Гражданское население во время вооруженных конфликтов

III. Непосредственное участие гражданских лиц в военных действиях

МГП опирается на принцип проведения различия между личным составом вооруженных сил, ведущим военные действия от имени одной из сторон в конфликте, и гражданскими лицами, которые считаются не принимающими непосредственного участия в боевых действиях и должны быть защищены от опасностей, возникающих в связи с проведением военных операций. Тем не менее современные способы ведения войны привели к растущему смешению гражданских лиц и вооруженных сил, а также к ведению боев в населенных районах. Четко провести различие между законными военными и гражданскими целями становится сложнее, и это подрывает возможность МГП защищать жертв войны и ограничивать вооруженное насилие в ситуации конфликта.

Статус гражданских лиц, принимающих непосредственное участие в военных действиях, предусмотрен в двух Дополнительных протоколах 1977 года, регламентирующих международные и немеждународные вооруженные конфликты (ЖПI, ст. 45.1, 51.3; ЖПII, ст. 13.3).

Статусом гражданских лиц предусмотрено, что они теряют защиту, полагающуюся им как гражданским лицам на время непосредственного участия в военных действиях. Международное гуманитарное право стремится к урегулированию последствий потери статуса гражданских лиц, потому как такая потеря тем не менее не означает автоматического приобретения статуса комбатанта. Таким образом, речь идет о двойственной и опасной ситуации, которую оба протокола стремятся разрешить через некоторое время и сообразуясь с ситуацией конкретных лиц. Толкование этого понятия длительности попало в доктрину МККК и было дано в судебной практике (см. ниже).

  • Потеря защиты статуса гражданского лица дает врагу право выбрать в качестве объекта нападения гражданских лиц, принимающих непосредственное участие в военных действиях. Потери в этом случае не будут считаться незаконными сами по себе, и их нельзя будет рассматривать как сопутствующий ущерб, что потребовало бы обязательной оценки соразмерности такого ущерба, военных преимуществ, ожидаемых от нападения, и предпринятых при нападении мер предосторожности.
  • Потеря защиты статуса гражданского лица касается также и того обращения, которое полагается лицу, переставшему принимать участие в боевых действиях по причине ранения, болезни или захвата вооруженными силами неприятеля. Эти гражданские лица пользуются общей защитой, предоставляемой больным и раненым, но они теряют статус гражданского лица, не получая вместе с тем обращения, положенного комбатантам в случае ареста или задержания. Они попадают в категорию «лиц, лишенных свободы по причинам, связанным с вооруженным конфликтом» (см. лишение свободы (заключение, содержание под стражей)).
  • Тем не менее потеря защиты ограничена по времени длительностью непосредственного участия в военных действиях.

Для немеждународных вооруженных конфликтов особые гарантии предусмотрены в двух статьях Дополнительного протокола II для лиц, лишенных свободы по причинам, связанным с вооруженным конфликтом. Эти гарантии включают право на беспристрастное оказание медицинской помощи (ст. 5). Также предусмотрены судебные гарантии для лиц, подвергшихся судебному преследованию за свое активное участие в конфликте (ст. 6). Эти статьи призваны восполнить отсутствие статуса комбатанта в случае неправительственных вооруженных групп, противостоящих государству.

Для международных вооруженных конфликтов в Дополнительном протоколе I предусмотрена статья о защите лиц, принимавших участие в военных действиях (ЖПI, ст. 45). Согласно этой статье статусом военнопленных могут пользоваться также лица, не принадлежащие к категории личного состава вооруженных сил. В Протоколе утверждается, что лицо, принимавшее участие в военных действиях и попадающее во власть противной стороны, считается военнопленным. Также предусмотрено, что в случае возникновения какого-либо сомнения в том, имеет ли любое такое лицо право на статус военнопленного, оно продолжает сохранять такой статус и, следовательно, пользоваться защитой третьей Женевской конвенции и настоящего Протокола до тех пор, пока статус не будет определен компетентным судебным органом. Протоколом также предусмотрены судебные гарантии, если задержанное лицо подлежит суду за свое участие в военных действиях (ЖПI, ст. 45.2). Наконец, Протокол определяет минимальные гарантии обращения и содержания под стражей для лиц, которым было отказано в статусе военнопленного (ЖПI, ст. 45.3).

Эти положения международного гуманитарного права, касающиеся непосредственного участия гражданских лиц в военных действиях, предполагают четкое толкование длительности непосредственного участия, в течение которого гражданское лицо теряет свою защиту и частично свой статус, и столь же четкое толкование понятия непосредственного участия в отличие от косвенного участия или или косвенной поддержки военных действий.

Тем самым международное гуманитарное право исключает всякое посягательство на защиту, предусмотренную для гражданских лиц, на основании косвенного характера оказываемой ими поддержки или участия в военных действиях. Международная судебная практика стала предлагать уточненное толкование этих понятий.

Благодаря этой тенденции МККК стремится к дальнейшему урегулированию серых зон, состоящих из гражданских лиц, «принимающих непосредственное участие в военных действиях». Эти лица находятся в промежуточном положении, за пределами четких категорий гражданских лиц, комбатантов и вооруженных силам.

В международном гуманитарном праве, если речь идет о гражданских лицах, понятие «непосредственное участие в военных действия» описывает индивидуальное поведение, которое приводит к лишению защиты от опасностей, связанных с военными операциями. В первую очередь это означает, что во время своего непосредственного участия в военных действия гражданские лица могут подвергаться нападению наравне с комбатантами. Унаследованное из общей 3 статьи Женевских конвенций понятие «непосредственного» или «активного» участия в военных действиях содержится во многих положениях МГП. Несмотря на вытекающие из этого серьезные юридические последствия, ни Женевские конвенции, ни Дополнительные протоколы не дают четкого определения поведения, которое следует считать непосредственным участием в военных действиях.

Чтобы найти решение этой проблемы, в 2003 году МККК начал процесс исследований и консультаций относительно того, как в МГП трактуется понятие «непосредственного участия в военных действиях», чтобы прояснить три вопроса: 1) Кого считать гражданским лицом и кто, следовательно, имеет право на защиту от непосредственных нападений, при условии, что он не принимает непосредственного участия в военных действиях? 2) Какое поведение следует рассматривать как непосредственное участие в военных действиях и, следовательно, ведет к потере защиты от непосредственных нападений, распространяющейся на гражданских лиц? и 3) Каковы условия потери защиты от непосредственных нападений?

С опорой на обсуждения и исследования МККК опубликовал в 2010 году «Руководство по толкованию понятия «непосредственное участие в военных действиях» в свете гуманитарного права». В Руководстве сформулировано десять рекомендаций относительно толкования положений МГП, касающихся понятия «непосредственного участия в военных действиях».

1. Понятие гражданского лица в международном вооруженном конфликте

Все лица, не принадлежащие к личному составу вооруженных сил стороны в конфликте и не являющиеся участниками ополчения, – гражданские лица, пользующиеся защитой от непосредственного нападения, за исключением случаев и на такой период, пока они принимают непосредственное участие в военных действиях.

2. Понятие гражданского лица в немеждународном вооруженном конфликте

Все лица, не принадлежащие к государственным вооруженным силам или организованным вооруженным группам стороны, находящейся в конфликте, являются гражданскими лицами и, следовательно, пользуются защитой от непосредственного нападения, за исключением случаев и на такой период, пока они принимают непосредственное участие в военных действиях.

3. Частные подрядчики и гражданские служащие

Частные подрядчики и служащие стороны в вооруженном конфликте, которые являются гражданскими лицами пользуются защитой от непосредственного нападения, за исключением случаев и на такой период, пока они принимают непосредственное участие в военных действиях.

4. Непосредственное участие в военных действиях как конкретное действие

Понятие непосредственного участия в военных действиях охватывает конкретные действия отдельных лиц, совершаемые в рамках ведения военных действий между сторонами в вооруженном конфликте.

5. Составные элементы непосредственного участия в военных действиях

Расценивать как непосредственное участие в военных действиях то или иное действие можно на основании совокупности следующих критериев:

  1. Действие должно производить в качестве вероятного результата негативное воздействие на военные операции или военный потенциал стороны в конфликте либо причинить смерть, ранение или разрушение соответственно лиц или объектов, пользующихся защитой от непосредственного нападения (порог вреда);
  2. Должна существовать непосредственная причинная связь между действием и вредом, который может стать вероятным результатом действия или скоординированной военной операции, составной частью которой является указанное действие;
  3. Действие должно быть специально предназначено для достижения установленного порога вреда и быть совершено в поддержку одной стороны в конфликте и во вред другой (связь с воюющей стороной).

6. Начало и конец непосредственного участия в военных действиях

Подготовка к совершению конкретного акта непосредственного участия в военных действиях, равно как и операции по развертыванию на месте и возвращению с места исполнения являются составными частями этого действия.

7. Срок действия утраты защиты

Гражданские лица утрачивают защиту от непосредственного нападения на время совершения каждого конкретного действия, составляющего непосредственное участие в военных действиях, а участники организованных вооруженных групп, составляющих вооруженные силы негосударственной стороны в конфликте, прекращают быть гражданскими лицами и утрачивают защиту от непосредственного нападения на весь период выполнения ими постоянных боевых обязанностей.

8. Меры предосторожности и презумпции в ситуациях, вызывающих сомнения

Все возможные меры предосторожности должны быть приняты, чтобы определить, является ли лицо гражданским и, если да, принимает ли оно непосредственное участие в военных действиях. В случае сомнений следует исходить из предположения, что данное лицо пользуется защитой от непосредственного нападения.

9. Ограничения на применение силы при непосредственном нападении

В дополнение к ограничениям, налагаемым международным гуманитарным правом на конкретные средства и методы ведения военных действий и без ущерба для дополнительных ограничений, которые могут быть установлены другими применимыми отраслями международного права, вид используемой силы и масштабы ее применения, разрешенные в отношении лиц, не пользующихся защитой от непосредственного нападения, не должны превышать масштабов, необходимых для выполнения законной боевой задачи при имеющихся обстоятельствах.

10. Последствия восстановления защиты, полагающейся гражданским лицам

Когда гражданские лица прекращают принимать непосредственное участие в военных действиях или когда участники организованных вооруженных групп, принадлежащих негосударственной стороне в вооруженном конфликте, прекращают выполнять постоянные боевые обязанности, они снова начинают пользоваться полной защитой от непосредственного нападения, которая полагается гражданским лицам, но не освобождаются от судебного преследования за совершенные ими нарушения внутреннего законодательства и международного права.

Эти руководящие принципы помогли определить наиболее проблематичные вопросы толкования. Практика государств и судебная практика не пришли пока к единому мнению, а без этого нормы обычного права по этому вопросу не могут получить окончательной юридической формы. Решения Верховного суда Израиля о целенаправленных убийствах проясняют, что стоит за этой доктриной и какие последствия она будет иметь для гражданского населения, теряющего защиту.

Изменения в этой доктрине привлекают внимание к ряду ключевых элементов.

Руководящие принципы МККК проводят различие между статусом гражданских лиц, принимающих непосредственное участие в военных действиях непродолжительное время, и личным составом вооруженных сил или организованных вооруженных групп, являющихся сторонами в конфликте. Что касается негосударственных вооруженных групп, государства не желают признавать их существование и узаконивать их статус в ситуациях вооруженного конфликта.

Необходимо, наконец, добиться определения и признания статуса членов негосударственных вооруженных групп, дабы снять давление, вызванное такой правовой недостаточностью, на понятие «участие гражданских лиц в военных действиях». По сути, потеря защиты, полагающейся гражданским лицам, строго ограничена во времени их непосредственным участием в военных действиях. Временный характер потери защиты является основной гарантией защиты гражданских лиц в таких ситуациях. Тем не менее эта гарантия теряет весь свой смысл, когда речь идет о лицах, чье участие в вооруженном конфликте не ограничивается разовыми действиями, а носит постоянный характер, так как они лишаются защиты на все время конфликта. Это касается прежде всего, лиц, выполняющих обязанности командования, планирования и организации внутри негосударственной вооруженной группы.

Таким образом, понятие непосредственного участия гражданских лиц в военных действиях не может служить альтернативой отказу правительств признать за организованными негосударственными вооруженными группами, с которыми они находятся в конфликте, настоящий статус.

Доверенные лица президента России Владимира Путина в беседе с ЗАКС.Ру обсуждают использование вооруженных сил на территории Украины, одобренное Советом Федерации 1 марта. Сторонники президента настаивают на двух вещах. Кто-то говорит, что потенциальный ввод российских войск – действие, абсолютно соответствующее нормам международного права. Кто-то – что никакого международного права нет. Но практически все собеседники издания считают, что вводить армию правильно и своевременно.
При этом, уходя от конкретики, доверенные лица президента не захотели беседовать с ЗАКС.Ру на предмет, допустимо ли в принципе одному государству вмешиваться в дела другого под предлогом защиты своих граждан или же соотечественников. И, тем более, не оказались они готовы рассуждать на тему – возможно ли, чисто гипотетически, военное вмешательство иностранных государств в политику или суверенитет Российской Федерации.
Рудольф Фурманов, режиссер, художественный руководитель театра «Русская антреприза имени Андрея Миронова»:
«Нам с вами надо не разжигать, а поддержать президента… Разберутся без журналистов, не надо свое мнение высказывать!»
— Как доверенное лицо президента, все действия Владимира Владимировича Путина я буду поддерживать, потому что он человек ума и разума. И, по-моему, он все будет делать для того, чтобы наладить отношения и чтобы не было фашизма ни на Украине, ни в России. Мединский недавно сказал: бандеровские лица по сравнению с гитлеровской армией страшнее. Поэтому допустить какие-то фашистские объединения и в России, и на Украине, которые уже допущены – это крах миру, с этим надо бороться.
Лепестки фашизма уже расцветают. И те же американцы должны бороться с фашизмом, как это было во второй мировой войне. Поэтому я доверяю только президенту Путину, он человек ума и разума. А Шендеровичей и всяких подобных ему людей не надо слушать, не надо разжигать, что мы за то, чтобы началась война. Мы не за это. И Совет Федерации поддержал ввод войск не для того, чтобы начать войну, а для того, чтобы вразумить распоясавшихся бандеровцев.
У нас много талантливых юристов мирового значения. Это они должны оценивать правомерность введения войск, а не журналисты и не мы с вами. Мы не собираемся воевать ни с кем, мы хотим побороть фашизм. Я артист, я не политик, я за мирное сосуществование двух стран. Оценивать те или иные действия с точки зрения международного права должны политики, ООН – есть же умные люди.
Журналисты – не политики, понимаете? И не юристы. Нам с вами надо не разжигать, а поддержать президента. Всем – и «Эху Москвы», которое, наоборот, не поддерживает, а разжигает: «Вот, начало войны!.. «. Какая война?! Разберутся без журналистов, не надо свое мнение высказывать. Хрущев не спрашивал ни у вас, ни у меня – взял и передал Крым. Я думаю, не стоит звонить известным людям и спрашивать мнение – это эмоции, это разжигает. Это же серьезный вопрос, причем тут артисты? Давайте лучше Европу послушаем, ООН, политиков. А то можно еще Кобзону позвонить, Розенбауму… Чему это поможет?
Борис Петров, журналист, экс-руководитель петербургского филиала ИТАР-ТАСС:
«Международное право, если оно существует (а это большой вопрос, существует ли оно, или это – два права, или оно – три права, или пять прав) – это бесконечный вопрос».
— Убежден, что силового вмешательства неправомерного не будет. Но если будут затронуты глубинные национальные интересы России, я этого не исключаю. А правомерное вмешательство – понятие очень сложное. Когда вашей семье будут угрожать, это будет правомерно или неправомерно? Вы будете бить кого-то или не будете? Ну, наверное, не будете. Тогда вашу жену, наверное, изнасилуют. Это вас устроит? Меня лично – нет. Вот мой ответ. Эта аналогия работает на уровне homo sapiens, я советую при случае об этом подумать. Потому что вы можете случайно оказаться по одну из сторон ситуации.
Нет у России желания присоединить Крым. Есть объективное развитие событий. Есть в политике определение: «Политика – это искусство возможного». Возможного, понимаете? Происходит то, что происходит. И иначе быть не может. Это было всегда в любой мировой политике. Если вы посмотрите на карту Европы: что было, когда Суворов гулял, или другие? Нашими силами решалось множество интересных европейских вопросов. Поэтому политика – это искусство возможного. Сегодня это возможно, а завтра – нет. И наоборот. Определяется это ходом истории, и только так. И, вообще говоря, мне лично казалось, что международное право, если оно существует (а это большой вопрос, существует ли оно, или это – два права, или оно – три права, или пять прав) – это бесконечный вопрос. Особенно если это касается ЗАКСа.Ру. Очень жаль. Жаль, что понятие «политика – это искусство возможного» не для всех существует. Чего мы будем философствовать?
Сергей Бугаев, художник:
«Присоединение, отсоединение Крыма – это дело простое. Скорее, речь идет о геноциде наших граждан. Россия традиционно относится к этому болезненно».
— Присоединение, отсоединение Крыма – это дело простое. Скорее, речь идет о геноциде наших граждан. Россия традиционно относится к этому болезненно. Если так получилось, что часть нашего населения проживает на Украине, то это проблема украинского руководства, которое не осознало, как правильно себя вести с этим населением. Эти люди не совсем политики. Это была, скорее всего, их грубейшая ошибка: в течение недели был запрещен русский язык. То, что там происходило десятилетиями до этого, тоже было сложно и малоприятно. Строительство независимого государства не производится за счет причинения вреда одной трети своих граждан. Соответственно, сейчас со стороны России мы видим традиционную форму поддержки своих граждан, которая в мире отработана не только российским государством.
Стремление сделать из российско-украинских отношений подобие арабо-израильских в мировой политике прослеживается уже много лет. Приход к власти ультрарадикалов связан с участием мощнейших государств. Это глобальный «замес», не только Россия вмешивается.
Обсуждение возможного ввода войск было связано, скорее всего, с тем, что в Украине планировался масштабный геноцид. Соответственно, сидеть и ждать, когда он начнется, и «разруливать» потом ситуацию с горами трупов – мне кажется, было бы менее перспективным, чем то, что сделало российское руководство, решившее опередить фашистов. Иначе мы получили бы Руанду.
Вопрос правомерности ввода войск в мировых делах отменился с началом «арабской весны» – разжигания революционных событий в различных странах и государствах без санкции ООН, в обход различных договоренностей между государствами. Это стало нормально для так называемого продвинутого запада – в его стремлении помогать обретать свободу другим странам. Мы продолжаем наблюдать догорающие костры Ближнего Востока. Крым является частью этого процесса. У этих событий много общего, кроме одного: Россия пошла на редко встречающееся в мировой политике опережение, жест устрашения, который называется объявлением о возможном использовании войск. Это не использование войск, а военно-стратегическое решение, которое позволяет добиться результата фактически без применения самих вооруженных сил. Мы имеем достаточно изящное решение очень сложной проблемы. Украина была в секунде от геноцида, если мы вспомним закон о запрещении русского языка. Это явный сигнал к развязыванию резни.
Всеволод Хмыров, бывший военачальник, проректор СПбГУП:
«Соглашение по базированию не допускает того, что страна, где базируется флот, допустит бег сумасшедших с гранатами. Когда страна не обеспечивает безопасность пребывания там чужого оружия – это поведение обезьяны с гранатой».
— Скажу как контр-адмирал. Между Россией и Украиной есть договоренности о содержании российского флота в Крыму. Соглашение по базированию не допускает того, что страна, где базируется флот, допустит бег сумасшедших с гранатами. Когда страна не обеспечивает безопасность пребывания там чужого оружия – это поведение обезьяны с гранатой. Если корабль стоит у причала, это объект потенциальной опасности. Смотреть, как бегают странные люди с автоматами, и не обеспечить условий для безопасного базирования – это абсурд.
Как можно говорить о безопасности контингента войск, если президент как верховный главнокомандующий не имеет права изменять этот состав в интересах обеспечения безопасности?! Все достаточно логично. Супер- или сверхцелей в результате этой реакции искать не надо. И Обама, и кто угодно, имея такой контингент на территории другого государства, тоже принял бы такие меры безопасности. Это безопасность личного состава, боевых единиц, требующих непрерывной охраны. Увеличить контингент – это совершенно адекватная реакция президента. Это экстраординарная ситуация, форс-мажор, и личный состав этих кораблей не предназначен для такого, чтобы действовать в таких ситуациях. Верховный главнокомандующий должен привлечь дополнительные силы.
Владимир Дукельский

Международной гуманитарное право представляет собой огромный комплекс разнообразных документов, однако наиболее отчетливо оно ассоциируется с понятием Гаагского и Женевского права. Гаагские конвенции регулируют действия, которые совершаются во время войны, включая запрет на использование определенных видов оружия, – то есть относятся, в основном, к военнослужащим, в то время как Женевские конвенции направлены по большей части на гражданское население. Тем не менее, чтобы ясно понимать, в каком виде сегодня существуют эти две ветви международного права, и какие события повлияли на их преобразование, необходимо разобраться в истории их становления.

Первое, что нужно отметить, — оба вида конвенций являются, по сути, широкими понятиями, которые описывают ряд международных встреч и договоров, имевших место в течение многих лет. Последующие договоры, как правило, включали в себя предшествующие и служили лишь средством внесения изменений и дополнений.

С хронологической точки зрения первой появилась Женевская конвенция в 1864 году, которая установила правила по уходу за ранеными. Этот договор, заключенный на фоне ужасов Крымской войны, установил гуманное обращение с ранеными, защиту медицинского персонала, а также просветил имя организации Красного Креста.

Что касается Гаагских конвенций (от 1899 и 1907 гг.), то они считаются одними из первых официальных документов, закрепивших право войны и военные преступления в светском международном праве. Первая конвенция 1899 года устанавливала «правила ведения войны», которые включали запреты на:

  • использование ядов
  • убийство сдавшихся противников
  • разграбление городов оккупационными силами
  • бомбардировку или наступление на незащищенные города

Договор также защищал жителей оккупированных территорий от призыва на военную службу и предоставлял защиту госпитальным судам. Положения о госпитальных судах, в свою очередь, получили дальнейшее развитие и были включены во вторую Женевскую конвенцию (1906 г.) в виде поправок.

Однако с наступлением Первой мировой войны договоры, достигнутые до 1914 года, потеряли всякое влияние. Немецкое вторжение в Бельгию, например, явилось нарушением статьи 3 Гаагской конвенции 1907 года, в которой говорится о запрете начала военных действий без предупреждения. Другим примером служит ядовитый газ, использовавшийся против вражеских солдат всеми основными воюющими сторонами в нарушение Гаагских конвенций 1899 года (статья 4 пункт 2) и 1907 года (статья 4). Таким образом, будучи подписанными и ратифицированными, Гаагские конвенции не смогли удержать порядок и цивилизованность в военное время.

Говоря о послевоенном времени, то в 1929 году появляется очередная Женевская конвенция, установившая правила обращения с военнопленными. Согласно комитету Красного Креста, «наиболее важные нововведения заключались в запрете репрессий и коллективных наказаний, в организации работ для заключенных и назначении среди них представителей, а также в осуществлении контроля со стороны держав-покровительниц».

В период Второй мировой войны многие из вышеперечисленных договоров были вновь нарушены. Так после ее окончания была проведена в жизнь заключительная Женевская конвенция.

Женевская конвенция 1949 года является последним крупным международным договором в области законов войны, обращения с заключенными и гражданскими лицами, а также прав и обязанностей оккупационных властей. Этот договор не только объединил все положения, прописанные в предыдущих договорах, но также упомянул Организацию Объединенных Наций в качестве регулирующего органа и Международный уголовный суд в качестве арбитражного. Говоря о Женевских конвенциях, люди, как правило, имеют в виду именно договор 1949 года.

Ввиду появления новых форм ведения боевых действий, с течением времени Женевские соглашения были обновлены тремя дополнительными протоколами, первые из которых окончательно упразднили разделение права на «гаагское» и «женевское». Тем не менее, Женевская конвенция 1949 года по-прежнему является основой, которой приято руководствоваться в условиях вооруженного конфликта. Но в то же время Гаагские конвенции 1899 и 1907 гг. продолжают выступать в качестве символов, способствующих установлению ограничений ведения войны и порождающих стремление всех конфликтующих сторон к ее скорейшему завершению, хотя и с юридической точки зрения они были заменены более новыми конвенциями.

Во второй половине XX века были приняты и другие договора, направленные на обеспечение дополнительной защиты людей во время вооруженных конфликтов. К их числу относятся Конвенция о запрещении геноцида от 1948 года, Всеобщая декларация прав человека от 1948 года, Нюрнбергские принципы от 1950 года, Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 1968 года. Таким образом, несмотря на то, что Женевская конвенция 1949 года является самым известным и всеобъемлющим документом, она не единственна в своем роде.

Подытожив все вышесказанное, необходимо отметить, что единственным законом, применяемым на сегодняшний день, является Женевская конвенция от 1949 года и три ее последующих протокола. Именно комплекс всех ранее принятых документов, включая и Гаагские конвенции, которые накладывались друг на друга, каждый раз включая в себя все новые пункты, помогли образовать данный комплекс норм.

Таким образом, с течением времени обе ветви, тесно переплетаясь между собой, стали настолько взаимосвязанными, что рассматриваются теперь в качестве единой дисциплины – международное гуманитарное право, как и постановил Международный суд ООН.

щего»1. Войны двадцатого столетия внесли свой вклад в определение на нравственном и правовом уровнях незаконной и справедливой войн. Германия и ее союзники как в Первой, так и во Второй мировых войнах быши признаны странами, развязавшими агрессивную войну. Народы, борющиеся с германскими войсками, вели законную войну. Означает ли вышеизложенное, что тот, кто начинает первым военные действия, всегда является агрессором? Если бы это было так, то, очевидно, что масса вопросов о понимании агрессии была бы снята. На самом деле, при определении агрессии и агрессора все значительно сложнее.

Нападение первым, несомненно, в большинстве случаев является свидетельством агрессии. Но для правильного понимания существа явления нужно учитывать множество других факторов. В числе них можно назвать, почему осуществлено нападение, когда оно состоялось, где имели место военные действия, каким образом они осуществлялись, были ли согласования между государствами о проведении атаки и т.д. Поэтому справедливую войну могут вести не только государства и народы, отражающие нападение оккупантов, но и страны и отряды, осуществляющие первыми боевые действия.

Остается надеяться, что государства смогут преодолеть разногласия в понимании агрессивной войны и принять конвенционное определение агрессии.

А.К. Князькина,

соскатель МГЮА

ЗАПРЕЩЕННЫЕ СРЕДСТВА И МЕТОДЫ ВЕДЕНИЯ ВОЙНЫ ИЛИ ЗАКОНЫ И ОБЫЧАИ ВОЙНЫ?

Вопрос о справедливости войн, а также о допустимых правилах их ведения впервые быш поставлен в XVII в. голландским ученым Гуго Гроцием, полагавшим, что война будет носить справедливый характер лишь при соблюдении двух условий: «Необходимо, чтобы с обеих сторон война велась волею тех, кто в государстве облечен верховной властью, а затем — чтобы соблюдались известные обряды»2. В частности, к обрядам, то есть к правилам ведения войны, он относил: 1) гуманное отношение к гражданскому населению, в первую очередь к детям, женщинам и старикам, а также священнослужителям и приравненным к ним лицам (монахам, схимникам), учителям, научным работникам, земледельцам, торговцам; 2) запрет на лишение жизни пленных, их немилосердное наказание, обременение тяжелыми работами;

1 Гроций Гуго. Указ. работа. С. 186—188.

2 См.: Гроций Г. О праве войны и мира. М.: Ладомир, 1994. С. 123.

3) запрет на необоснованные разрушения; 4) запрет на уничтожение культурных ценностей и предметов, посвященных отправлению культа, и др.1.

В XIX в. к исследованию данной проблемы подключились и в России2. Позднее многие правила, разработанные учеными, были восприняты международными договорами, посвященными ведению военныгх действий, а их нарушение признано преступным. Статьей 356 УК РФ установлена ответственность за применение запрещенныгх средств и методов ведения войны.

Диспозиция данной нормы носит бланкетный характер, следовательно, для уяснения сущности уголовно-правового запрета необходимо обратиться к нормам международного права, в частности к различным международным договорам.

Некоторые вопросы, имеющие отношение к средствам и методам ведения войны, раскрываются в Римском статуте Международного уголовного суда3, Проекте Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества4, VIII Гаагской конвенции о постановке подводных, автоматически взрывающихся от соприкосновения мин5, XI Гаагской конвенций о некоторый ограничениях в пользовании правом захвата в морской войне6, Протоколе по взрывоопасным пережиткам войны к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (Протоколе V)7, Конвенции о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных наземных мин и их уничтожении (Оттавской конвенции)8.

1 См.: Гроций Г. О праве войны и мира. М.: Ладомир, 1994. С. 702—732.

3 Принят в г. Риме 17 июля 1998 г. дипломатической конференцией полномочных представителей под эгидой ООН по учреждению Международного уголовного суда. Статут был открыт для подписания до 31 декабря 2000 г. Статут вступил в силу 1 июля 2002 г. Россия подписала Статут на основании Распоряжения Президента РФ от 8 сентября 2000 г. № 394-рп, но не ратифицировала // Московский журнал международного права. 1999. № 4.

4 http://www.un.org/russian/law/ilc/draft_offences.pdf

5 Заключена в г. Гааге 18 октября 1907 г. Конвенция вступила в силу 26 января 1910 г. Россия не участвует // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

6 Заключена в г. Гааге 18 октября 1907 г. Конвенция вступила в силу 26 января 1910 г. Россия не участвует // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

7 Подписан в г. Женеве 28 ноября 2003 г. Протокол вступил в силу 21 ноября 2006 г. Россия не участвует // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

8 Заключена в г. Осло 18 сентября 1997 г. Конвенция быта открыта для подписания в г. Оттаве 3—4 декабря 1997 г. и в центральных учреждениях ООН в г. Нью-Йорке — с 5 декабря 1997 г. Конвенция вступила в силу 1 марта 1999 г. Россия не участвует // Справочноправовая система «КонсультантПлюс».

Перечень международных договоров, ратифицированных Россией, см. в приложении к данной статье.

Таким образом, нормативный материал, регулирующий средства и методы ведения войны, весьма обширен и продолжает увеличиваться.

Война представляет собой вооруженную борьбу между государствами и народами1; военные действия между государствами, а также между государствами и национально-освободительными движениями, сопровождающиеся полным разрывом мирных отношений2.

Средства ведения войны — это оружие и другая военная техника, применяемая вооруженными силами воюющих для уничтожения живой силы и материальных средств противника, подавления живой силы и материальных средств противника, подавления его сил и способности к сопротивлению3. Под методами ведения войны понимается порядок и применяемые способы использования средств ведения войны в указанный целях4.

Необходимо обратиться еще к одной категории — законы и обычаи войны. С.В. Черниченко понимает под ними нормы международного права, регулирующие поведение воюющих и нейтральных государств и предусматривающие, в частности, определенные права и обязанности данных государств в отношении тех или иных категорий индивидов, а также их международно-правовую ответственность за нарушение этих норм5. Таким образом, понятие «законы и обычаи войны» — более широкое, чем «средства и методы ведения войны».

При анализе рассматриваемого вопроса многие авторы используют термин «военные преступления», вкладывая в него различный смысл. Так, Л. Оп-пенгейм понимал под ними такие враждебные или иные деяния лиц, входящих в состав вооруженных сил, и гражданских лиц, за совершение которыгх потерпевшее от них воюющее государство может подвергнуть виновных каре в случае их взятия в плен. Такие преступления составляют действия, противоречащие международному праву и вместе с тем нарушающие внутренние законы государства, подданным которого является преступник, а также преступные действия, противоречащие законам и обычаям войны, совершенные по приказу или от имени неприятельского государства6.

1 Ожегов С.ЖСловарь русского языка: 70 000 слов / Под ред. Н.Ю. Шведовой. 23-е изд., испр. М.: Русский язык, 1991. С. 97.

2 Юридический словарь // http://dic.academic.ru/dic.nsf/lower/13770

3 См.: Янаева МГ.Применение запрещенных средств и методов ведения войны: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1997. С. 23.

4 См.: Там же.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

5 См.: Черниченко С.В. Личность и международное право. М.: Международные отношения, 1974. С. 72.

И.М. Иванова предложила понимать под военными преступлениями преднамеренные, запланированные преступной практикой ведения войны, систематические санкционированные и направляемые государственным руководством массовые нарушения законов и обычаев войны и использование запрещенныгх преступных методов ведения войны, а не просто нарушение международный конвенций и соглашений1.

В.А. Василенко давал открыгтый перечень нарушений законов и обычаев войны, относя к ним, в частности, «убийства и истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийства или истязания военнопленный и лиц, находящихся в море; убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности, бессмысленное разрушение городов и деревень; разорение, неоправданное военной необходимостью, и др. преступления»2. Материальными нормами для определения военных преступлений, согласно его концепции, могут служить многочисленные международные соглашения, заключенные как до, так и после Второй мировой войны3.

М.Г. Янаева полагает, что военные преступления — это вид преступлений против мира и безопасности человечества, представляющий собой особо опасные для человеческой цивилизации и мирового сообщества деяния, нарушающие установленные международно-правовыми нормами порядок и правила ведения военный действий в ходе вооруженнык конфликтов4.

А.Г. Кибалыник считает, что военными является группа преступлений, посягающих на регламентированный договорными и обытны1ми нормами международного права порядок ведения военных действий в международных и внутригосударственныгх вооруженныгх конфликтах5. Такой же позиции придерживается Р.А. Адельханян6.

Наконец, И.И. Лукашук понимает под ними совершаемые систематически или в широких масштабах серьезные нарушения международного гуманитарного права, действующего в период вооруженных конфликтов7.

1 См.: Иванова И.М. Международная уголовная юстиция и преступления против человечества: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1959. С. 213.

2 Василенко В.А. Ответственность государств за международные правонарушения. Киев: Издательское объединение «Вища школа», 1976. С. 190—191.

3 См.: Там же. С. 191.

6 См.: Адельханян Р.А. Преступность деяния по международному уголовному праву. М.: МЗ ПРЕСС, 2002. С. 27-28.

7 См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. Изд. 3-е, перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 432.

Представляется, что взаимосвязь категорий «средства и методы ведения войны», «законы и обычаи войны» и «военные преступления» можно представить следующим образом. Средства и методы ведения войны относятся непосредственно к ведению военных действий, законы и обычаи войны — более широкая категория, охватывающая не только собственно боевые действия, но и все, что остается за их рамками. Например, обращение с военнопленными — не средство и не метод ведения войны, но оно должно отвечать законам и обычаям ее ведения.

Раскрывая понятие «военные преступления» многие авторы используют именно категорию «законы и обычаи войны», указывая тем самым не только на неправомерность использования тех или иных методов, но и на иные нарушения международных обычаев и норм, не связанных с непосредственным ведением боевых действий.

Поэтому думается, что законодателю следовало бы использовать при конструировании состава преступления именно категорию «законы и обычаи ведения войны», или, как предлагает М.Г. Янаева, «нормы международного права о правилах и обычаях ведения военных действий в вооруженных конфликтах».

Кроме того, Женевские конвенции 1949 г. и Дополнительные протоколы к ним, а также Римский статут международного уголовного суда исходят из понятия «серьезные нарушения» Конвенций и протоколов, следовательно, конкретных актов, а не средств и методов ведения войны.

* * *

Международные договоры, регламентирующие законы и обычаи ведения войны:

1. Декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль1.

2. Конвенция для улучшения участи раненых и больных в действующих армиях2.

3. Декларация о запрещении метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров3.

4. IV Гаагская конвенция о законах и обычаях сухопутной войны4.

2 Заключена в г. Женеве 6 июля 1906 г. Конвенция вступила в силу 29 июля 1907 г. Россия подписала Конвенцию 6 июля 1906 г. Конвенция вступила в силу для России 29 июля 1907 г. // Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства СССР.

— Отдел второй. — 1926. — № 38. — Ст. 228.

3 Принята в г. Гааге 18 октября 1907 г. // Справочно-правовая система «Консультант-Плюс».

4 Заключена в г. Гааге 18 октября 1907 г. Конвенция вступила в силу 26 января 1910 г. СССР признал Конвенцию имеющей силу для СССР на основании Ноты МИД СССР от 7 марта 1955 г. // Действующее международное право. Т. 2. М.: Московский независимый институт международного права, 1997. С. 575—587.

5. V Гаагская конвенция о правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны ‘.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. IX Гаагская конвенция о бомбардировании морскими силами во время войны 2.

7. Правила ведения воздушной войны 3.

8. Протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобныгх газов и бактериологических средств, подписанный в Женеве 17 июня 1925 г.4.

9. Правила действия подводных лодок по отношению к торговым судам в военное время5.

10. Устав Международного военного трибунала для суда и наказания главных военныгх преступников европейских стран оси6.

11. Принципы международного права, признанные Уставом Нюрнбергского Трибунала и нашедшие выражение в решении этого Трибунала 7.

12. Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях (Женевская конвенция № 1)8.

13. Женевская конвенция об улучшении участи раненых, больных и

‘Заключена в г. Гааге 18 октября 1907 г. Конвенция вступила в силу 26 января 1910 г. СССР признал Конвенцию имеющей силу для СССР на основании Ноты МИД СССР от

7 марта 1955 г. // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс».

2 Там же.

3 Приняты в г. Гааге в декабре 1922 г. — феврале 1923 г. Правила не были приняты в качестве обязательных для выполнения // Справочно-правовая система «Консультант-Плюс».

4 Протокол подписан в г. Женеве 17 июня 1925 г. СССР присоединился к Протоколу

2 декабря 1927 г., ратифицировал Постановлением Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР от 7 марта 1928 г. Протокол вступил в силу для СССР 5 апреля 1928 г. // Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства СССР.

— Отдел второй. — 1928. — № 35. — Ст. 145.

5 Правила приняты в г. Лондоне 6 ноября 1936 г. Декларация СССР препровождена Британскому Правительству 16 февраля 1937 г. Получение Декларации подтверждено Нотой статс-секретаря по иностранным делам 26 февраля 1937 г. Декларация вступила в силу для СССР 27 декабря 1936 г. // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. IX. М., 1938. С. 497—498.

6 Принят в г. Лондоне 8 августа 1945 г. Устав вступил в силу 8 августа 1945 г. // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XI. М., 1955. С. 165—172.

8 Заключена в г. Женеве 12 августа 1949 г. Конвенция вступила в силу 21 октября 1950 г. СССР подписал Конвенцию 12 августа 1949 г., ратифицировал Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1954 г. с оговоркой, сделанной при подписании. Конвенция вступила в силу для СССР 10 ноября 1954 г. // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XVI. М., 1957. С. 71—100, 279.

лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море (Женевская конвенция № 2)1.

14. Женевская конвенция об обращении с военнопленными (Женевская конвенция № 3)2.

15. Женевская конвенция о защите гражданского населения во время войны (Женевская конвенция № 4)3.

16. Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженныгх конфликтов (Протокол I)4.

17. Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера (Протокол II)5.

18. Конвенция о защите культурный ценностей в случае вооруженного конфликта 6.

19. Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие вместе с Протоколами «О необнаруживаемыгх осколках» (Протокол I), «О запрещении или ограничении применения зажигательного оружия» (Протокол III)7.

20. Протокол о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств с поправками, внесенными 3 мая 1996 г. (Протокол II с поправками, внесенными 3 мая 1996 г.), прилагаемый к Конвен-

1 Заключена в г. Женеве 12 августа 1949 г. Конвенция вступила в силу 21 октября 1950 г. СССР подписал Конвенцию 12 августа 1949 г., ратифицировал Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1954 г. с оговоркой, сделанной при подписании. Конвенция вступила в силу для СССР 10 ноября 1954 г. // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XVI. М., 1957. С. 101—124, 279.

2 Там же. С. 125—204, 279—280.

3 Там же. С. 204—278, 280.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

4 Подписан в г. Женеве 8 июня 1977 г. Протокол вступил в силу 7 декабря 1978 г. СССР подписал Протокол 12 декабря 1977 г., ратифицировал Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 августа 1989 г. № 330^! с заявлением. Протокол вступил в силу для СССР 29 марта 1990 г. // Сборник международных договоров СССР. Вып. XLVI. М., 1993. С. 134—182.

5 Там же. С. 182—191.

6 Заключена в г. Гааге 14 мая 1954 г. Конвенция вступила в силу 7 августа 1956 г. СССР подписал Конвенцию и Протокол к ней 14 мая 1954 г., ратифицировал Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 декабря 1956 г. Конвенция вступила в силу для СССР

4 апреля 1957 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. — 1957. — № 3. — Ст. 54.

7 Заключена в г. Женеве 10 октября 1980 г. Конвенция вступила в силу 2 декабря 1983 г. СССР подписал Конвенцию 10 апреля 1981 г., ратифицировал Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1982 г. № 7248-К. Конвенция вступила в силу для СССР 2 декабря 1983 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. — 1984. — № 3. — Ст. 50.

ции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие1.

21. Дополнительный протокол к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие (Протокол IV об ослепляющем лазерном оружии)2.

22. Руководство Сан-Ремо по международному праву, применимому к вооруженным конфликтам на море 3.

23. Мапутская декларация 4.

Р.С. Чобанян,

соискатель МГЮА

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

ПЫТКАМ

Россия идет по пути гуманизации своей уголовной и уголовно-исполнительной политики, активно участвует в международном сотрудничестве по проблемам обеспечения прав и свобод человека и на этой основе формирует свое внутреннее законодательство. Важнейшим аспектом такого сотрудничества является предупреждение пыток и противодействие им. В этих целях ратифицируется целый ряд международных соглашений в сфере уголовной юстиции, касающихся проблем противодействия пыткам, имплементируются положения этих документов в российское право путем установления норм, запрещающих пытки и действия, равносильные пыткам.

Нашей страной ратифицирован целый ряд международно-правовых актов в целях борьбы против использования пыток и жестокого обращения с человеком 5.

1 Подписан в г. Женеве 3 мая 1996 г. Протокол вступил в силу 3 декабря 1998 г. Россия ратифицировала Протокол Федеральным законом от 7 декабря 2004 г. № 158-ФЗ. Протокол вступил в силу для России 2 сентября 2005 г. // СЗ РФ. — 2005. — № 44. — Ст. 4472.

2 Подписан в г. Вене 13 октября 1995 г. Протокол вступил в силу 30 июля 1998 г. Россия подписала Протокол 13 октября 1995 г., ратифицировала Федеральным законом от 8 июля 1999 г. № 153-ФЗ. Протокол вступил в силу для России 9 марта 2000 г. // СЗ РФ. — 2005.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх