Кант школа права

72. Воззрения Канта на право

И. Кант указывал, что любому государству необходимо опираться на право, ориентироваться в своей деятельности на него, согласовывать с ним свои действия, потому что если государство уклоняется от соблюдения прав и свобод своих граждан, не обеспечивает охраны позитивных законов, то оно может потерять доверие и уважение граждан, и они займут позицию отчужденности от такого государства, что не может не привести к разного рода волнениям и кризисам.

В праве Кант различал три категории: естественное право, источником которого являются самоочевидные априорные принципы; положительное (позитивное) право, источником которого является воля законодателя; справедливость, источником является притязание, не предусмотренное законом и не обеспеченное принуждением. Естественное право можно разделить на две ветви: частное право (регулирует отношения индивидов как собственников) и публичное право (определяет взаимоотношения между людьми, объединенными в союз граждан (государство), как членами политического целого).

Правовая теория Канта была тесно связана с этикой, поскольку философ выводил право и мораль из одного и того же источника (практического разума человека) и наделял их единой целью (утверждение всеобщей свободы). Различие между правом и моралью Кант видел только в способах принуждения к поступкам: мораль базируется на внутренних побуждениях человека и осознании им своего долга, а право использует для обеспечения тех же поступков внешнее принуждение со стороны других индивидов или государства; и в наличии (отсутствии) общеобязательных кодексов (в морали их нет и быть не может, а право без них не существует).

Кант определял право как совокупность условий, при которых произвол одного лица совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы. К этим условиям он относил: 1) наличие принудительно осуществляемых законов; 2) гарантированный статус собственности и личных прав индивида; 3) равенство членов общества перед законом; 4) разрешение споров в судебном порядке. По сути, речь идет о принципах либерального мировоззрения: свободные и независимые друг от друга индивиды способны сами, по взаимному согласию урегулировать отношения, возникающие между ними, и нуждаются лишь в том, чтобы эти отношения получили надежную защиту.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Взгляды идеологов исламского экстремизма противоречат позиции современной исламской правовой мысли и по другим моментам. Это, в частности, касается подхода к государству, легитимным институтам власти. Примеры экстремистского узкого толкования шариата мусульманскими радикалами, которые не учитывают смысл и цель конкретных норм Корана и Сунны Пророка Мухаммеда, достаточно красноречиво свидетельствуют о том, что они отказываются смотреть на шариат как на целостную систему непротиворечивых божественных велений. А значит – не следуют единобожию, предпочитая ему собственное произвольное толкование заповедей Аллаха. За отдельными, взятыми по своему выбору предписаниями шариата они не видят главного – смысла этих правил и упускают ту цель, ради которой они были сформулированы.

Претворение шариата в жизнь в мирских делах предполагает не только и не столько жёсткое и слепое следование когда-то установленным нормам, сколько рациональное осмысление и решение любых проблем мусульман в духе постепенности, умеренности, необременения человека, исключения крайностей, поиска компромиссов. Игнорировать такие черты шариата, как гибкость, способность развиваться и соответствовать каждой эпохе и любым условиям, учёт и уважение обычаев и традиций мусульман – значит не понимать смысл предписаний Корана и Сунны Пророка Мухаммеда.

Современное исламское правоведение не только противопоставляет свой концептуальный подход взглядам идейных лидеров мусульманских радикалов, но и предельно точно квалифицирует террористическую деятельность с позиций шариата. В соответствии с господствующей позицией ответственность за терроризм предусмотрена следующими положениями Корана: «Воистину, те, кто воюет против Аллаха и Его Посланника и творит на земле нечестие, будут в воздаяние убиты, или распяты, или у них будут отрублены накрест руки и ноги, или они будут изгнаны из страны. И все для них – великий позор в этом мире, а в будущей жизни их великое наказание, кроме тех, которые раскаялись , прежде чем они (т.е. власти – Л. Р.) одержали верх над ними. Да будет вам известно, что Аллах – прощающий, милосердный» (5:33–34).

Преступление, упомянутое в данном пассаже, исламская правая наука именует «хираба», что принято переводить на русский язык как «разбой» или «грабёж». Характерно, что в арабском языке данный термин является однокоренным со словом «харб» – война. Современные мусульманские учёные полагают, что между этими двумя понятиями, на самом деле, есть нечто объединяющее. Прежде всего оно заключается в неподчинении государственной власти, посягательстве на безопасность и стабильность, подрыве социальных и экономических устоев жизни общества, ущемлении права на свободу передвижения и выбор места жительства, возбуждении в людях чувства страха за свою жизнь и имущество. Всё это является результатом агрессивного поведения «воюющих против Аллаха и Его Посланника», которое нередко доходит до массовых убийств и захвата имущества или его уничтожения.

В. М. АРТЕМОВ

ЭТИКО-ПРАВОВЫЕ ИДЕИ ФИЛОСОФИИ ПРАВА И. КАНТА И Г. В. Ф. ГЕГЕЛЯ

Целью статьи является краткая характеристика тех новаций, которые были внесены в период классического этапа развития философии права как своеобразной духовной системы осмысления мира, в выявлении общих и особенных черт в учениях И. Канта и Г. В. Ф. Гегеля, отразивших глубинные перемены социальной жизни и деятельности людей.

Keywords: law, society, moral, freedom, ethics, theoretical mind, practical mind, morality, Kant, Hegel.

Глубокие идеи похожи на те чистые воды, прозрачность которых затемнена их же глубиной.

Клод Адриан Гельвеций

Современный мир как на Западе, так и на Востоке невозможно представить и интерпретировать вне того гигантского духовно-нравственного импульса в понимании ценностей государственных институтов, которые были сформированы в период развития западноевропейского общества на рубеже ХУШ-Х1Х вв. Это время наполнено коренными изменениями социального мироустройства. Великая французская революция ознаменовала собой колоссальные перемены в устройстве и организации социальной жизни европейских стран.

Философия и общество, № 2 2018 61-74

DOI: 10.30884/jfio/2018.02.05

Эпоха, о которой мы сегодня говорим, особая, и многие мыслители того времени по-особому выражали, переживали и понимали «дух своего времени». Век Просвещения мыслился по-разному. Так, родоначальник немецкой классической философии И. Кант ответил на вопрос «Что такое Просвещение?» ясно и по существу. «Просвещение, — писал И. Кант в 1784 г., — это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-то другого. Несовершеннолетие по собственной вине — это такое, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Sapere aude! — имей мужество пользоваться собственным умом! — таков, следовательно, девиз Просвещения» .

Характерно, что начиная с эпохи Просвещения все чаще встречаются элементы новой, нравственной мотивации законопослушного поведения граждан, что не является типичным для предшествующей западноевропейской традиции. В значительно большей степени, чем до этого времени развития (когда юридическое мышление и поведение были аргументированы ссылками либо на природные, либо на религиозные ценности), мы сталкиваемся с попытками принципиально иначе объяснить мораль и право. Метафизические способы обоснования правовых реалий строились в основном так: во-первых, исходя из того, что право является необходимой производной природного начала (которое, в свою очередь, устанавливается либо отдельным человеком, либо обществом); во-вторых, что право должно соответствовать религиозному долгу и разумным основаниям социальной жизни, поскольку оказывается выгодным всем членам общества.

Феномен права, хотя и рассматривался в качестве относительно самостоятельной сферы в жизни людей, поначалу мыслился в качестве рядового предмета философской рефлексии, и философы еще не выделяли его специфики. А вот становление философии права, которое как раз и приходится на период становления немецкой классической философии, многое меняет. Поскольку это один из самых исследованных периодов в истории развития европейской философии, отметим лишь то, что непосредственно относится к

правовому порядку и что еще не стало предметом специального исследования.

Существенное отличие периода конца ХУШ в. состоит в том, что если предшествовавшие учения о праве характеризовались либо эмпирическими обобщениями правовых норм (как учение Аристотеля, который описал несколько десятков правовых систем древности), либо умозрительными построениями с использованием элементов диалектики (как у Платона), то начиная с немецкой классической философии в процессе изучения впервые наступает период разработки целостного отражения юридических явлений и процессов, в том числе специально разрабатывается методология исследования права. Системный характер в понимании права — то, что отличает классическую немецкую философию от предшествующих периодов развития философского сознания.

Именно в немецкой классической философии происходит становление философии права в качестве самостоятельной философской дисциплины, вобравшей в себя многообразие приемов и способов познания политико-правовой сферы жизнедеятельности общества. Только с этого времени можно в строгом смысле говорить о развитии понятия права на философском уровне. Этому предшествовала системная разработка онтологии и гносеологии социального на протяжении длительного и сложного развития западноевропейской философской рефлексии, научного и духовного развития Европы в целом.

В классической немецкой философии И. Канта (1724-1804 гг.) и Г. В. Ф. Гегеля (1770-1831 гг.) сформулирована новая философ-ско-методологическая система координат, в которой выделяются этические и правовые начала в жизни общества в качестве особых системных образований, соотносимых с другими близкими по назначению и влиянию социальными сферами и институтами жизни общества. Эта методология позволила, с одной стороны, логически завершить философскую разработку идеи естественного права, а с другой — преодолеть «горизонт» отграничения и обособления этой идеи от других сфер социальной жизнедеятельности, выйти за пределы ее трактовки вне динамики социального целого. Именно поэтому уже на основе методологии, предложенной И. Кантом и Г. В. Ф. Гегелем, получили свое развитие такие значимые сегодня интерпретации правового порядка, как историческая,

социальная (в том числе и марксистская, которая доминировала в России времен СССР), позитивистская и герменевтическая фило-софско-правовые теории права. Без расширения горизонтов видения права, которые были раздвинуты в рамках немецкой классической философии, названные школы и позиции вряд ли были бы возможны.

И. Кант и Г. В. Ф. Гегель впервые рассматривают право не обособленно, отдельно от всех других факторов социальной жизни, не само по себе, в отрыве от других процессов жизнедеятельности общества, но в неразрывной связи с базовыми для социальной жизни основаниями — свободой и разумом как атрибутами бытия человека. При этом Кант исследует мораль, как и право, необычно. Для него ни мораль, ни право не существуют в той же плоскости, в какой существуют философия и наука. Для их объяснения И. Кант предлагает другой взгляд в сравнении с существовавшими до этого времени подходами.

Мораль и право не являются продуктами так называемого теоретического разума. Кроме того, мораль и право представлены в жизни общества не в качестве того, что существует непосредственно в социальном опыте, но существуют как бы вне воспринимаемых фактов действительности. Поэтому философ полагает, что моральные и правовые действия не могут быть поняты исключительно в логике рассмотрения причинно-следственных отношений, из которой исходит всякая наука. Он полагает, что причины их появления в сознании человека выходят за пределы так называемого феноменального, то есть вне данного в наблюдении, опыта. Они как бы «перешагивают за рубежи» сущего и явного, поверхностного и имеют причины перемен вне того, что досягаемо для эмпирического опыта. К этим процессам относятся этические и правовые явления. Основания этических и правовых начал не имманентны (то есть внутренне присущие чему-то), а трансцендентны, лежат за пределами досягаемости рационально изучающего их человека. Нельзя сказать точно, откуда эти основания возникли у людей. Поэтому И. Кант против так называемого натурализма в сфере этики и права, который фиксирует видимое, явное.

Взятое в целом, право понимается как трансцендентальный предмет, то есть такой, который выходит за пределы мира наблюдаемых явлений и не может быть исчерпывающе понят и объяснен

в пределах только теоретического разума. Право рассматривается в качестве некоего ноумена (того, что противостоит феноменам, не фиксируется в мире только явленного опыта и отражаемого теоретическим разумом). К этому ноуменальному миру невидимого для теоретического разума И. Кант относит прежде всего свободу, бессмертие души и идею Бога. Вне этих величин, полагает философ, нет и самого человека. Именно в реальной свободе, в представлении о бессмертии жизни, в самой идее Бога и «живет» Человек. В этом ноуменальном мире (то есть в мире, который оказывается недосягаемым для его познания) существует правовой порядок постольку, поскольку он связан со свободой человека.

Родовым понятием, отмечает И. Кант, в этом ряду является понятие свободы воли. Свободная же воля есть только у человека, поскольку лишь он обладает разумом. Только человек как личность в моральном поступке подчинен «только своему собственному и, тем не менее, всеобщему законодательству» . На этом основании И. Кант формулирует и само понятие права: «Право — это совокупность условий, при которых произвол одного (лица) совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы» .

Этим утверждением И. Кант впервые в истории философии разделяет разум человека на теоретический (познающий, который он называет «чистым») и практический (регулирующий поведение людей в соответствии с пользой и выгодой). Чистый разум — познающий, и на вершине его приоритетов возвышается поиск истины. Практический разум — действующий, ориентирующий поведение человека в его практике, устремлен несколько в другую сторону. Он стремится к выгоде, пользе в пространстве поступков, действий человека. А поскольку у этих видов разума различны и предметы их интереса, и горизонты видения реальности, постольку представленные в их пределах понятия и категории содержательно могут и не совпадать.

И. Кант полагает, что право может быть отнесено лишь отчасти к сфере теоретического разума, а другим своим полюсом оно находится «в пределах» практического разума. Поскольку оно «задается разумом», постольку в этой части оно может быть отнесено к теоретическому «измерению». Более того, поскольку только разум обладает способностью создавать себе ограничения на основании принимаемых понятий и законов, то он (теоретический разум) яв-

ляется предпосылкой права. Сущностью же разума (и практического, и теоретического) является свобода.

Право соотнесено И. Кантом с областью практической свободы человека, ибо только человек обладает способностью «самостоятельно начинать ряд событий». И в этом отношении философ противопоставляет право природным событиям (прежде всего данным), теоретическому разуму, которые абсолютно подчинены причинно-следственным отношениям и несовместимы со свободой. Человек же (в качестве существа, обладающего свободой) «выходит за границы природной необходимости», и потому его поведение не «укладывается» в логику природного «измерения». Свобода человека задана не его природой, а «принципом долженствования», долгом. Долг — своего рода камертон, который делает человека личностью. Именно долг, по Канту, является источником не только морали, но и права.

Согласно введенному различению, у права и морали общий корень — свободная воля людей. А это сфера практического разума. Выявление данной глубинной взаимосвязи между правом и моралью, заявленное И. Кантом и мотивированное различием теоретического и практического видов разума, стало несколько позднее в русской философии права основной, базовой идеей, во многом определившей направленность и содержание ее исторической динамики.

Согласно кантовской трактовке, право — это форма и условие свободы (объективная его сторона) и одновременно оно (в субъективном смысле) есть ограничение свободы каждого человека осознанием необходимости его «согласия с такой же свободой каждого другого, насколько это возможно по всеобщему закону» . Именно единство субъективного и объективного начал в системе права определяет его особенности, и это единство находит свое выражение в пространстве того, что И. Кант называет практическим разумом, который соотносится не только с социальным как таковым, но и с индивидуальным (точнее, личностным) началом. Социальность при этом как бы «заслонена», затенена самой исходной методологической установкой философа.

Правовой порядок И. Кант связывает с подчинением человека норме в конкретном поступке. Этот поступок, согласно убеждению философа, коренится в сфере нравственности, где человече-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ский разум обнаруживает истину и где идеи становятся истинными причинами. Оценивая кантовскую позицию, мы убеждаемся в том, что И. Кант как бы смещает правовые явления и процессы в сторону человека как индивида, его свободной воли и утверждает, что способами утверждения и «конституирования» свободы располагает не государство само по себе, а гражданское общество как сфера взаимодействия людей. Гражданское общество — это сфера реализации потребностей и интересов людей, отношений собственности, корпоративных связей. И в этом смысле не государство, а человек и гражданское общество являются основными сторонами («контрагентами») правового порядка, который утверждается собственно волей и разумом людей. «Природа захотела, — отмечает И. Кант, — чтобы все то, что выходит за пределы механического устройства животного существования, он (человек. — В. А.) производил исключительно из себя самого и чтобы он не заслуживал никакого другого счастья или совершенства, кроме тех, которые он сам создал» .

Кант полагает, что именно правовой порядок является важнейшей социальной задачей человека, которую он призван разрешить для достижения всеобщего правового гражданского общества. Предназначение человека и пути его совершенствования не могут быть реализованы вне правового порядка (или вне правового государства, что является одним и тем же) — тот ключевой вывод, к которому приходит И. Кант и который как своего рода эстафету принимает Г. В. Ф. Гегель. Свобода — основная ценность, к которой призван стремиться человек. Но в то же время человеческая свобода невозможна без своего рода берегов, она не безгранична. Есть еще долг и обязанности человека (на них делает акцент Кант), и есть еще разум (акцент Гегеля). Своего рода берегами и является правовой порядок. Поэтому и Кант, и Гегель увязывают понятие свободы с определенными правилами-нормами, с правовым порядком, которые являются «разумным долгом» человека перед государством для того, чтобы свобода была по сути возможной.

Пожалуй, мы не найдем в философско-правовой литературе имени, которое бы признавалось более значительным в области становления философии права, чем Г. В. Ф. Гегель. И это делает излишним специальное рассмотрение его учения в целом и гегелевской философии права — в особенности. Такие исследования

представлены в российской правовой школе весьма обширно, и выполнены они на высоком уровне. Тем не менее ряд существенных для исследуемой темы выделенных И. Кантом особенностей этого до сих пор являются непонятыми, как бы остающимися в тени. Однако на них следует обратить пристальное внимание, для того чтобы понять «контекст» правовых рефлексий.

Наряду с тем, что некоторые авторы называют «методологическим континуитетом» (то есть преемственной связью с предшествующей традицией), Г. В. Ф. Гегель вносит в процесс осмысления феномена права ряд оригинальных и исключительно плодотворных идей, позволивших рассмотреть по-новому правовую сферу жизнедеятельности общества. Прежде всего это мысль о том, что право является сферой развития абсолютного разума (мышления) на стадии объективного духа. Объективный дух, в свою очередь, по Гегелю, есть форма реальности, которая порождена абсолютной идеей, в которой свобода имеет место как «наличная необходимость». И далее философ утверждает, что свобода как явление духа является вообще почвой права и само по себе оно духовно. На этом основании Гегель обобщает: право есть вообще свобода как идея . Это утверждение — своего рода рефрен, который подчеркивает философ во всем тексте работы и который отражает существо гегелевского учения о праве.

При этом философ исходит из принципа духовного единства мира. Именно поэтому верное суждение о праве невозможно, полагает Гегель, если сосредотачиваться на отдельных его сторонах и свойствах. Необходимо в сфере философии «восходить» к идее права. Основная методологическая установка Гегеля связана с убеждением в том, что конкретные явления и процессы в сфере права могут быть поняты и адекватно представлены только в их взаимосвязи (как логической, так и исторической) с тем целым, к которому они принадлежат. А это целое выражено как идея права (которая возникает на стадии развития объективного бытия духа, сознания).

Идея правового государства, выраженная у Г. В. Ф. Гегеля достаточно определенно, чаще всего тесно увязана с действенной системой права, посредством которой свободные граждане (а условием этой свободы и является деятельность в согласии с правовой нормой) осуществляют свой жизненный выбор. Для реализации

свободы необходимыми являются следующие условия: возможность каждому человеку пользоваться своими силами так, как он желает, а также открытый доступ к государственным должностям. Такое правовое государство и есть реализованный правовой порядок, как таковой он не является стеснением или ограничением свобод граждан. Ограничению подвергается лишь произвол индивидов, а ограничение произвола не ущемляет свободы человека, но создает предпосылки и основания для нее. Мерой же для ограничения произвола являются разум и законы, которые совместимы с принципом справедливости.

При всех отмеченных выше различиях в подходах и позициях в отношении к праву в целом западноевропейское философское сознание оставалось (вплоть до И. Канта и Г. В. Ф. Гегеля) приверженным идее естественного права как ключевому и доминирующему основанию правовых порядков. Однако на основе оценки и создания альтернативной методологии, сформированных в период немецкой классической философии, к середине XIX в. появляются и полярные ей естественно-правовые концепты права.

Относительно происхождения правового начала в обществе в XVIII в. существовало несколько альтернативных позиций. Наиболее популярной и распространенной стала концепция того времени — так называемая историческая школа права. Ее разрабатывали такие видные исследователи, как Р. Иеринг, А. Меркель, Ф. К. Са-виньи. Кроме того, подобного рода методология была позднее использована в теориях «позитивного, положительного права», она стала особо популярной к концу XIX в. Необходимо отметить, что в рамках исторической и позитивистской школ права возникло множество различного рода «ответвлений».

Развитие названных направлений исследования права стало возможным благодаря именно методологическому «расширению» позиций философского видения права, которое осуществили в философии права И. Кант и Г. В. Ф. Гегель. Так, положение Гегеля о «духе народов» как источнике права было воспринято исторической и позитивистской школами права (в действительности близкими по исходным методологическим позициям именно Гегелю) в том смысле, что существует органическая связь между характером исторического сознания народа и присущей ему правовой системой. А поскольку эта связь, в сущности, является определяю-

щей, то ряд теоретиков права полагали справедливым отказ от «универсального понимания принципа справедливости».

Эта позиция, собственно, дополняет кантовское понимание права, которое «порождено свободой» и соотносимо прежде всего с нравственной идеей, понимаемой в абсолютном смысле. Гегель уже само государство определяет как «действительность нравственной идеи». Изменения же нравственности ведут к изменению правовых норм и порядков. В них выражены и изменения отношений собственности, свободы личности, что обусловливает в конечном счете также динамику преступности в их массовом масштабе. Если же мы обратимся к тому, что происходит в современном российском обществе, то убедимся, насколько гениально Г. В. Ф. Гегель выразил связь между тем, как понимает свободу современный человек, и как он соотносит ее с ценностью отношений собственности в обществе. Это соотношение, упрощенно говоря, находит свое отражение в динамике количественных и качественных показателей динамики преступности и процессов правового порядка. Мы наглядно видим, что не только бытие людей отражает их сознание, но и обратное влияние сознания на реальный процесс жизнедеятельности людей не менее существенно.

Гегель считал, что в целом мировой исторический процесс -движение к свободе, которое осуществляется посредством осознания народом необходимости. Свобода, как и у Баруха Спинозы, у Гегеля неразрывно связана с необходимостью. Она коренится именно в сознании народа. Не элита, а народ, согласно позиции мыслителя, является субъектом расширения поля, пространства свободы посредством осознания необходимости. Прогресс состоит в постепенном осознании и возвышении идеи свободы народом. А форма реализации этой свободы и есть, по существу, правовой порядок, то есть, как это ни парадоксально звучит, выражена через необходимость установления и соблюдения правового порядка. И этим позиция Г. В. Ф. Гегеля отличается от воззрений Б. Спинозы и Г. Фихте, сводивших свободу только к познанию необходимости. У Гегеля сфера свободы выходит за пределы гносеологии и реализуется в практической деятельности людей. Мыслитель полагает, что свобода не исчерпывается в познании.

Отмечая этот практический аспект реализации свободы в деятельности, Г. В. Ф. Гегель выводит процесс «освобождения» людей в политическую плоскость, не ограничиваясь теорией познания. Видный российский исследователь творчества Гегеля Т. И. Ойзер-ман отмечает: «Наоборот, у Гегеля прогресс свободы совпадает, по сути, с прогрессом демократизации форм государственного управления (курсив мой. — В. А.). Действительность конкретной свободы — государство и осуществление идеи права» . Именно государство и устанавливаемый им правовой порядок оказываются в учении Гегеля выражением и «организацией» идеи свободы в рамках конкретного общественного организма. Это положение в современную эпоху имеет актуальное значение, его нельзя игнорировать при оценке и анализе того, что происходит в современной России, вступившей уже во второе тысячелетие XXI в.

Вторым принципиально значимым пунктом гегелевской методологии, которая, несомненно, не утратила своего значения и для понимания современного российского общества, является утверждение Гегеля о том, что право должно рассматриваться не только как элемент государства, оно является в первую очередь продуктом и элементом жизни гражданского общества. Гражданское общество, исходя из своих потребностей и интересов, «создает и поддерживает право как собственный институт». Именно гражданское общество, по убеждению Гегеля, конституирует государство и право как его атрибутивную функцию.

Истоки права находятся не в индивидуальных представлениях, а в социуме, они исходят от людей. И вместе с этим каждый человек уже обладает меркой правового пространства, ибо человеку дана внутренняя его сущность, которая говорит о том, как должно быть по закону. Личность способна соотносить «предписатель-ную» силу закона с самой нормой закона. Другое дело, в какой мере человек способен контролировать обстоятельства и условия реализации своих интересов и потребностей, насколько законодатель способен предусмотреть меру и пределы дозволенного в поведении людей, имея в виду свободу каждого как условия свободы всех.

Важным и существенным положением философии права у Гегеля является утверждение о том, что почва правового находится в сфере духа. Но потому, что дух не является единым в себе и имеет противоположные стороны, отношения которых выражены как

противоречия духа, он фиксирует то обстоятельство, что бытие правового одно, а должное правового — другое, то есть сущее и должное порой расходятся между собой буквально до противоположного. Это положение, как ни странно, убеждает Гегеля в необходимости философского осмысления правового, разумного осмысления правового. Однако такого рода исследования права приводят его к выводу о том, что натуралистическая легитимация права, господствовавшая в век Просвещения, все же несостоятельна.

На этой основе Г. В. Ф. Гегель приходит к заключению о неправоте И. Канта, предлагавшего конструировать идеал права на основе должного. Было бы неверно всегда исходить из некоего образца того, «как должно быть». Легитимация правового пребывает в праве как в целом, в факте его разумности. Естественное право, взятое в целом, и разумно, и действительно. Отсюда знаменитое положение гегелевской философии права о том, что «закон есть разум предмета», и далее — знаменитое положение «все разумное действительно, а все действительное разумно» .

Особый интерес представляет собой обоснование этого тезиса. Гегель полагал, что Дух, абсолютный разум, в своем развитии проходит три стадии своей динамики. Первая из этих стадий — субъективный дух. Этой стадии соответствуют антропология, феноменология и психология. А вот право, мораль и нравственность относятся, согласно Гегелю, к стадии объективного духа. Именно поэтому «Философия права» Гегеля состоит из соответствующих частей: «Абстрактное право» — «Моральность» — «Нравственность». Соответственно этой логике последний раздел каждой части завершается синтезом тех противоположных начал, которые были вскрыты философом в предыдущих двух разделах. Так, абстрактное право имеет в качестве исходного, начального отношения понятие собственности. Далее движение в сфере права выражено в следующей форме — в понятии договора. Вторая часть включает отношения «умысла и вины», «намерения и блага», завершается эта часть категориями «добро» и «совесть».

Третья часть именуется философом как неправо. Эта часть посвящена понятию «нравственность». Ее разделами являются: семья, затем гражданское общество; завершается эта заключительная часть работы разделом «Государство». И в итоге, согласно логике

Гегеля, государство является своего рода синтезом семьи и гражданского общества.

Нравственность (иначе говоря, социальная этика) является также синтезом (единством) абстрактного права и морали. И его названная выше триада семьи, гражданского общества и, наконец, государства является своего рода институтами, которые обнаруживают и выражают волю индивидов в едином социальном целом. В каждом из них собственные основания. Семья — это институт, основанный на чувствах. А вот гражданское общество — институт, возникающий в результате того, что индивиды уже вне семьи выражают свои частные интересы. Это единство отдельных людей, которое представлено в различных сословиях: сельскохозяйственном классе, промышленном классе и так называемом коммерческом классе. Каждое из сословий зависит от особенностей своей работы и соответствует типу мышления. Особо значим так называемый правящий класс, который особенно зависит от мышления.

Право возникает и существует на почве процессов регулирования отношений в гражданском обществе. Отсюда следует ключевая роль гражданского общества. Ведь именно на его уровне возникает потребность в правосудии, которое призвано регулировать отношения между людьми на основе опубликованных законов. При этом обнаруживается необходимость полиции как инструмента государства и гражданского общества. Право понимается Гегелем как необходимая форма реализации свободы граждан. Иначе говоря, право и создает те берега, без которых невозможна свобода в обществе. Право существует как своего рода предпосылка свободы в обществе. Несомненно, что гегелевское философско-пра-вовое учение представляет собой «вершинную точку» в развитии теории права. После Гегеля была возможность либо развивать его систему права, либо критиковать ее, что и случилось.

При этом Г. В. Ф. Гегель исходит из принципа духовного единства мира. Именно поэтому верное суждение о праве невозможно, полагает Гегель, если сосредотачиваться на отдельных его сторонах и свойствах. Необходимо поэтому в сфере философии «восходить» к идее права. Основная методологическая установка Гегеля связана с убеждением в том, что конкретные явления и процессы в сфере права могут быть поняты и адекватно представлены только в их взаимосвязи (как логической, так и исторической) с тем це-

лым, к которому они принадлежат. А это целое выражено как идея

права (которая возникает на стадии развития объективного бытия).

Особой вехой в развитии философско-правовых теорий права стал марксизм, который, несомненно, сохраняет потенциал своего влияния на ход современного исторического развития. Характерно, что в студенческие годы К. Маркс вошел в круг младогегельянцев и идеалистов. Только к середине 40-х гг. XIX в. он, как и Ф. Энгельс, покидает почву идеализма и формирует материалистическую философию права. С этого времени политико-правовая сфера рассматривается ими как своего рода надстройка, которая, возвышаясь над экономическим базисом, выполняет функции легитимации власти. Право — это воля господствующего класса, возведенная в закон. Это положение «вторичности права» сыграло негативную роль в политической практике деятельности социалистических государств. Однако развитие названных направлений исследования права стало возможным именно благодаря методологическому «расширению» позиций философского видения права, которое осуществили в философии права И. Кант и Г. В. Ф. Гегель. Так, положение Гегеля о «духе народов» как источнике права было воспринято исторической и позитивистской школами права (в действительности близкими по исходным методологическим позициям именно Гегелю) в том смысле, что существует органическая связь между характером исторического сознания народа и присущей ему правовой системой.

Литература

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. М., 1990.

Кант И. Что такое Просвещение? / И. Кант // Собр. соч.: в 8 т. Т. 4. М., 1994.

Кант И. Основоположения метафизики нравов / И. Кант // Собр. соч.: в 8 т. Т. 4. М., 1996.

Ойзерман Т. И. Свобода и необходимость в философии Гегеля // Вопросы философии. 1994. № 12.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх