Контрафактные экземпляры

Я, Шмонин Сергей, занимаюсь частной юридической практикой в сфере товарных знаков и авторских прав с 1996 года. Данная статья — мой профессиональный взгляд на то, что происходит в России под видом борьбы с контрафактом.
Чтобы понимать Закон, нужно знать русский язык и обладать логикой размышления. Первая проблема России — отсутствие базовых знаний. И у судей, и у предпринимателей. Давайте вместе исправлять эти недостатки.
Разберёмся с основными нормами и понятиями Закона.
П. 4 ст. 1252 ГК чётко говорит, что такое контрафактный материальный объект — это вещь, товар, на котором КЕМ-ТО незаконно размещены или воспроизведены товарные знаки или произведения правообладателя.
Нужно понимать, что изначально товарный знак и произведение находится только в виртуальной форме — в компьютере. Это виртуальные объекты.
Всего два глагола русского языка определяют способы использования товарных знаков и произведений (объектов авторского права) — размещать и воспроизводить. Это — синонимы. Смысл этих слов, как и норм п. 2 ст. 1484 ГК для товарных знаков и п. 2 ст. 1270 ГК для произведений одинаковый: наносить на товар или воплощать в форме товара товарные знаки и произведения может только правообладатель или кто-то с разрешения правообладателя.
Контрафактный товар или не контрафактный — это юридический факт о том, разрешал или не разрешал правообладатель производителю или импортёру от производителя размещать и/или воспроизводить свой товарный знак или своё произведение на товаре и ввозить оптом на территорию России или нет.
В России правообладателям верить нельзя! Особенно ООО «Маша и Медведь», Smeshariki GmbH, ООО «САК Мельница», Robert Bosch GmbH, Outfit7 limited (игрушка Кот Том), ЗАО «Аэроплан» (Фиксики) и многим другим. Все перечисленные компании сами организуют ввоз в Россию «легального контрафакта», чтобы потом наживаться на предпринимателях в судах. Чтобы понимать этот глобальный обман, нужно просто просмотреть данные Федеральной таможенной службы России в форме писем о товарных знаках и иных правах этих компаний в отношении ввозимого товара. Никто из перечисленных компаний не оформляет лицензионные договора с производителями и импортёрами товаров на использование товарных знаков и произведений, то есть юридически НЕ РАЗРЕШАЕТ использовать объекты своих прав (в силу норм ст. 1489, 1490 ГК). А почему Таможня разрешает ввоз этих формально не разрешённых товаров??? Некомпетентность и коррупция!! Ведь правообладатели наживаются на «легальном контрафакте», не выплачивая Государству таможенные пошлины, занижая таможенную стоимость товара с объектами своих прав.
Таким образом, можно точно сказать, что основные «борцы с контрафактом» сами организуют ввоз этого «контрафакта» в Россию. Чаще из Китая.
Борьба с контрафактом основных игроков судебных дел — это фикция, инсценировка с фальсификацией всех доказательств. И это очень легко доказать.
Ежегодно в арбитражных судах России рассматривается более 3 000 дел с требованием компенсации за продажу… легального товара. Все дела похожи друг на друга как близнецы: пришли в магазин, купили, сняли скрытое видео, прислали претензию, подали иск в суд с требованием компенсации.
Рассмотрим пристально и профессионально такие дела.
Скрытая видеосъёмка процесса покупки товара — это сразу 2 уголовных преступления: незаконный оборот аппаратуры для скрытого сбора данных (ст. 138.1 УК) и нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК). Суды всё знают, но игнорируют эти факты. Почему? Ответ ниже.
Далее обязательный тупой аргумент Истцов, что скрытая видеосъёмка покупки товара — это «самозащита прав». Ст. 14 ГК устанавливает, что самозащита прав — это действия по ПРЕСЕЧЕНИЮ нарушения прав, а не его фиксация. Ст. 14 ГК предполагает, что нужно заявить продавцу, чтобы он не продавал контрафактный товар, если это нарушает права правообладателя, но… мы же выяснили, что борьбы-то и нет никакой, есть фикция, инсценировка. Поэтому закупщик Истца сам просит продать ему «контрафакт», всё это фиксирует на скрытую камеру, получает чек и … всё это потом описывается в иске как факт нарушения прав. Враньё и обман!
А сейчас — внимание! Разоблачение сути исков «судебного рэкета».
Мы выше уже выяснили, что товарный знак и произведение — виртуальные объекты прав правообладателей, которые первоначально находятся только в памяти компьютера и на экране монитора. Размещение товарного знака — суть прав на товарный знак, воспроизведение (изготовление копии или экземпляра) произведения (персонажа) — это суть права на объект авторских прав. Это закреплено в п. 2 ст. 1484 ГК и п. 2 ст. 1270 ГК.
Товар — объект материальный. Это — вещь. Товар — всегда объект прав продавца товара. Свободно (!) продавать свой товар — конституционное право собственника товара (ст. 34 Конституции РФ + ст. 129 ГК).
Товар и товарный знак или произведение — разные объекты (ст. 128 ГК).
Товар и товарный знак, произведение не связанные друг с другом объекты прав (ст. 1227 ГК).
Любой иск «судебного рэкета» имеет в начале описание: там-то и там-то продавался товар «на котором имеется изображение …», например, Маши и Медведя. Истец всегда пишет в иске, что на момент продажи товара на товаре УЖЕ имелись нанесённые (размещённые) товарные знаки и произведения Истца. То есть, всегда во всех исках известно, что продавец НЕ РАЗМЕЩАЛ и НЕ ВОСПРОИЗВОДИЛ объекты прав Истца, то есть, не совершал противозаконных действий с объектами прав Истца — правообладателя, то есть, не совершал правонарушение.
Продажа легального товара — не является нарушением прав на товарный знак.
С 2013 года арбитражными судами России рассмотрено более 10 000 подобных дел и ни в одном не было установлено ни одного факта контрафактности проданного товара и ни одного факта нарушения прав правообладателей фактом продажи легального товара.
Более 10 000 фиктивных дел с суммой требования более 10 000% от цены «спорного» товара, купленного у Ответчика (например, 200 рублей — товар, требование компенсации в 20 000 рублей — это 10 000%).
А ст. 1252 ГК говорит о разумности, справедливости и соразмерности компенсации масштабу нарушения права. Смешно!
И тут мы плавно пришли к печальной теме… коррупции в судах. Мы не будем её рассматривать, это сделают компетентные органы. Просто для статистики: на 10 000 судебных арбитражных дел Криминал заработал по официальной статистике Верховного суда примерно от 5 до 10 миллиардов рублей (после моего письма Председателю ВС Лебедеву В. М. данные скрываются). И вы думаете, эта Машина Беспредела остановится? Смешно!
Печальный итог таков: никакой системной борьбы с контрафактом в России не существует. Существует «судебный бандитизм» в форме «судебного рэкета». Занимаются этим не сами правообладатели, а те криминальные группы лиц, которые имеют коррупционные связи с судами и правоохранителями. Этим «борцам» правообладатели выдают доверенности пачками и… с ними делят криминальные денежки, полученные от честных предпринимателей.
В этом есть большой иностранный след, наверняка участие разведок и борьба на политическом уровне с Россией. Например, бизнес Маши и Медведя принадлежит неким лицам из Лас-Вегаса, США, а управляется этот бизнес сбежавшим в 1992 г в США физиком-ядерщиком из Новосибирска, которому в США дали приют, новое образование, сделали управляющим сети игорных клубов в России в начале 2000-х, потом в 2008 году он через компанию ISB ADVANCE CORP (Регистрационный номер Е0236842007-5; 2215-Б РЕНЕССАНС ДРАЙВ, ЛАС ВЕГАС, НВ 89119, США; оформлена на сына) из Лас-Вегаса учредил фирму «Анимаккорд» и в 2010 г. ООО «Маша и Медведь». Мультик финансировала американская игорная мафия. А сейчас доходы ООО «Маша и Медведь» идут на финансирование интересов США внутри России (намекнуть каких?). Не верится? Зря. Всё подтверждено фактами.
Уважаемые правообладатели! Вам хочется больших денег. Всё понятно. Вы часто идёте к этим деньгам криминальным путём. Это тоже понятно. Коррупция на таможне, коррупция в судах. Это тоже понятно. Я очень прошу вас только об одном — давайте называть вещи своими именами. Чтобы наивным и юридически неграмотным предпринимателям нашей страны (думаю, таких — 90%) не казалось, что вы — хорошие, а те, кто покупают ваш товар и потом ещё и платят вам компенсации — плохие, а судьи — прям святые.
Уважаемые правообладатели! Начните с себя. Откажитесь от Криминала. И всё потихоньку начнёт налаживаться.

Новинки в законодательстве

Технологии развиваются, и должны развиваться законы, в том числе и в сфере интеллектуальной собственности, уверена Мария Кочубеева, директор департамента судебной работы Otto Group. «Кто слышал 10 лет назад о «крипте» и биткоинах? А они здесь, отсидеться не получится. Пенсионный возраст-то повысили», – заявила она и рассказала о последних новеллах в отрасли. Так, уже 27 июня вступит в силу закон, по которому на промышленные образцы как вид интеллектуальной собственности можно будет получить временную правовую охрану.

Практика Цифровизация, которая принесет прибыль: задачи Роспатента в 2019-м

А еще Госдума сейчас рассматривает законопроект № 573466-7, который поможет решить конфликты между тремя и более правообладателями одного объекта, если они не могут договориться по поводу совместного использования. Сейчас закон требует единогласного одобрения сделки, что грозит тупиком в случае, если кто-то из голосующих не согласен с общим решением. Законопроект же устанавливает, что в таком случае хватит большинства голосов, а это значит, что для двух правообладателей несогласие третьего помехой не станет. «У данного законопроекта есть один явный минус – он не защищает права правообладателя, который остается в меньшинстве», – так об инициативе отозвалась принявшая участие в конференции Юлия Фадеева, главный юрисконсульт «Газпромнефть НТЦ».

Виктория Галковская, заместитель начальника управления организации предоставления государственных услуг Роспатента, рассказала о законодательных инициативах ведомства в рамках в рамках национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации», и о том, как будет повышаться эффективность взаимодействия патентного ведомства с участниками рынка. Для регистрации передачи прав на интеллектуальную собственность Роспатент собирается использовать блокчейн. Сейчас требуется подача заявления в Роспатент, подписание договора – ряд формальных требований. Потом эксперт проводит полнейшую верификацию соглашения практически вручную. «Использование распределенных реестров и блокчейна позволит практически в онлайн-режиме подавать такие заявления. Верификация будет происходить тоже с помощью блокчейна. Это поспособствует сокращению сроков, а кроме того, повысит надежность сделок», – подчеркнула Галковская.

Недобросовестная конкуренция = злоупотребление правом?

Елена Городисская, партнер Андрей Городисский и партнеры Андрей Городисский и партнеры Федеральный рейтинг группа Трудовое и миграционное право группа Интеллектуальная собственность группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Налоговое консультирование группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) × , рассказала о практике в злоупотреблениях исключительным правом. Она напомнила: в 2009 году случилось совместное постановление Пленумов ВС и ВАС 2009 года, в отдельных пунктах которого было прямо указано: суд может признать действия по регистрации товарного знака злоупотреблением правом, равно как и действия по защите своего права.

После этого в 2010 году было дело № А40-73286/2010 о товарном знаке Vacheron Constantin: в нем правообладатель оспаривал регистрацию схожего товарного знака производителя одежды. Нижестоящие суды признали, что нарушения не было и что такое сосуществование знаков допустимо. «Тем не менее в конечном итоге фирме-владельцу товарного знака удалось доказать, что у потребителя возникает ассоциация и действия являются не чем иным, как паразитированием на имени компании, – рассказала Городисская. – Мне кажется, именно это дело послужило толчком к тому, что суды стали обращать внимание на разъяснения пленумов. Суды оживились и перестали игнорировать доводы о том, что необходимо обращать внимание на поведение стороны в конкретной ситуации».

Еще одно «достаточно значимое» разъяснение, о котором напомнила юрист, – это справка «по вопросам недобросовестности поведения…» Президиума Суда по интеллектуальным правам. На момент выхода этот документ был интересен тем, что показал на возможность суда по собственной инициативе оценивать действия лиц по осуществлению своих прав, а также тем, что кассация может поднять этот вопрос, даже если этого не сделали нижестоящие инстанции, и даже отменить решение нижестоящих судов. «С моей точки зрения, это был сигнал к тому, что кассационная инстанция будет относиться к рассмотрению вопросов серьезно и судам лучше бы их, наверное, рассматривать изначально», – пояснила Городисская.

Кроме того, в этой же справке СИП определил контуры, критерии недобросовестного поведения, которые нужно изучать судам:

  • Информированность лица об использовании третьими лицами обозначения и его известности.
  • Предшествовавшее использование спорного обозначения.
  • Последующее использование спорного обозначения.

Разъяснили необходимость уточнить, был ли правообладатель проинформирован об использовании третьими лицами обозначения и о его известности. Также судам объяснили: нужно выяснять цель регистрации спорного обозначения.

Суды усвоили, что действия по подаче иска в защиту своего права на товарный знак нельзя квалифицировать как злоупотребление правом.

Также сам факт неиспользования правообладателем своего товарного знака не может квалифицироваться как злоупотребление правом.

Елена Городисская, партнер АБ Андрей Городисский и партнеры Андрей Городисский и партнеры Федеральный рейтинг группа Трудовое и миграционное право группа Интеллектуальная собственность группа Корпоративное право/Слияния и поглощения группа Налоговое консультирование группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) ×

По словам Дмитрия Марканова, управляющего партнера Patentus Patentus Федеральный рейтинг группа Интеллектуальная собственность × , судьи практически всегда ставят знак равенства между злоупотреблением правом и недобросовестной конкуренцией, они пишут их «через запятую». «В действительности же злоупотребление правом – это намного более древний институт, он упоминается еще в римском праве. Уже тогда было представление о том, что же такое злоупотребление. Например, когда ты чрезмерно сильно бьешь своего раба, делаешь это ради своего удовольствия – ты злоупотребляешь правом», – пояснил он. А недобросовестная конкуренция появилась только в конце XIX века вместе с Парижской конвенцией по охране промышленной собственности. Сейчас есть четкое определение недобросовестной конкуренции, иногда она может быть злоупотреблением правом, но не всегда.

Большинство специалистов и большая часть судей не понимают разницы между злоупотреблением правом и недобросовестной конкуренцией. Установив одно, они решают, что имеет место и другое.

Дмитрий Марканов, управляющий партнер Patentus Patentus Федеральный рейтинг группа Интеллектуальная собственность ×

Практика «Просвещение» выиграло иск на 4 млрд рублей у издательства-конкурента

В качестве примера он привел спор двух российских издательств – «Вентана-Граф» и «Просвещения» (дело № А40-253357/2017). В нем суд не усмотрел ни недобросовестной конкуренции, ни злоупотребления правом в том, что «Просвещение» зарегистрировало такой знак (он содержал символику, которая обозначает соответствие учебников Федеральному государственному образовательному стандарту), ни в том, что издательство на протяжении больше чем 10 лет позволяло другим участникам рынка с похожими товарными знаками использовать их. По словам эксперта, это привело к ситуации, когда участники рынка использовали знак и полагали, что делают все правильно, потом получили крупные иски, и теперь вынуждены уходить из рынка.

Яна Склярова, замначальника управления контроля рекламы и недобросовестной конкуренции ФАС, сделала акцент не на злоупотреблении правом, а на недобросовестной конкуренции. Она напомнила: формы недобросовестной конкуренции традиционно делятся на две группы – информационные (например, распространение недостоверной информации) и те, которые касаются использования интеллектуальной собственности.

Среди второй группы выделяется «нарушение-лидер» – введение в заблуждение: «Сфера применения этой недобросовестной практики очень широка как на социально значимых, так и на социальных рынках. Обмануть можно не только потребителя, но и заказчика на торгах». По словам эксперта, ключевая форма введения в заблуждение на потребительском рынке – размещение недостоверной информации на упаковке товара. «Это очень частая практика. Например, на рынке косметики».

Также часто имеет место недобросовестная конкуренция путем смешения. При такой форме нарушитель пользуется ошибкой потребителя, который просто реагирует на знакомую упаковку и покупает товар, который он не хотел покупать. «Например, сеть общепита «Елки-Палки» была воспроизведена в виде «Палок-Елок», – привела пример Склярова.

Как бороться с контрафактом?

Контрафакт – это товары, которые произведены не правообладателем и не с разрешения правообладателя. Как бороться с ним – рассказал Роман Ларшин, юрист Зуйков и партнеры Зуйков и партнеры Федеральный рейтинг группа Интеллектуальная собственность 16 место По выручке на юриста (Меньше 30 Юристов) 45 место По выручке Профайл компании × . «Нужно искать его в интернете, искать, кто продает контрафакт. Можно анализировать товары на торговых точках. Например, выискивать товары в магазинах», – предложил методы юрист. Есть и еще один способ – включение товарного знака, НМТП или объекта авторского права в Таможенный реестр объектов интеллектуальной собственности (ТРОИС). Этот способ работает, когда идет импорт или экспорт. «Преимущество – можно выдать запреты таможне на ввоз товара, наложить арест на контрафакт, привлечь к административной ответственности по 14.10 КоАП, а потом подать иск в арбитражный суд», – объяснил Ларшин.

В этом сюжете

  • Контрафакт, параллельный импорт и паразиты: проблемы интеллектуальной собственности 24 октября, 14:05

Но у таможни есть пределы: она может проверить только товары, которые находятся под таможенным контролем: «Если товар произведен в России и не идет на экспорт, то таможня тут бессильна». Также этот способ защиты не работает при параллельном импорте. А среди плюсов – таможня сама собирает доказательства, к тому же обстоятельства, установленные в материалах дела, можно по преюдиции использовать в суде.

Защита от контрафакта при помощи полиции тоже работает, но правоохранители зачастую не хотят выполнять свои обязанности, а потому заявителю нужно самому предпринимать активные действия по делу. Борьба с контрафактом с помощью антимонопольного органа встречается не так часто, рассказал Ларшин. Плюсы этого метода – широкие полномочия ФАС по истребованию доказательств, высокие штрафы в случае признания действий недобросовестной конкуренции. Но сложно добиться возбуждения дела, кроме того, рассматривать его будут «достаточно долго».

Наконец, «стандартный» способ борьбы с контрафактом – через суд. Ларшин посоветовал не включать в иск требование о взыскании убытков, потому что их сложно доказать. Лучше требовать компенсации, потому что к этому требованию суды относятся более лояльно. Также не стоит заявлять об изъятии товаров, если неизвестно, где они находятся. Не следует предъявлять и требования о запрете использования, так как это абстрактное требование, а судебные решения должны быть исполнимыми.

Как Конституционный суд на практику повлиял

В феврале 2018 года Конституционный суд вынес Постановление № 8-П, которым фактически узаконил параллельный импорт в России. Например, в своем решении КС запретил изымать из оборота и уничтожения оригинальные товары надлежащего качества.

Это постановление изменило меры ответственности «параллельных импортеров» – теперь правообладателям присуждают маленькую компенсацию, а уничтожение товаров стало практически невозможным, рассказал Дмитрий Марканов. «Кроме того, иногда параллельный импорт может быть даже разрешен. Четко прописаны случаи, когда можно отказать правообладателю в защите его права, если суд усматривает некое злоупотребление в его действиях», – добавил он.

При параллельном импорте не применяются такие же по тяжести меры ответственности, как при контрафакте.

После постановления КС практика складывается так: суды первой инстанции удовлетворяют иски об уничтожении, о компенсации и запрете использования товарного знака, а потом дела доходят до СИП, который отменяет требование об уничтожении, отказывает в абстрактных требованиях о запрете использования и направляет дело на новое рассмотрение.

В этом сюжете

  • ФАС назвала условия для легализации параллельного импорта 24 октября, 9:23
  • СИП определил компенсацию за параллельный импорт 20 сентября, 8:00

В связи с этим Марканов подчеркнул: не нужно включать в иск абстрактное требование о запрете использования, а требование о компенсации не нужно делать основным: «Вы боретесь не за обогащение, а за запрещение ввоза».

Требовать уничтожения товаров тоже можно, но это сложнее: нужно будет доказать, что спорные товары могут навредить жизни и здоровью граждан. По словам юриста, после постановления КС случилось только одно такое дело (№ А40-215750/2014). В нем эксперт признал, что товары не могут быть безопасно использованы. Суд прислушался и постановил уничтожить их, а СИП в марте 2019 года решение поддержал.

Марканов советует: чтобы защититься от параллельного импорта, лучше заявлять требование о реэкспорте товаров. Такое требование понятно судам, сама процедура не так затратна, как уничтожение, и легко контролируется. А контролировать ее нужно обязательно, ведь реэкспорт может произойти только «на бумагах», предупредил эксперт.

Программа – это не стихи

Мурад Ахмедов из Ильяшев и Партнеры Ильяшев и Партнеры Федеральный рейтинг группа Банкротство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения Профайл компании × рассказал о правовой охране компьютерных программ. Компьютерные программы защищены авторским правом, при этом такой подход порождает некоторые противоречия, рассказал юрист.

Похожи ли компьютерные программы, романы и стихи? Конечно, нет. Есть противоречие между природой компьютерной программы и стихами, потому что ценность программы в утилитарных функциях. Этот конфликт порождает определенные последствия и в практике.

Мурад Ахмедов, юрист Ильяшев и Партнеры Ильяшев и Партнеры Федеральный рейтинг группа Банкротство группа Корпоративное право/Слияния и поглощения Профайл компании ×

Он привел в пример дело № А40-141340/2015, в котором о программе спорили ИНЭК и РИСКФИН. «Изначально программа для ЭВМ охраняется как литературное произведение, то есть охраняется текст. Но в этом деле эксперт чувствовал, что программы родственные, несмотря на то что текст там был разный. Эксперт сделал вывод, что они заимствованные, а суд не взял на себя ответственность оценить это и не дал правовую оценку».

По словам эксперта, эта позиция похожа на американское дело 30-летней давности Whelan v. Jaslow, в котором последовательность, структура и организация работы компьютерных программ были признаны охраноспособными элементами компьютерной программы наряду с ее литературными элементами.

«Подобные судебные акты предоставляют защиту идее, хотя у нас прямо написано, что идеи и теории не охраняются», – подметил Дмитрий Марканов.

«Но эта позиция прожила недолго, до 1992 года. Дела Computer Associates International Inc. v. Altai Inc.», – продолжил Ахмедов. В этом споре суд признал подход слишком общим и предложил свою методику – трехступенчатый тест (известен как AFC-тест, или Abstraction-Filtration-Comparison test), который призван помочь в разрешении подобных споров. На первом этапе суд должен провести разграничение идей, заложенных в программе, от их объективного выражения, на втором – провести «фильтрацию», то есть отделить программный код от элементов, а на третьем – сравнить формы выражения двух программ и отсечь элементы, выявленные на этапе фильтрации. И только если после этого суд видит существенное сходство, он признает нарушение.

«Такой подход, который записан у нас в ГК, который просто говорит о том, что программа для ЭВМ защищается авторским правом, недостаточный. Нам нужно, может быть, дополнить тот режим, который есть сейчас, или дать какие-то комментарии по этому поводу, потому что суды вынуждены как-то юлить, чтобы защитить того, кто, по их мнению, прав. Сейчас же они просто следуют за экспертом», – рассказал Ахмедов.

Борьба за «Чику»

Адвокат Артем Гришин из Alliance Legal Consulting Group Alliance Legal Consulting Group Федеральный рейтинг группа Уголовное право группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Банкротство Профайл компании × рассказал о судебной защите авторских прав на музыкальные композиции, точнее на одну композицию.

Сочинский певец Руслан Кагарманов подал иск к Александру Ревве (известен под псевдонимом Артур Пирожков) из-за песни «Чика». Кагарманов заявил, что Ревва украл его песню «и вообще полжизни». В суде он пытался доказать свою правоту, в том числе и с помощью экспертизы. Эксперт, который составлял заключение, не обладал специальными навыками. Свою способность давать оценку музыкальному произведению объяснил тем, что умеет играть на баяне, а познания в лингвистике – тем, что является носителем русского языка. Суд признал такое заключение недостоверным и недопустимым, а в иске отказал.

Отказывая в удовлетворении исковых требований Руслана Кагарманова, суд особенно отметил, что само название музыкального произведения «Чика» не запатентовано и не является объектом исключительного права.

Артем Гришин, советник управляющего партнера Alliance Legal Consulting Group Alliance Legal Consulting Group Федеральный рейтинг группа Уголовное право группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Банкротство Профайл компании ×

Совместное использование: как и зачем?

Начальник управления по правовым и корпоративным вопросам «Газпромнефть НТЦ» Олег Самофалов рассказал об управлении совместной интеллектуальной собственностью. Актуальность этой темы для компании он объяснил тем, что зачастую наиболее оптимальный вариант проводить высокотехнологические проекты – объединяться с другими нефтяными компаниями, пояснил он. И, как правило, результат исследования представляет собой патент, объект авторского права в виде программных модулей или геологическую модель, то есть целый пул объектов, на которые надо распределить права и которые в одиночку, скорее всего, не были бы созданы.

По словам юриста, при распоряжении совместными интеллектуальными правами используются непоименованные в Гражданском кодексе договоры. Например, о замене одного из правообладателей. Предмет в этих непоименованных договорах упоминается расплывчато, а упор делается не на доли в праве, а на доли в получении доходов, ведь право едино и неделимо.

По словам Юлии Фадеевой, коллеги Самофалова, совместное правообладание перспективно, но существуют определенные сложности. Помочь может закон о введении долей в исключительном праве. «Доли помогут структурировать сделки и легче описать отношения сторон по договору, но это не исключит необходимость соправообладателей договариваться между собой и в некоторых случаях заключать соглашения о совместном использовании», – полагает юрист.

Поэтому даже с такими законодательными изменениями соглашения о совместном использовании не уйдут из оборота. В связи с этим Фадеева советует: «Чем раньше будет заключено соглашение о совместном правообладании и чем подробнее оно будет составлено, тем меньше разногласий возникнет в будущем у соправообладателей».

2. Физическое или юридическое лицо, которое не выполняет требований настоящего Закона, является нарушителем авторских и смежных прав.
3. Контрафактными являются экземпляры произведения и фонограммы, изготовление или распространение которых влечет за собой нарушение авторских и смежных прав.
4. Контрафактными являются также экземпляры охраняемых в Российской Федерации в соответствии с настоящим Законом произведений и фонограмм, импортируемые без согласия обладателей авторских и смежных прав в Российскую Федерацию из государства, в котором эти произведения и фонограммы никогда не охранялись или перестали охраняться.
Комментарий к статье 48
1. Пункт 1 имеет отсылочный характер и не несет особой правовой нагрузки.
2. Меры гражданской ответственности, применяемые при нарушении авторских и смежных прав, указаны в основном в ст. 49 и 50 Закона.
Кроме того, общие меры гражданской ответственности, предусмотренные ГК, также применяются к авторскому праву и смежным правам.
В частности, поскольку нарушение этих прав является деликтом, применимы нормы общих положений о возмещении вреда (ст. 1064 — 1083 ГК).
Применимы также общие нормы о защите гражданских прав (ст. 11 — 16 ГК).
Поскольку рассматриваемые нарушения могут причинить и моральный вред, подлежат применению нормы ст. 150, 151, 1099 — 1101 ГК.
К договорам, относящимся к использованию авторских и смежных прав, применимы нормы об ответственности за нарушение обязательств (ст. 393 — 406 ГК).
3. Уголовная ответственность за нарушение авторских и смежных прав практически ограничивается нормами ст. 141 УК РСФСР, которая не находит сколько-нибудь широкого применения.
В новом УК РФ нарушениям авторских и смежных прав посвящена ст. 146.
В соответствии с этой статьей уголовным преступлением является «незаконное использование объектов авторского права или смежных прав, а равно присвоение авторства, если эти деяния причинили крупный ущерб».
4. Меры административной ответственности за нарушения авторских и смежных прав содержатся в ст. 150.4 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях. Они касаются продажи, сдачи в прокат и иного незаконного использования экземпляров произведений или фонограмм.
5. В п. 2 содержится определение понятия «нарушитель авторских или смежных прав»: это лицо, которое не выполняет требований Закона, т.е. совершает какие-либо действия, нарушающие положения Закона, или, наоборот, не совершает обязательных предусмотренных Законом действий.
6. В п. 3 вводится понятие «контрафактный экземпляр».
Слово «контрафактный» происходит от французского слова «contrefacon» — нарушение прав интеллектуальной собственности.
Таким образом, «контрафактный» означает «нарушающий авторские или смежные права».
В настоящее время вместо слова «контрафактный» часто говорят «пиратский», от английского неологизма «piracy» — нарушение прав интеллектуальной собственности.
7. Закон употребляет слово «контрафактный» только по отношению к экземплярам произведений и фонограмм. Это очень узкое применение: контрафактными могут быть также экземпляры видеозаписей исполнений и телевизионных передач. К этим объектам также должны применяться нормы ст. 49 и 50.
Напротив, выражение «контрафактный экземпляр произведения или фонограммы» в уголовном праве и в административном праве не может толковаться расширительно.
8. Из п. 3 следует, что экземпляры, воплощающие произведения или объекты смежных прав, являются контрафактными, если были допущены нарушения закона при их изготовлении или распространении.
Если допущенные нарушения Закона будут затем исправлены, например будет получено согласие владельца прав на распространение экземпляров, эти экземпляры уже не должны считаться контрафактными.
9. Пункт 4 относится к частному случаю ввоза контрафактных экземпляров охраняемых произведений или объектов смежных прав на территорию России.
Разумеется, если соответствующие авторские и смежные права действуют в той стране, где эти экземпляры были изготовлены или распространялись, а изготовление или распространение этих экземпляров производилось без согласия правообладателя, такие экземпляры, импортируемые в Россию, являются контрафактными.
Но п. 4 поясняет, что такие экземпляры считаются контрафактными, если в соответствующей зарубежной стране они являются общественным достоянием, а их импорт в России осуществлен без согласия правообладателя.
О необходимости широкого понимания выражения «экземпляры произведений и фонограмм» см. п. 7 комментария к данной статье.
О территориальности действия авторского права см. п. 1 ст. 5 и комментарий к нему.
О территориальном действии смежных прав см. ст. 35 и комментарий к ней.

Следующая статья «
К тексту закона «

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх