельник
16.00-17.00
График приема граждан
заместителями начальника

Безроднова Алена Александровна

заместителя начальника учреждения
(курирует вопросы тыла)

вторник
16.00-17.00

Худякова Лариса Павлиновна

заместитель начальника — начальник Центра трудовой адаптации осужденных

вторник
16.00-17.00
Хозова Наталья Александровна
заместитель начальника учреждения
(курирует вопросы кадров и воспитательной работы с осужденными)
среда
16.00-17.00
Коряковский Виктор Александрович
заместитель начальника
(курирует вопросы безопасности и оперативной работы)
четверг
16.00-17.00
Тарасенко Александр Викторович
заместителя начальника
(курирует вопросы охраны)
пятница
15.00-16.00
График приема граждан
начальниками отделов
Шадрина Надежда Владимировна
начальник отдела труда и заработной платы
вторник
16.00-17.00
Быкова Ирина Владимировна
начальник отдела специального учета
среда
16.00-17.00
График работы
комнаты приема передач

Принимаются ежедневно

09.-12.30
13.00-16.00

16.30-20.00 выдача передач осужденным

График работы
помещения краткосрочных свиданий
Краткосрочные свидания — ежедневно
09.-12.30
13.00-16.00

Время предоставления краткосрочных свиданий при наличии свободных кабинок

16.30 — 19.00 — предоставление краткосрочных свиданий

при наличии свободных кабинок и непродолжительного времени проведения свидания

перерыв — 12.30-13.00

График работы
комнаты длительных свиданий

Длительные свидание предоставляются ежедневно (кроме 1 и 2 числа каждого месяца — санитарные дни)

Прием документов от граждан,

прибывших на длительные свидания — 09.00 – 11.00

вывод граждан с длительного свидания — 11.30 -12.00

12.00 — 13.00 — уборка помещений комнат длительного свидания

13.00-14.30 — досмотр граждан, прибывших на длительное свидание

перерыв — 16.00-16.30

График работы
магазина учреждения, для граждан,
в котором родственники осужденных могут приобрести необходимые товары
отсутствует

Банковские реквизиты:

ИК-6

ОКПО — 08830741

ИНН — 6669013523

КПП — 666301001

ОГРН — 1026601373424

Управление федерального казначейства – УФК по Свердловской области

Лицевой счет в УФК — 05621494810

Банк — Уральское ГУ Банка России г.Екатеринбург

БИК – 046577001

Номер расчетного (депозитного) счета для учета личных денежных средств осужденных, подозреваемых и обвиняемых – 40302810000001000001

Информация

Куда можно обратиться родственникам с вопросами по поводу отбывания наказания осужденного к лишению свободы?

Если вам известно место отбывания наказания вашего родственника, то целесообразно обращаться по всем вопросам непосредственно в ИУ, в котором он содержится. Начальник ИУ и его заместители в специально отведенное время принимают граждан по вопросам отбывания наказания осужденных к лишению свободы.

Если в ИУ вы проблему не разрешили, обратитесь по этому поводу в территориальный орган ФСИН России. Такие органы (главные управления, управления, отделы ФСИН России) располагаются в областных, краевых, республиканских центрах, а также в городах Москве и Санкт-Петербурге. Адрес территориального органа ФСИН России можно узнать в местном органе власти или в Интернете.

Если и здесь вы не нашли ответа на волнующие вас вопросы, то можно обратиться в вышестоящий орган – ФСИН России. Приемная ФСИН России находится по адресу: г. Москва, ул. Садово-Сухаревская, д. 11; приемные дни: понедельник, четверг – с 10.00 до 17.00, пятница – с 10.00 до 16.00; телефон: 972-51-14. Здесь проводится только личный прием, то есть вам надо сюда приехать самим. Перед тем, как приехать, позвоните и уточните график работы Приемной.

Во ФСИН России можно обратиться и письменно. Письма направляйте по адресу: ГСП-1, 119991, г. Москва, ул. Житная, д. 14. На ваши вопросы обязательно ответят. Не забывайте указывать свой адрес.

Зоны для «бывших сотрудников» стоят особняком в условном каталоге мест лишения свободы. В них не действуют принятые в уголовной среде воровские понятия, что в некоторых моментах осложняет общение между людьми в условиях зоны.

Зеки, условно отнесенные к категории бывших сотрудников (БС), придерживаются лишь некоторых понятий (нельзя красть у заключенных — за это могут навечно «отделить», подробности см. ниже); всегда отвечать за сказанное; не интересоваться у других, за что они сидят; не пользоваться тем, что упало на пол в туалете (нужно поднять и демонстративно выкинуть); нельзя брать что-либо, касаться, общаться с т.н. «отделенными» — осужденными, занимающимися уборкой туалетов, а также садиться на их стулья и кровати. Как и везде, «отделенные» не могут принимать пищу за одним столом с другими осужденными. Кроме того, осужденного, которого за некоторые провинности (стукачество – донос администрации на таких же осужденных, после которого наступили негативные последствия, воровство у своих, интриги, то есть сталкивание групп заключенных путем доведения недостоверных данных и т.д.) обольют мочой, автоматически становится «отделенным».

В остальном все отношения выстраиваются между осужденными в рамках общепринятых норм общения.

Особенностью зон для БС является их т.н. окраска – красный цвет, т.е. колонии на 100 % контролируют представители администрации, в том числе посредством привлечения осужденных из числа активистов, т.е. лояльно настроенных зеков, сотрудничающих с руководством и рядовыми сотрудниками колонии. В других зонах эта категория называется «козлы» и не пользуется уважением, в отличие от колони для бывших сотрудников, где «козлы» единственные, кто имеет авторитет среди основной массы осужденных. «Козлы» — это дневальные отрядов (следят за дисциплиной и порядком в бараках, осуществляют провод осужденных по территории лагеря), завхозы отрядов – старшие дневальные (осужденные, которые обеспечивают нормальное функционирование группы зеков, проживающих в одном бараке, следят за соблюдением распорядка дня, дисциплины, пресекают и стараются не допускать конфликтных ситуаций между заключенными).

«Козлы» имеют ряд льгот по сравнению с обычными заключенными. Они практически на равных могут разговаривать с сотрудниками, на мелкие нарушения УИК с их стороны администрация закрывает глаза, разрешаются некоторые элементы гражданской одежды и т.д. Взамен сотрудники нередко руками «козлов» оказывают давление на осужденных путем силового воздействия, принуждая либо оказать финансовую помощь колонии, либо отказаться от обращений в ОНК и прокуратуру.

Очень важным аспектом является то, что оперативный отдел в БСных колониях располагает обширными возможностями по получению информации через разветвленную агентурную сеть, созданную из осужденных. Наличие подобных масштабов агентурного аппарата привело к поголовному стукачеству. Здесь нельзя ничего говорить даже людям, с которыми близко общаешься, поскольку они могут донести информацию до оперсостава ФСИН. Это может быть и информация по уголовному делу, например, по ранее неизвестным следствию эпизодам, которую могут использовать во вред осужденному.

Обычному осужденному следует строго следить за соблюдением распорядка дня (не пропускать походы в столовую, не выносить еду из столовой, не лежать на кровати после подъема и до отбоя, бриться и своевременно стричься, стирать робу, чистить обувь, не ходить самостоятельно при отсутствии пропуска по территории зоны, не брать и не передавать в присутствии сотрудников что-либо от других осужденных и не признавать потом факт передачи, не расстегивать воротник робы, не выходить на улицу без обуви и без головного убора, следить за своим внешним видом, не использовать жаргонных слов (барак, шконка и т.п.), всегда смотреть по сторонам и своевременно — громко и каждый раз — здороваться с проходящим мимо сотрудником, ни в коем случае не вступать в затяжной диалог с сотрудником или перепалку, пытаясь доказать свою правоту, даже при наличии явных противоправных с его стороны действий. Самая лучшая позиция – виноват, исправлюсь — тогда есть шанс, что сотрудник просто вынесет устное предупреждение. В противном случае будет акт о нарушении и помещение ШИЗО по любым обоснованием (не поздоровался, ругался матом) со всеми правовыми последствиями и невозможностью УДО. Одновременно осужденного отводят в специальное помещение возле дежурной части, где ставят на длительный срок на т.н. растяжку. Ноги ставятся максимально шире плеч, на некотором удалении от стены, упор головой в стену лицом вниз, упор принимается на поднятые вверх руки, костяшками к стене. Зачастую после такого стояния человека могут сразу без дисциплинарной комиссии водворить в ШИЗО – используя право дежурного. В ШИЗО, в свою очередь, сотрудник может избить заключенного, оформив при этом побои как результат нанесения себе членовредительства. После этого осужденного ставят в оперотделе на профучет как лицо, склонное к суициду (на личном деле и прикроватной бирке рисуется полоса, так же делается с карточками лиц, склонных к побегам и нападениям на сотрудников администрации). Заключенным с такой полосой запрещено работать в ночное время, их кровати располагают возле выхода у всех на виду и т.д.

Особое внимание в ряде БСных колоний уделяется вопросам организации телефонной связи с внешним миром. Важно не пытаться вновь прибывшему зеку пытаться заполучить сотовый телефон. Есть зоны, где наличие мобильного телефона — самое серьезное нарушение режима наравне с побегом. Только за попытку организовать процесс проноса в лагерь — или тем более за использование телефона — в зоне можно сразу же отправиться в ШИЗО и затем в СУС (барак со строгим условием содержания). Осужденному как злостному нарушителю порядка меняют режим наказания. При освобождении осужденного, раннее помещенного в СУС, он автоматически попадает под административный надзор с полным перечнем ограничений. Есть зоны, где администрация чуть более лояльна к вопросам мобильной связи (от режима ИК это не зависит). Поэтому перед началом каких-либо действий по поиску мобильного, надо обязательно установить отношение к сотовым у сотрудников.

В зонах, где строго запрещены телефоны, имеется вполне адекватная альтернатива- стационарные телефоны платной связи (IP). Минус этого вида связи – она односторонняя. Кроме того, телефоны размещены таким образом, чтобы дневальный, на 100 % сотрудничающий с операми, мог слышать, о чем говорят зеки. У дневального есть прямая связь по внутреннему телефону с дежурной частью и при получении значимой информации он сразу же позвонит сотрудникам. Например, осужденный говорит адвокату о каких-либо нарушениях в ИК и просит обратиться в прокуратуру, или осужденный жалуется в ОНК и просит его посетить.

Для ведения переговоров осужденный должен написать заявление, где указывается, с кем он будет говорить, номер телефона абонентов, город. Заявление пишется еженедельно. Соответственно, опера располагают сведениями о всех лицах, с которыми поддерживает отношения осужденный. Если осужденные пишут «левые» номера в заявлениях, опера периодически берут биллинговую информацию с этих телефонов, установленных в зоне, и при несоответствиях просто отключают связь.

Для ведения телефонных переговоров осужденному администрация выдает индивидуальные номера счетов оператора IP-телефонии. Данную информацию и используют при ведении вышеприведенного анализа.

Что касается организации питания, то здесь подход один: есть в лагере только баланду – потерять здоровье. Выход – получение с воли посылок и передач. Их число ограничено, однако можно их получать на людей, которым никто не шлет ничего — в обмен на вознаграждение (сигареты или деньги на счет телефона, продукты). Можно продукты покупать и в магазине ИК, однако, это очень дорого (цены здесь выше, чем на воле, в 2-3 раза). При этом ассортимент продуктов минимален, прискорбно и их качество. Вместе с тем, нередко магазин ИК — это единственный источник свежих овощей, фруктов, молочной продукции, мясных консервов и т.п.).

Целесообразно объединяться в небольшие группы по 2-3 человека для организации питания вне столовой (т.н. «семейки»). Плюсом является то, что когда заканчиваются продукты, полученные одним членом группы, посылку с едой получает другой, поэтому в «семейке» реже бывают сложности с питанием. Часто в группе есть осужденный, занимающийся приготовлением еды, что очень удобно с практической точки зрения. Перед тем как родственникам начать собирать посылки или передачи, следует ВНИМАТЕЛЬНО изучить список запрещенных продуктов. Кроме того, есть перечень продуктов, которые запрещены сезонно.

В любой колонии при организации передач следует иметь ввиду, что везде есть специальные люди, чей маленький бизнес строится именно на этом. Они передают передачи. Они знают все требования колонии, оптимальный перечень продуктов и вещей, которые наиболее необходимы. Им родственники перечисляют деньги, после чего формируется передача и заносится в зону. Не стоит сразу обращаться к первому попавшемуся поставщику. Нужно опросить давно сидящих зеков и установить, кто не задирает цены, не обвешивает, кладет все запрошенные наименования и т.д. И потом передать контакт такого человека родственникам.

Особняком в лагерной иерархии стоят больные. Это те осужденные, которые по медицинским показателям могут отбывать наказание в обычных колониях, а не в ЛИУ (лечебное исправительное учреждение). Осужденные из числа больных ВИЧ, скрытой формой туберкулеза, сахарным диабетом обеспечиваются питанием по т.н. норме «7б». Таким заключенным положено масло, яйца, молоко и творог. На этом отличия в их питании от остальных зеков заканчиваются.

Некоторые осужденные за денежное вознаграждение сотруднику поликлиники получают статус «ВИЧ» для того, чтобы получать дополнительный паёк. Все ВИЧ-инфицированные находятся на строгом учете в т.н. «нарядке», где осужденные, выполняющие обязанности сотрудников ИК, вносят эти сведения в компьютерную базу данных и в верхней части личной карточки делают надпись красной пастой – «ВИЧ».

ВИЧ-инфицированные содержатся вместе со всеми в жилых помещениях отрядов, пользуются той же многоразовой посудой в столовой, что и остальные. Об их статусе другим осужденным не известно.

Ряду заключенных врачом местной поликлиники дается разрешение не присутствовать на утренней и вечерней проверке. Аналогичные разрешения могут даваться заболевшим гриппом или ОРВИ, вместе с освобождением от работ. Однако остальные режимные мероприятия, предусмотренные УИК, обязаны посещать все категории заключенных. Наличие 1 группы инвалидности, отсутствие обеих ног, частичный паралич тела, не позволяющий самостоятельно передвигаться, не являются уважительной причиной пропустить прием пищи в столовой, расположенной зачастую достаточно далеко от здания отряда. Таких осужденных могут переносить из жалости другие арестанты. Если же инвалид пропустит прием пищи, на него сотрудник колонии составит акт и его поместят в ШИЗО, несмотря на то, что эту категорию нельзя подвергать наказанию подобным образом.

Серьезно больных (открытая форма туберкулеза) отправляют в больницы при других колониях (например ОБ при ИК-2 г. Екатеринбург). Больница обустроена по принципу СИЗО. Камеры превращены в палаты. На дверях решетки. Выводят из камер только на прогулку. В палатах содержатся вместе и больные с ВИЧ, и с открытой формой туберкулеза. Какого-либо полноценного лечения заключенные там не получают. Формально они отбывают там какой-то положенный срок, за который должны излечиться, после чего их этапируют обратно в колонии.

Осужденный может заказать лекарства с воли, через передачу или посылку. На т.н. «посылочной» сотрудник отдела безопасности ИК передаст их на хранение в поликлинику ИУ. Далее, по назначению врача, осужденный может их часть получить на руки.

Отдельно от всех в иерархии БСных камер и лагерей стоят осужденные мусульманского вероисповедания. Еще в СИЗО они объединяются в общины («джамааты») и держатся особняком, делая намаз и выполняя другие ритуалы, согласно религиозным канонам ислама. Основу общины составляют выходцы из северокавказских республик — чеченцы, дагестанцы, кабардинцы и т.д. Однако, в общину мусульман охотно зачисляют заключенных, не принимая в расчет их национальность и статью уголовного дела. Более того, в общину могут принять даже «отделенного». После принятия в «джамаат» другие «братья» начинают оказывать ему покровительство и дают защиту. Зачастую осужденные, которые опасаются репрессий от сокамерников за совершенные ими на свободе преступления (изнасилование несовершеннолетних, развратные действия с ними и т.п.) сразу же присягают исламской общине и принимают ислам. Для этого нужно в присутствии «братьев» произнести «шахаду»- свидетельство о вере в Аллаха и посланническую миссию пророка Мухаммеда (Āшхаду’ ан лā илāха илла Ллāху ва а́шхаду а́нна Мух̣а́ммадан Расȳлу-Ллāхи). Дословно- «я заявляю, что нет бога, кроме Аллаха и Мухаммед его пророк». В «джамаатах» действует коллективный принцип защиты – все за одного.

Кроме принятия норм ислама, вновь обращенный (т.н. «неофит») зачастую подвергается психологической обработке. Бывает, что ему прививаются радикальные религиозные взгляды, нормы Корана трактуются в соответствии с концепцией международных террористических организаций, запрещенных в России и многих странах мира («Имарат Кавказ», «Аль-Каида», «ИГИЛ»). По сути, происходит вовлечение заключенных в экстремистскую деятельность, которая имеет продолжение после освобождения и зачастую переходит в терроризм. В среде БС это стало возможным по причине превалирования заключенных, не имеющих в прошлом прямого отношения к правоохранительным органам и не понимающих пагубного влияния вербовщиков террористических организаций, организующих свою деструктивную работу с позиции тюрем.

Сотрудники СИЗО зачастую боятся членов исламской общины и не заходят в их камеры, ограничиваясь во время утренних и вечерних проверок открыванием двери. С учетом того, что значительная часть «джамаатов» – это члены незаконных вооруженных формирований их пособники, привлеченные к ответственности по особо тяжким статьям УК РФ (ст. ст. 205, 208, 209), двери оборудованы ограничителями в виде толстых цепей, не позволяющих полностью их открыть.

В некоторых СИЗО авторитет старшего среди мусульман («эмира») настолько велик, что «смотрящим» за централом является он, а не представитель воровского сообщества (например, СИЗО № 1 г. Нальчик КРБ). Смотрящим за этим изолятором в 2014 году был активный участник вооружённого нападения ваххабитов 13 — 14 октября 2005 года на силовые структуры в городе Нальчике.

При этапировании члена «джамаата» в колонию, связь с остальными «братьями» продолжает поддерживаться посредством телефонной связи. По прибытии в ИК происходит его вливание в новую общину. Неформальные лидеры общины – нередко это старший дневальный отряда (завхоз), по согласованию с сотрудниками ФСИН, организует перевод вновь прибывших мусульман в свой отряд, тем самым усиливая свое влияние и роль «джаммата» в колонии (например, в ИК-13 УФСИН РФ по Свердловской области это отряд № 13).

В колониях организованы мечети (молельные комнаты), в которых под формальным контролем администрации ИК собираются мусульмане. Старший мечети назначается руководством колонии из числа осужденных (обычно из чеченцев, татар, дагестанцев). В обычные дни намаз проводится прямо в спальных помещениях отрядов в независимости от того, какое режимное мероприятие должно проходить по распорядку дня. Сотрудники ИК обычно закрывают на эти нарушения глаза, чтобы не провоцировать массовые беспорядки. Особого отношения к другим религиям в ИК обычно не бывает.

Он служил в ФСБ и охотился на террористов с Северного Кавказа, но конфликт с коллегами закончился для него уголовным делом и реальным сроком. С клеймом мошенника бывший чекист отправился на «красную зону» для осужденных силовиков и на себе испытал ее реалии. Арестанты в костюмах от Brioni; генералы, покупающие теплые места за огромные деньги; тюремщики, от лени оставляющие зэкам работу с секретными документами, — вот с чем пришлось столкнуться нашему герою. О правилах жизни «красных зон» он рассказал в эксклюзивном интервью «Ленте.ру».

Предупреждение

По тюремным понятиям, все зоны делятся на «красные» и «черные». В первых все аспекты жизни заключенных полностью контролирует администрация исправительных учреждений, во вторых —все неформальные вопросы (включая те, что связаны с администрацией) решают криминальные элементы. Однако по другой классификации «красными» называются только те зоны, где отбывают свои сроки бывшие сотрудники правоохранительных органов. Именно о них и пойдет речь в этой статье.

Куда приводят мечты

— Я родом с Дальнего Востока. Окончил школу, поступил в гражданский институт и уже после него решил пойти в ФСБ, — рассказывает Роман (имя рассказчика изменено, поскольку террористы занесли его в свой список на ликвидацию). — Вообще, сразу после школы в академию ФСБ идут те, у кого кто-то уже есть в этой системе. У меня таких связей не было, но работа в спецслужбе казалась интересной. Я пришел в управление, позвонил в отдел кадров и сказал, что хочу работать. Хотел оперативной работой заниматься. Шел 2005 год.

Романа отправили на учебу в институт ФСБ. В 2008 году молодого оперативника послали в командировку в Ингушетию, где он провел год. Вернувшись на Дальний Восток, Роман решил перевестись на Северный Кавказ. Причин было много: тепло, красиво, свежий воздух и зарплата в два раза больше.

— Работа там, конечно, интересная — поехал, встретился, получил информацию, реализовал ее, — объясняет собеседник «Ленты.ру». — Живая работа. Ты понимаешь, что приносишь реальную пользу. Работали по резонансным терактам: Домодедово, «Невский экспресс», взрыв на рынке Владикавказа. Вот плохие парни — и больше их нет, поймали, условно говоря. А на Дальнем Востоке ничего такого не происходит. Много говорить о своей работе я не могу — это конфиденциальная информация. В двух словах, я разрабатывал террористов, вербовщиков и их пособников.

По словам Романа, обыватели, насмотревшись фильмов о Джеймсе Бонде, уверены, что работа чекиста — это постоянная стрельба. На деле же такого нет: конечно, и взрывы, и перестрелки случаются, но это все — часть оперативной работы, которая неизбежно связана с повышенной опасностью. Роман проработал в Ингушетии до 2014 года. От старшего лейтенанта он дослужился до майора, а потом его арестовали.

Дело найдется

— Мой конфликт с руководством произошел на почве разных понятий о справедливости, — вспоминает бывший чекист. — Это внутренняя кухня, не особо приветствуется, когда о ней рассказывают посторонним. Это профессиональная этика. Когда идешь в контору — принимаешь правила игры, а не устанавливаешь их. Могу сказать только, что я никогда не молчал, а говорил правду и делал свою работу.

Роману предлагали перевестись в другой регион, он отказался. А потом его подставили. По словам собеседника «Ленты.ру», в таких ситуациях в ход идет стандартная схема: «шьют» либо дело о взятке, либо о мошенничестве. Нашему герою выпал второй вариант, поскольку взяток он не брал, да и вообще подкопаться к нему было сложно. Но у него оказалась знакомая, задолжавшая ему крупную сумму денег…

— Начиналось все с малого: займи десять тысяч — детишек в школу собрать, — рассказывает он. — А у меня зарплата большая, почему не помочь. Через пару дней отдала. Потом нужно 30-40 тысяч, вернула. И так она заработала мое доверие. Потом говорит: дай 150 тысяч — хочу свой бизнес открыть, и постепенно накопилась крупная сумма — порядка миллиона рублей.

В какой-то момент женщину поймали на попытке мошенничества — и решили использовать против Романа. Ей предоставили простой выбор: либо она дает на чекиста показания, либо ее дети отправятся в детский дом. Первый вариант показался ей более привлекательным — ведь можно и деньги не возвращать, и отделаться условным сроком; поэтому нужные показания она подписала. Ко всему прочему, женщине предлагали оговорить еще и начальника Романа — но идти на такое она не рискнула.

— Когда был суд, она рассказала про себя, как пыталась обмануть человека, — говорит собеседник «Ленты.ру». — А про меня она не смогла ничего сказать: запиналась, заикалась. У нашей судебной системы есть выход из таких ситуаций: прокурор просто огласил ее показания из дела, которые написал следователь. Бог шельму метит. Сотрудники, которые дело шили, в скором времени были уволены по дискредитирующим обстоятельствам. Одного впоследствии даже осудили за мошенничество и отправили в колонию.

На особом положении

За покушение на мошенничество Романа приговорили к трем годам колонии общего режима. Его взяли под стражу в зале суда после оглашения приговора. На тот момент чекисту было 33 года. Его отправили в СИЗО Нальчика, где он первое время просто отсыпался.

— Замечательное место, по сравнению с другими — курорт, — вспоминает Роман. — Чисто, ремонт, отношение сотрудников к заключенным — никаких претензий. Незаконные свидания разрешали. Кормежка и бытовые условия отвратительные, как везде, но тараканов и другой живности нет, перенаселенности тоже.

В следственных изоляторах существуют камеры, предназначенные для содержания бывших сотрудников правоохранительных органов. В эту категорию — БС (бывшие сотрудники) — входят не только полицейские, прокуроры, чекисты, военные, работники Следственного комитета, но и судебные приставы с тюремщиками и налоговиками. Бывших сотрудников положено содержать отдельно от остальных заключенных из соображений безопасности.

Их камеры рассчитаны на четыре человека. В них может отсутствовать холодильник, телевизор; может быть плохой ремонт, сломан санузел. В них также нет горячей воды. Матрас, подушка, постельные принадлежности, тарелка, кружка, ложка выдаются им на складе СИЗО на общих основаниях.

— Со мной сидели два убийцы и один насильник, — говорит собеседник «Ленты.ру». — К насильнику относились, как к обычному человеку. Он рассказал, что выбивал долг с женщины: сунул ее в багажник автомобиля, провез по кварталу и высадил. А она написала на него заявление. Так как доказательств не было, кроме ее слов, адвокат, прокурор и судья заключили договор: будет признание вины, получишь «трешку», не согласишься — «уедешь» на пять. Оправдательных приговоров же не бывает.

Роман отмечает: его сокамерник оказался хорошим человеком. В местах лишения свободы к насильникам традиционно относятся крайне негативно, они — часть низшей касты заключенных. Однако сокамерника Романа никто не трогал: все знали его историю, да и замечаний к нему не было. Что до нашего героя, то он поехал отбывать срок в Нижний Тагил, в колонию №13, где сидят бывшие сотрудники силовых структур. Такие зоны называют «красными», в то время как зоны для обычных заключенных — «черными».

В красных тонах

В «красных зонах» для бывших силовиков нет воровских понятий — сидельцы придерживаются общечеловеческих норм поведения. За проступки — к примеру, кражи — могут отправить мыть туалет, после чего нарушитель попадает в низшую касту «отделенных». Ее аналог на обычных зонах — «опущенные», в частности, насильники и педофилы, к которым порой применяют сексуальное насилие. В случае с «отделенными» такого нет, но в остальном отношение схожее.

В эту касту заносят не только тех, кто ворует у своих, но и осужденных за сексуальные преступления, стукачей и интриганов. Процесс посвящения в «отделенные» — это обливание мочой. Чтобы избежать такой участи, заключенный всегда должен отвечать за сказанное, не интересоваться у других, за что они сидят, и не пользоваться тем, что упало на пол в туалете: такие вещи нужно поднимать и демонстративно выкидывать. Кроме того, действует полный запрет на любые контакты с «отделенными».

— Они едят прямо в туалете, сидят на подоконнике с чаем и не могут прийти в комнату для приема пищи отряда, — объясняет Роман. — Если они сядут за общий стол — стол придется выкинуть и заказать новый. У них специальные стулья, другого цвета. Если человек, по незнанию туда сядет, ему объяснят, если снова сядет, то его отправят к «отделенным».

В то же время такую унизительную работу, как мытье туалетов, выполняют не только люди из низшей касты. Правда, генералы этим не занимаются: обычно это удел военнослужащих, которые не могут скинуться на уборку туалета.

Логика тут проста: уборкой должны заниматься все по очереди, но если сам не хочешь, можешь заплатить кому-то, кто сделает это за тебя. Нет возможности платить — мой сам. Платят не деньгами (они запрещены в исправительных колониях), а сигаретами или консервами, которые идут непосредственно тому человеку, который моет туалет или полы. Собеседник «Ленты.ру» отмечает: среди сидельцев-силовиков не имеют значения звания и места службы: к генералу будет такое же отношение, как и к рядовому.

— Учитываются только личные качества человека, — рассказывает бывший чекист. — Отношение администрации к бывшим коллегам-тюремщикам ровное. Нет понятия «свои» к осужденным сотрудникам Службы безопасности и инспекторам ФСИН, которых очень много в колонии. Тюремщики просто понимают, что сами могут оказаться на их месте. При мне в нижнетагильскую колонию заехал начальник колонии строгого режима №13 и его заместитель из Хабаровска. Они попали в один отряд и старались держаться на зоне вместе.

Гости дорогие

В нижнетагильской колонии, где отбывал срок Роман, ремонт был сделан исключительно на деньги заключенных. Из каждого прибывшего этапа администрация выбирает тех, кто побогаче: очень любят москвичей, сотрудников Управления экономической безопасности и противодействия коррупции (УЭБиПК) и бизнесменов. Последние попадают на «красные зоны» к бывшим силовикам, если сами в прошлом служили в органах. О наличии значительных материальных ресурсов у сидельца может указать и его статья, особенно если это часть 4 статьи 159 УК РФ («Мошенничество в особо крупном размере»).

— Это любимая статья на «красных зонах», — объясняет собеседник «Ленты.ру». — Вообще, все арестанты едут на зону с приговорами на руках — и там по прибытии у них сразу смотрят ущерб. Если ущерб крупный или должность денежная, например, какой-нибудь начальник налоговой заехал за участие в обнальной схеме, значит есть «жирок». Загоняют таких в отряд к чеченцам (тоже бывшим силовикам), и там специально обученные люди им говорят, что нужно оказать спонсорскую помощь и сделать ремонт в отряде.

Дальше происходит, как в известной пословице: с миру — по нитке. Кто-то даст 100 тысяч, кто-то 300, кто-то — больше. По словам Романа, нередко «добровольные» деньги идут на ремонт, а бюджетные средства, выделенные на эти цели, руководство тратит на себя.

— Конечно, это мои догадки: я не ковырялся в бухгалтерии. Но логика тут понятна: предусмотрен ремонт зданий, выделяют средства — хоть миллион, хоть десять — но ведь у тебя есть тысяча зэков! Часть из них богатые, которые добровольно, по сути, готовы сделать ремонт. Раз — и здание чудесным образом отремонтировалось, а деньги, выделенные на ремонт, можно положить себе в карман.

В бараках, сделанных по типу общежитий, есть комнаты на 4, 6 или 10 человек. Заключенные за свой счет делают там стеновые панели и натяжные потолки, кладут на пол ламинат и устанавливают сборную мебель, которую делают тут же на зоне. Кстати, если заключенный сделал ремонт в своей комнате, никто не гарантирует, что он будет там жить. Его легко могут перевести в другой отряд, а там — опять расходы.

Ценник за теплое место

Кроме ремонта тюремщики зарабатывают деньги на торговле должностями.

— Дневальные — люди, которые присматривают за контингентом. — рассказывает Роман. — Это не очень «блатное» место, но привилегированное: дневальный может ходить по колонии без сопровождения. Такую должность можно купить участием в ремонте от 100 тысяч рублей. Место санитара в медчасти в разы престижнее: за него просят от двух миллионов рублей, хотя по факту соглашаются и на 800 тысяч. Туда устраиваются серьезные ребята из служб экономической безопасности ФСБ и МВД. Они едут по этапу в спортивных костюмах от Brioni и, работая санитарами, особо не напрягаются.

Среди других «блатных» должностей — завхоз (неважно чего), дневальный клуба (стоит около 250 тысяч рублей) и библиотекарь. К примеру, начальник хабаровской колонии, о котором говорилось выше, устроился завхозом, другой начальник колонии — завхозом бани, генерал прокуратуры — завхозом школы: у некоторых сидельцев нет даже среднего образования и они получают его на зоне. Что до Романа, то он устроился за 150 тысяч рублей в… суперсекретное подразделение колонии.

— Я не на производстве трудился, а в «нарядке» — это суперсекретное подразделение из числа заключенных, про которое ФСИН никому не рассказывает, — вспоминает бывший зэк. — Когда приходят проверки, эти закрытые кабинеты не показывают. Там магнитный замок на входной двери, рядовые сотрудники колонии туда пройти не могут. Внутри современные компьютеры. Там заключенные делают работу за сотрудников колонии.

Роман на этой тайной службе выполнял административные функции: учет прибывших, распределение питания, внесение в базу больных, время выхода на работу каждого заключенного, переводы их из отряда в отряд. Сами сотрудники колонии брали на себя немного: пересчитывали зэков, сравнивали фамилии и отводили их в карантин. Затем опечатанная сумка с секретными делами сидельцев передавалась заключенному.

— Я сам вносил в единую базу все данные на прибывшего: кто приехал, где служил, какой срок, звание, заболевания — ВИЧ, туберкулез, наркомания, — рассказывает Роман. — Нужно было готовить карточки каждого заключенного по сменам. Кто работает в вечернюю смену, значит на перекличке их карточки должны быть отдельно. То есть вся эта бюрократия, связанная с жизнью колонии. Сотрудники этим не занимаются: а зачем? Ведь можно просто смотреть телевизор, лузгать семечки и спать. А работу будут делать люди, которые приехали исправляться. Вообще, моя должность в колонии досталась мне по дешевке: о сделке я договорился с другим заключенным, не напрямую с администрацией. Оплата — переводом на карту.

С клеймом мошенника

— На «красной зоне» особо не прессуют, если только сам не нарвешься, — говорит наш собеседник. — Но и в этом случае в штрафной изолятор (ШИЗО) посадят — да и все. Главное — строго следовать режиму: ходить в столовую, не выносить оттуда еду, не лежать на кровати после подъема и до отбоя, быть опрятным, не расстегивать воротник робы, не использовать жаргон, всегда громко здороваться с персоналом, не вступать в перепалки, пытаясь доказать свою правоту. Самая лучшая позиция в случае чего — «виноват, исправлюсь».

В противном случае есть шанс нарваться, к примеру, на растяжку. Ноги ставятся максимально шире плеч, на некотором удалении от стены, упор головой в стену лицом вниз, упор принимается на поднятые вверх руки, костяшками к стене. По словам Романа, если не давать тюремщикам повода, они вряд ли станут применять подобные санкции. Хотя у них, конечно, есть некое неприятие к тем арестантам, которые выслужились в серьезных структурах. Некоторых сидельцев вообще предпочитают не трогать — на всякий случай.

Наш собеседник отмечает, что среди контингента «красной зоны» очень мало, буквально единицы бывших сотрудников ФСБ. Зато нет недостатка в бывших военнослужащих и сотрудниках ФСИН; встречаются представители и других силовых структур. Из положенных ему трех лет Роман отсидел один год и восемь месяцев, после чего вышел по УДО. Хотя раньше срока освободиться с его статьей довольно сложно.

— Насильники, мужеложцы лучше всех выходят по УДО, — рассказывает Роман. — Даже педофилы бывают. Прямо-таки вылетают с зоны — может не с первого раза, но при сроке в восемь лет после пяти выходят. Суды почему-то думают, что они не представляют общественной опасности. Зато большую опасность представляет политическая статья — 282 («Экстремизм»). По ней очень плохо выходят по УДО. Политика такая: если закрыли по 282-й — значит неугодный, значит будет сидеть.

Бывший чекист вышел из колонии в 2016 году. Несмотря ни на что, Роман по-прежнему гордится своей службой в ФСБ. Отбор строгий, требования высокие, нагрузки, риски — все для настоящих мужчин. «Выкинула меня не ФСБ, а конкретные непорядочные люди, на которых я точу зуб», — считает он. По мнению Романа, конечно, в ФСБ служат разные люди — и папины сынки, и дядины племянники; но в большинстве своем чекисты — все же патриоты и специалисты своего дела.

— Спецслужбы — это иммунитет любой страны, — считает наш собеседник. — Родину защищает армия, а упреждают угрозы спецслужбы. Есть люди, которые реально выполняют свой долг, не жалея жизни; есть семьи, которые из-за этого остаются без кормильцев. К сожалению, есть и бездельники, и те, кто превращает службу в коммерцию.

Из колонии Роман вернулся на Дальний Восток, год привыкал к жизни «на гражданке». Потом перебрался в Москву, стал сотрудничать с благотворительной организацией «Русь Сидящая». До сих пор он помогает людям с решением проблем, с которыми сталкивался сам и на службе, и в тюрьме.

Больше важных новостей в Telegram-канале «Лента дня». Подписывайтесь!

СТ 149 УИК РФ

Военнослужащие, осужденные к аресту, отбывают наказание на гауптвахтах.

Комментарий к Ст. 149 Уголовно-исполнительного кодекса РФ

1. Уголовное законодательство предусматривает назначение наказания в виде ареста осужденным военнослужащим. Арест состоит в содержании осужденного в условиях строгой изоляции от общества и устанавливается на срок от одного до шести месяцев (ст. 54 УК РФ).

На осужденных к аресту распространяются условия содержания, установленные для осужденных к лишению свободы, отбывающих наказание на общем режиме в тюрьме (ст. 69 УИК РФ).

Наказание в виде ареста в отношении осужденных военнослужащих назначается за преступления против установленного порядка прохождения службы, совершенные военнослужащими:

— проходящими службу по призыву;

— проходящими службу по контракту;

— гражданами, пребывающими в запасе, во время прохождения ими военных сборов (ст. 331 УК РФ).

2. Местами отбывания ареста осужденными военнослужащими являются гауптвахты, которые оборудуются в отдельных изолированных помещениях. Если, к примеру, осужденный направляется на гарнизонную гауптвахту, то он содержится в ее специальном отделении, которое предназначено для отбывания наказания в виде ареста (ст. 149 УИК РФ).

Пишу я здесь свои истории, то чему был сам участником или очевидцем, но все больше и больше коментариев приходит с просьбой рассказать как живут на зоне менты ( сотрудники бывшие ).

В коментариях пытаюсь донести, что они отдельно от нас содержаться, что это совсем другая «каста», но … меня продолжают об этом спрашивать.

Сейчас будет история моего школьного друга, который после армии работал в милиции а потом оказался на зоне.

Был у меня в школе один приятель, даже больше… друг. Звали его Андрей ( имя изменено ). Мама его работала поваром в детском саду а отец был каким то чиновником в Обкоме партии. ( КПСС конечно же ). Семья их в то время считалась ЭЛИТОЙ. Помимо того что папа был «номенклатурным работником», что обеспечивало семье хороший достаток, с ними еще жила бабушка. Бабушка эта была скорняжжницей! ( могла выделывать шкурки и шить меховые шапки ).

Поскольку жили мы в Сибири, бабушкин «бизнес» приносил семье огромную прибыль. Шапки норковые и писцовые стоили месячную ( а то и две ) зарплаты среднестатистического советского человека! Бабушка клепала по несколько шапок в месяц.

Жили они богато. Именно у них я в первый раз в жизни увидел ДВУХКАССЕТНЫЙ МАГНИТОФОН и РАДИОТЕЛЕФОН !!! Такими «фантастическими» гаджетами в 1985-1988 годах обладали единицы !!!

По завершении школы, многие его друзья ( в том числе и я ) ступили на «скользкую дорожку» и оказались в местах не столь отдаленных.

Его отец, предвидя его судьбу, решил отправить его в армию.

В армии Андрей ( по блату, конечно же ) возил какого то генерала. Служил недалеко от дома и в самых комфортных условиях.

Отслужив два года, вернулся он в родной город.

Город изменился. Страна изменилась. Жизнь изменилась …. буквально с ног на голову.

Папа его, бывший обкомовец остался не у дел. Бабушкины шапки стали некому не нужны, поскольку появилось китайское барахло в виде шапочек «гандончиков» и мода поменялась в ином направлении. Матери на работе в садике ЗП не платили месяцами.

Придя с армии он не нашел своих друзей. Кто то сидел в тюрьме, кто то остался служить в армии ( тогда начинались «заварушки» в Таджикистане и ряде бывших республик ), а кто то влачил жалкое существование работая «задарма» на заводе. Он привык жить «с размахом».

По старым связям отца, он пристоился в милицию. Причем не каким нибудь ППСником, а взяли его водителем начальника уголовного розыска.

Времена сами знаете какие были…. 90-е года! Преступность процветала, не дремали в то время и руководители из МВД.

Что не успевали прихватить под свою «крышу» братки, прихватывали они. ( МВДшники и КГБшники… последние тогда звались ФСК )

Поскольку Андрей возил начальника уголовки, само собой он был посвящен во многие «мутки» этого начальника. Он вместе с ним ездил на «стрелки», присутствовал на различных «разборках» и иногда тупо объезжал «точки» за сбором «дани». Все это было на его глазах и при его непосредственном участии.

Жил он в то время шикарно. ( сравнивая со среднестатистическим россиянином ).

В то время и мне доводилось с ним пересечься. Я как раз освободившись из колонии, приехал навестить родителей и случайно встретил его в ресторане. Погуляли мы с ним отменно.

Да, мы были по разные стороны «бвррикад», но мы были ДРУЗЬЯМИ… и своы путь, каждый из нас выбрал самостоятельно. Мы это понимали.

В следующий раз я встретил его уже …. в тюрьме !!!

Живя на «широкую ногу» Андрей немного оборзел. Он почувствовал ВЛАСТЬ. Он понял, что большинство коммерсантов работают с нарушением законодательства, понял что достаточно засветить свои «корочки», можно легко срубить деньжат. Жизнь его, как он считал тогда …. удалась.

Но … одажды, он гуляя со своими коллегами и отмечая какой то «левак» на берегу реки, поругались с компанией что гуляли рядом.

Слово за слово. Потасовка.Драка. Стрельба из табельного оружия в воздух …. очнулись они все в «обезьяннике» близлежащего отдела милиции.

Все бы возможно прошло для него благополучно, если бы не то, что та компания оказались ….. сотрудники ФСК ( ФСБ ) !!!

Одни написали заявление на других, те на них. У ФСКшников были серьезные травмы, плюс менты стреляли… по итогу суд и моего приятеля ОСУДИЛИ на 8 лет колонии !!!

Все это я знаю с его слов.

А теперь — что я помню…

После нашей с ним гулянки в кабаке, я его больше не видел. Понял я что он теперь «чужой» и вычеркнул его из своей жизни.

Позже я «уселся» в тюрьму. И в один из дней …. иду на свидание с родителями.

Если кто не знает, расскажу… в комнате свиданий тюремной, за один раз принимают человек 10. С одной стороны заводят родственников, они садятся в кабинки-отсеки, а с другой стороны…. через стекло ( прочное оргстекло ) сидит зэк. Разговаривают они через телефон. Одна трубка с одной стороны, вторая с другой. По центру этих кабинок сидит сотрудник тюрьмы и слушает о чем разговаривают «клиенты» переключаясь на разные кабинки.

Те кто приходит на свидания к своим «сидельцам» приезжают в тюрьму и записываются на свидание. Если у арестанта нет ограничений то ему дают часовое свидание.

К определенному времени всех зэков собирают вместе и ведут в комнату свиданий.

Так было и в тот раз. Меня вызвали на свиданку. Конвой начинает собирать зэков с верхних этажей ( свиданка проходит в отдельно стоящем здании на улице ) и идя по своему маршруту вниз, собирает всех тех, кому полагается саидание. Меня вывели одного из первых ( камера моя была на верхнем этаже ) , потом мы спустились ниже…. забрали еще парочку зэков, потом еще ниже… там продол ( коридор ) малолеток, взяли какого то пацана … идем на женский продол. На женском не кого не взяли но свернули в рукав где содержатся БС ( бывшие сотрудники ). У них там было две камеры…. останавливаемся » мордой в стену». Из одной из камер, выводят …. Андрея !!!

Сказать что я удивился, ничего не сказать!

Я знал что он работает в уголовке и работает непосредственно с начальником. Я понимал что он «НЕ ПОДСУДЕН» и тут…. я вижу его !!!

Конвой ведет по лабиринам тюрьмы достаточно строго. Поговорить не представляется возможным . Но уже перед камерой свиданий, мы сиогли перекинуться парой фраз. Я понял что «встрял» он конкретно. Списаться в тюрьме мне с ним не удалось. ( их камеры были изолировпны от «дорог» )

Спустя много лет, я встетился с ним. Отсидел он свой срок на обычной зоне…. с поправкой, что он был вначале каким то секретарем при концелярии а потом «безконвойником» и работал при администрации. ( опять связи отца помогли ) На» красную» зону он ехать отказался.

По выходу из колонии он женился. Бабушка его и мама умерли, отец начал пить и вскоре умер. Он купил себе какой то японский мини-фургон и занимался грузоперевозками.

Зимой этого года у меня умер отец. Я прилетел в тот город. После похорон я встретился с этим Андреем.

Живет он сегодня на должном уровне. Переехал в областной центр. Купил фундамент под дом в самом центре Иркутска, построил дом в 450 квадратов и сейчас ( созванивался с ним неделю назад ) занимается отделкой дома. Денег требуется много. Заработок его в виду «кризиса» упал и он мне «ноет» что дорого стройка обходится. Предлагают ему купить этот «недострой» за 6 млн. но он не хочет продавать.

Я сижу здесь и думаю…. 6 млн. рублей это примерно 100 тыс.евро. за эти деньги он может здесь купить себе пусть не дом, не 450 квадратов, но приличную квартиру в 100 метров вполне! ( пригород Брюсселя ).

Вот история одного зэка , того кто раньше был ментом…. больше о них я ничего сказать не могу

Дай Бог ему здоровья и удачи.

P.S. Прошу не судить строго за ошибки орфографические.

Пишу с смартфона «в порыве» ))) и ежели начну перечитывать….могу удалить все, поэтому не перечитывая публикую.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх