Конвалидация сделки

ГРАЖДАНСКОЕ, ГРАЖДАНСКО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ

И СЕМЕЙНОЕ ПРАВО

Вестник Омского университета. Серия «Право». 2017. № 3 (52). С. 64-71.

УДК 347

DOI 10.25513/1990-5173.2017.3.64-71

КОНВАЛИДАЦИЯ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ СДЕЛОК ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИИ И СТРАН КОНТИНЕНТАЛЬНОЙ ЕВРОПЫ

CONVALIDATION OF INVALID DEALS UNDER THE LEGISLATION OF RUSSIA AND COUNTRIES OF CONTINENTAL EUROPE

Е. М. ТУЖИЛОВА-ОРДАНСКАЯ, Г. Х. НИЗАМОВА (E. M. TUZHILOVA-ORDANSKAYA, G. K. NIZAMOVA)

Сделки служат средством автономной юридической регламентации имущественных отношений между субъектами гражданского права в соответствии с собственными интересами. Обеспечивая участникам гражданских правоотношений свободу в выборе содержания и формы сделок, право вместе с тем устанавливает случаи, когда определённые действия субъектов права признаются нежелательными -данные действия квалифицируются как недействительные сделки. Конвалидация как правовое явление представляет собой исключение из классической теории недействительности сделок, согласно которой недействительная сделка не может быть исцелена. Однако необходимость присутствия в праве института конвалидации обусловлена конфликтом между абстрагированной юридической формой — нормой права, обеспечивающей принцип равенства права, и принципом справедливости при разрешении конкретного дела.

Ключевые слова: классическая теория недействительности сделок; недействительная сделка; оспоримая сделка; ничтожная сделка; конвалидация; исцеление недействительной сделки; эстоппель.

В современное время экономические связи между субъектами права стремительно усложняются, приобретают многообразные формы, что обусловило появление новых правовых институтов, многие из которых уже определён-

но не вписываются в существующую юридическую доктрину, и в частности в классическую теорию недействительности сделок. Одним из таких институтов является институт конвалидации недействительной сделки.

* Статья написана в рамках реализации гранта РФФИ, номер проекта: 17-33-00018.

© Тужилова-Орданская Е. М., Низамова Г. Х., 2017

Институт конвалидации сделок призван гарантировать интересы добросовестных участников оборота, которые в силу различных причин лишены возможности защитить свои права иными законными способами.

Иными словами, конвалидация представляет собой своеобразную форму реализации принципа справедливости, способ защиты прав и интересов добросовестных участников оборота. Особую значимость институт конвалидации сделок приобретает в настоящее время в связи с идущим в нашей стране процессом масштабного реформирования Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), среди тенденций которого выделяются установка на максимальное сохранение силы сделок (ст. 166-168 ГК РФ в редакции Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ) с тем, чтобы обеспечить стабильность оборота; с возрастающей ролью в регулировании частноправовых отношений принципа добросовестности (ст. 1 ГК РФ).

Конвалидация (исцеление) сделок как правовое явление неразрывно связана с недействительными сделками и представляет собой совокупность действий сторон порочной сделки и/или суда, приводящих к исцелению такой сделки, в результате чего сделка становится неопровержимой, незыблемой для права. Необходимо отметить, что конва-лидация недействительной сделки является исключением из классической теории недействительности сделок, согласно которой недействительная сделка не влечёт правовых последствий за исключением тех, что связаны с её недействительностью.

Согласно положениям классической теории недействительности сделок недействительные сделки делятся на ничтожные и оспоримые. Ничтожные сделки не могут быть исцелены: «Несуществующее не может ничего произвести. Безжизненное не может быть призвано к жизни. В мире юридическом нельзя ничего создать из ничего (ех шЫ1о), как и в мире материальном. Ничтожность неисцелима» .

Иначе обстоит дело с оспоримыми сделками. Такая сделка, несмотря на наличие определённых пороков, является действительной и порождает именно те юридические последствия, на которые она была направлена.

Но при этом определённые лица вправе оспорить сделку в судебном порядке, в результате чего сделка признается недействительной с момента её совершения (ex tunc) и, как следствие, аннулируются правовые последствия, которые сделка вызвала, стороны возвращаются в первоначальное положение.

Оставляя в стороне вопрос о правовой природе ничтожности / оспоримости, отметим, что с развитием оборота в определённых случаях появилась необходимость защиты правомерных отношений, хоть и возникающих из недействительной сделки и с формальной точки зрения не подлежащих защите, но тем не менее представляющих интерес как для самих участников отношений, которые возникают из недействительных сделок, так для государства и общества в целом. В случае же строгого соблюдения правила о неисцелимости недействительной сделки определённые правомерные интересы невозможно было бы защитить (интересы слабой стороны в договоре, интересы малолетних или недееспособных, например).

Отталкиваясь от исходного посыла о том, что право призвано выражать реальные интересы общества и участников оборота, следует отметить, что в некоторых ситуациях отступление от общего правила о неисцелимости недействительности является обоснованным и рациональным . Сторонники конва-лидации недействительной сделки обосновывают необходимость присутствия в праве явления конвалидации, основываясь на двух теориях: теории видимости права и теории о защите доверия .

В основе теории видимости права лежит представление о том, что внешняя видимость правового явления порождает все вытекающие из него правовые последствия. Приме -няя данную теорию к сделкам, можно сделать вывод, что внешний видимый факт существования сделки делает её действительной для всех субъектов гражданского оборота, пока не появится иной видимый факт, который докажет обратное (например, решение суда о признании сделки недействительной).

Теория о защите доверия основана на приоритете защиты прав добросовестной стороны правоотношения, её обоснованных ожиданий о действительности и исполнении сделки. Историческими корнями данная тео-

рия уходит в римское право и выводится из принципа добросовестности. Применительно к влиянию теории о защите доверия к развитию взглядов об исцелении сделок необходимо отметить, что именно в силу необходимости защиты доверия, вызванного у контр -агента лица, изъявившего волю, порочное волеизъявление может повлечь за собой правовое последствие, которое хотя и не соответствует действительной воле лица, но тем не менее может рассматриваться как обязательство, основанное на сделке . О возникновении обязательства при отсутствии действительной сделки, исходя из необходимости интересов защиты доверия, писал также М. Дрехелиус .

В российском законодательстве понятие конвалидации недействительной сделки отсутствует. Однако уже в трудах цивилистов дореволюционного периода прослеживались отсылки к явлению конвалидации сделки (хотя и без прямого упоминания подобного термина).

Д. И. Мейер рассматривал исцеление ничтожной сделки только как внешнюю (но не юридическую) составляющую. С юридической точки зрения, по его мнению, речь идёт не об исцелении старой сделки, а о заключении новой. «… Может ли сделка, недействительная по недостатку законных принадлежностей при её совершении, сделаться действительной впоследствии? По-видимому, иногда и недействительная сделка оживляется; но это только «по-видимому». В действительности нередко получает силу сделка, совершённая малолетним, как скоро он по достижении совершеннолетия признает эту сделку: но это не значит, собственно, что прежняя недействительная сделка вследствие признания участников становится действительной, а это признание имеет такую же силу, как бы была совершена новая сделка» .

Позицию Д. И. Мейера оспаривал К. Н. Анненков, который полагал, что подход к вопросу конвалидации, выработанный Д. И. Мейером, упрощает сложившийся порядок. «. Не может быть признано правильным мнение Мейера о единообразном решении занимающего нас вопроса. подобно тому, как и по праву римскому, так и у нас при разрешении этого вопроса различимы ситуации ничтожности или безусловной недействи-

тельности сделок, и случаи только их оспа-риваемости или недействительности относительной, из которых только первый вопрос должен решаться в смысле недопустимости, но не второй вопрос, когда и у нас считается допустимым обращение вначале недействительной сделки в действительную» . По мнению К. Н. Анненкова, конвалидация оспоримой сделки возможна в двух случаях:

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1) при одобрении или признании сделки со стороны того лица, которое уполномочено на возбуждение спора о признании её недействительной;

2) вследствие пропуска уполномоченным лицом срока исковой давности на предъявление требования о признании сделки недействительной.

Того же мнения придерживался Ю. С. Гамбаров .

Е. В. Васьковский отмечал, что явление конвалидации присуще не всем видам недействительных сделок: «… последующее признание может придать юридическую силу только той сделке, которая существует, но может быть оспорена или опровергнута. Что же касается абсолютно ничтожных, а также уже уничтоженных по требованию управо-моченного лица, то никакое признание не в состоянии обратить их в действительные: они юридически умерли и не в состоянии ожить. Подобная сделка, ничтожная с самого начала, никогда уже не может приобрести силы, хотя бы причина её ничтожности впоследствии исчезла» .

Г. Ф. Шершеневич полагал, что оспоримая сделка может быть исцелена только вследствие истечения срока исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной, но «никакая давность не в состоянии придать ничтожной сделке юридическую силу.» .

Проект Гражданского уложения содержал весьма прогрессивную норму о возможности конвалидации оспоримых сделок: «Сделки, действительность коих может быть оспорена по основаниям, указанным в статьях 60-64, а равно сделки, недействительные лишь в отношении определённого лица, могут быть подтверждены лицом, которое вправе было их оспорить» (ст. 97).

Как можно видеть, подводя итог этой части исследования, сама идея исцеления не-

действительных сделок не чужда российской цивилистике.

Представляется, что в полной мере осмыслить проблему конвалидации недействительных сделок невозможно без обращения к опыту развитых стран континентальной Европы.

В связи с вышесказанным уместно рассмотреть гражданское законодательство Франции, которое, как представляется, заслуживает особого внимания, поскольку даёт наиболее развёрнутое нормативное закрепление явления исцеления недействительных сделок. Согласно гражданскому законодательству Франции недействительные сделки подразделяются на абсолютно недействительные (ничтожные по российскому законодательству) и относительно недействительные (оспоримые по российскому законодательству). Абсолютно недействительная сделка не подлежит исцелению. Относительно недействительные сделки, согласно законодательству и доктрине, при соблюдении определённых условий, подлежат исцелению путём подтверждения. Необходимо отметить, что существуют две группы условий: условия, относящиеся к подтверждению по содержанию, и условия, относящиеся к форме подтверждения. К первой группе условий относятся следующие: 1) к моменту подтверждения сделки порок не должен иметь место быть (ст. 1311, 1115 Гражданского кодекса Франции); 2) лицо, подтверждающее порочную сделку, должно знать о существовании порока, и его намерения должны быть направлены именно на исцеление данной порочной сделки. Подтверждение по форме может быть прямым и молчаливым. Для того чтобы прямое подтверждение недействительной сделки имело силу, необходимо, чтобы в соответствующем акте излагались «существо подтверждаемого обязательства, указывался мотив иска о признании обязательства недействительным и устанавливалось намерение исправить порок, на котором основывается этот иск» (ч. 1 ст. 1338 Гражданско -го кодекса Франции). Молчаливое подтверждение может выражаться в полном или частичном исполнении недействительной сделки, а также в любых других действиях, исходя из которых можно сделать вывод, что лицо, имеющее право оспорить сделку, желает

сохранить её силу (например, в распоряжении вещью, приобретённой на основании договора, признания недействительности которого мог бы потребовать распорядившийся, «поскольку распоряжаясь вещью, это лицо создаёт для себя невозможность восстановить status quo ante» (ст. 1338 Гражданского кодекса Франции). Подтверждение оспоримой сделки действует с обратной силой — сделка в случае исцеления признаётся действительной с момента совершения. Также необходимо отметить, что доктрина выделяет концепцию законного предположения подтверждения договора . Речь идёт о сроке давности (ст. 1304 Гражданского кодекса Франции) и основанном на факте его истечения предположении о том, что, не предъявив на протяжении 10 лет иска об уничтожении этого договора, сторона отказалась от своего права на этот иск. Данное положение неприменимо к абсолютно недействительным сделкам, тем не менее в судебной практике встречается позиция, согласно которой на соответствующие иски распространяется ст. 2262 Гражданского кодекса Франции, устанавливающая, что «все иски погашаются давностью в тридцать лет» . Примечательно, что в данной статье речь идёт только об исках, это даёт основание полагать о допустимости возражения о недействительности сделки и за пределами тридцатилетнего срока давности.

Гражданское право Германии выделяет ничтожные и оспоримые сделки. Следует отметить, что доктрина выделяет также незаконченные сделки или сделки, находящиеся в неопределённом состоянии . Однако мы не будем на них подробно останавливаться, поскольку при наступлении определённого юридического факта данные сделки становятся действительными ex tunc (условная и срочная сделка, согласие третьего лица на совершение сделки, сделки на случай смерти, сделки представителей с превышением полномочий). Ничтожные сделки рассматриваются как не существующие для права юридические факты и, как следствие, не могут быть исцелены . Более того, гражданское право Германии исходит из положения о том, что действия, внешне кажущиеся подтверждением недействительной сделки , на самом деле являются совер-

шением сделки вновь ; соответственно, подобные действия должны отвечать всем требованиям, предъявляемым к сделкам. Оспоримые же сделки могут быть исцелены посредством подтверждения . Предполагается, что лицо, подтверждающее оспоримую сделку, знает о пороке сделки, причём если имеется несколько оснований для оспаривания сделки, то подтверждение исключает дальнейшее оспаривание сделки именно по тому основанию, о котором было известно управомоченной на оспаривание стороне . Подтверждение не является элементом состава сделки, поэтому, в отличие от французского законодательства, не устанавливает строгих требований к форме акта о подтверждении. Доктрина допускает и молчаливое подтверждение в случаях, когда лицо, зная о праве оспаривания, исполняет оспоримый договор или производит дальнейшее отчуждение права, приобретённого по оспоримой сделке .

Гражданский кодекс Италии, по общему правилу, не допускает исцеления ничтожной сделки, за исключением подтверждения завещания и дарения, что прямо предусмотрено в законе .

Весьма интересная норма о подтверждении недействительной сделки содержится в Гражданском кодексе Нидерландов (далее — ГК Нидерландов). Согласно ч. 1 ст. 55 ГК Нидерландов право ссылки на недействительность сделки прекращается с подтверждением сделки, причём в статье не уточняется сфера применения данного правила -исключительно к оспоримым сделкам или также и к ничтожным. Право оспаривания также прекращается в ситуации, когда заинтересованное лицо предоставило управомо-ченному на оспаривание сделки лицу разумный срок для выбора между подтверждением и оспариванием сделки и последний в течение этого срока не дал ответа.

Таким образом, предваряя дальнейший анализ, следует отметить, что гражданское законодательство развитых зарубежных стран допускает конвалидацию недействительной сделки. Примечательно, что подход к вопросу исцеления ничтожной сделки един почти во всех странах континентальной Европы — исцеление ничтожной сделки не допускается (за исключением предусмотренных

законом исключений в Италии). Также следует сказать, что институт исцеления оспоримой сделки, в частности посредством подтверждения, относительно хорошо разработан в зарубежных правопорядках.

В российском праве конвалидация сделок применительно к ничтожным сделкам осуществляется судом в случаях, прямо предусмотренных законом (п. 2 ст. 172 ГК РФ), однако, говоря об оспоримых сделках, необходимо иметь в виду, что конвалидировать сделку может и правомочная оспорить сделку сторона путём одобрения или совершения конклюдентных действий, свидетельствующих о намерении сохранить силу сделки, -это связано с тем, что оспоримая сделка, несмотря на её порок, изначально является действительной (недействительной она становится в силу реализации негационного требования контрагентом).

Признавая значение законодательной практики, ещё раз вернёмся к обоснованию необходимости существования в системе гражданского права явления конвалидации недействительной сделки с философско-правовых позиций. Здесь уместно отметить, что, как мы писали ранее, философско-правовым обоснованием конвалидации недействительной сделки выступают две теории: теория видимости права и теория о защите доверия, согласно основным положениям которых внешний видимый факт существования сделки делает её действительной для всех субъектов гражданского оборота, пока не появится иной видимый факт, который докажет обратное (в данном случае это решение суда о признании сделки недействительной). Такое отступление от общего правила объясняется необходимостью защиты прав добросовестной стороны правоотношения, её обоснованных ожиданий относительно действительности и исполнения сделки.

Отталкиваясь от этих методологических установок, необходимо констатировать, что исцеление недействительной сделки объясняется необходимостью защиты прав и интересов добросовестной стороны при недобросовестных действиях контрагента, создавших видимость намерения исполнить сделку. Следует отметить, что упомянутые выше теории нашли отражение в российском законодательстве (п. 3 и 4 ст. 1, абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ).

В ст. 166 ГК РФ содержится запрет на оспаривание сделки для той стороны, поведение которой давало контрагенту основания полагаться на действительность сделки и обоснованно ожидать её исполнения другой стороной. По сути, данное правило, известное также как доктрина непротиворечивого поведения (эстоппель), представляет собой логическое продолжение общего принципа добросовестности и запрета извлекать преимущества из своего недобросовестного поведения. Впервые правило было сформулировано в 1877 г. Палатой лордов Великобритании при рассмотрении дела Hughes v. Metropoliten Ry .

Необходимо отметить, что в ст. 166 ГК РФ содержится два вида эстоппеля: эстоппель при оспаривании сделки (абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ) — запрет оспаривать сделку для стороны, которая знала об основаниях недействительности при совершении сделки и последующим своим поведением выразила волю сохранить сделку; и эстоппель при заявлении о недействительности сделки (п.5 ст. 166 ГК РФ) — запрет ссылаться на недействительность сделки (оспоримой или ничтожной) для недобросовестного лица.

Учитывая тот факт, что в правовой действительности запрет стороне ссылаться на недействительность сделки, по сути, означает действительность и, соответственно, возможность судебной защиты всех прав и обязанностей, вытекающих из сделки, применение принципа эстоппель является правовым средством конвалидации недействительной сделки.

Представляется, что для конвалидации оспоримой сделки, в соответствии абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ, необходимо наличие следующих условий:

1) сторона знала или должна была знать о недействительности сделки при проявлении её воли совершить сделку;

2) из последующего поведения данной стороны явствует её воля сохранить силу сделки (например, сторона совершает действия по исполнению сделки) — тем самым, впоследствии заявляя требование об оспаривании сделки, сторона ведёт себя недобросовестно;

3) добросовестность контрагента (п. 3 ст. 1 ГК РФ);

4) недобросовестная сторона лишается права оспаривать сделку по тому основанию недействительности, о котором она знала или должна была знать при проявлении воли, но не лишается права оспаривать сделку по иному основанию (если таковое имеется).

Вместе с тем необходимо отметить, что есть исключения из правила абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ: речь идёт о случаях, при которых конвалидация оспоримой сделки на основании правила эстоппель невозможна:

1) сделка юридического лица, совершённая в противоречии с целями деятельности, определённо ограниченными в его учредительных документах (ст. 173 ГК РФ), не подлежит исцелению, поскольку элементом состава недействительности сделки является недобросовестность контрагента: «контрагент знал или должен был знать об имеющемся ограничении»; эстоппель же, исцеляя недействительную сделку, выступает правовым средством защиты добросовестного лица;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2) сделки, совершённые под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств (ст. 179 ГК РФ), не могут быть конвалидированы, поскольку воля стороны не могла свободно сформироваться вследствие недобросовестных действий контрагента); невозможность исцеления таких сделок (ст. 173, 179 ГК РФ) объясняется действием принципа «никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения» (п. 4 ст. 1 ГК РФ);

3) сделки, совершённые под влиянием существенного заблуждения (ст. 178 ГК РФ). В данном случае конвалидация по мотиву недобросовестного противоречивого поведения стороны невозможна вследствие порока воли: сторона добросовестно заблуждалась относительно природы сделки, и было бы несправедливо лишать её права на защиту путём оспаривания сделки, так как дальнейшее оспаривание сделки по этому основанию не будет являться злоупотреблением правом.

Представляется также, что ссылка на правило эстоппель, закреплённое в абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ, применима также и к случаям недобросовестного оспаривания части сделки (ст. 180 ГК РФ) с тем лишь замечанием, что доктрина непротиворечивого поведения будет

работать и, соответственно, блокировать право оспаривания в отношении только тех условий договора, которые были подтверждены последующим поведением стороны.

Закреплённое в п. 5 ст. 166 ГК РФ правило о правовой индифферентности заявления о недействительности сделки, сделанного недобросовестным лицом, представляется более общим правилом по отношению к правилам абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ, поскольку, исходя из буквального толкования правила, оно применимо как к ничтожным сделкам, так и к оспоримым. Тем не менее вопрос исцеления ничтожной сделки посредством применения правила эстоппель, представляется неоднозначным. Е. А. Останина полагает, что применение п. 5 ст. 166 ГК РФ возможно «не только к оспоримым сделкам, но и к ничтожным сделкам, если такое применение не нарушает прав и законных интересов третьих лиц и публичного интереса» . Предложение de lege ferenda допустить возможность исцеления ничтожных сделок, исходя из установления оптимального баланса между необходимостью признания действительными некоторых ничтожных сделок в интересах добросовестных участников гражданского оборота и недопустимостью правовой защиты наиболее социально опасных ничтожных сделок, грубо нарушающих публичный порядок, было закреплено в п. 5.1.4. Концепции развития гражданского законодательства РФ. Также следует отметить, что в п. 70 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» изложена небесспорная позиция о возможности применении нормы п. 5 ст. 166 ГК РФ как к оспоримым, так и к ничтожным сделкам. Соответственно, рассматривая возможность применения принципа эстоппель по п. 5 ст. 166 ГК РФ к ничтожным сделкам, стоит иметь в виду, что конвалидация ничтожной сделки на основании п. 5 ст. 166 ГК РФ в любом случае неприменима к сделкам, недействительным в силу нарушения требований закона или иного правового акта и при этом посягающим на публичные интересы или права и охраняемые законом интересы третьих лиц; а также к сделкам, посягающим на

правопорядок или нравственность (ст. 169 ГК РФ). Данные сделки не просто имеют какие-либо пороки — они нарушают публичный порядок или права и охраняемые интересы третьих лиц, в силу чего исцеление такого акта частной воли невозможно. Обратное полностью противоречило бы сущности и целям конвалидации (защита добросовестной стороны при недобросовестных действиях другой стороны).

Подводя итог, отметим, что конвалидация недействительной сделки, представляющая собой исключение из классической теории недействительности сделок, является относительно хорошо разработанным институтом в гражданском праве развитых зарубежных государств. В российском праве данный институт находится только на пути своего становления, подтверждая тенденцию приоритета содержательных характеристик правоотношения над формальными, хотя об исцелении сделок в том или ином виде писали ещё дореволюционные цивилисты. Нормы, опосредующие возможность исцеления недействительных сделок, носят разрозненный характер, нет единого понятия конвалидации сделки. Неопределённым остаётся также вопрос о возможности исцеления ничтожных сделок, в связи с чем было бы целесообразно ввести в законодательство понятие конвалидации недействительной сделки с указанием условий и пределов применения данного института.

1. Годэмэ Е. Общая теория обязательств : пер. с фр. — М. : Юрид. изд-во МЮ СССР, 1948. -511 с.

3. Wolf M., Neuner J. Allgemeiner Teil des bürgerlichen Rechts. — München : Beck, 2012. — 719 s.

5. DrexeliusM. Irrtumund Risiko. — Frankfurt am Main : A. Metzner, 1964. — 479 s.

6. Мейер Д. И. Русское гражданское право : в 2 ч. — По испр. и доп. 8-му изд., 1902. — Изд. 3-е, испр. — М. : Статут, 2003. — 831 с.

7. Анненков К. Н. Система русского гражданского права. Т. 1. Введение и общая часть. -СПб. : Тип. М. М. Стасюлевича, 1894. — 680 с.

8. Гамбаров Ю. С. Гражданское право. Общая часть / под ред. и с предисл. В. А. Томсино-ва. — М. : Зерцало, 2003. — 816 с.

9. Васьковский Е. В. Учебник гражданского права. — М. : Статут, 2003. — 382 с.

10. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права : в 2 т. Т. 1. — М. : Статут, 2005.

— 461 с.

12. Морандьер Ж. Гражданское право Франции : пер. с фр. Т. 2 / пер. и вступ. ст. Е. А. Флей-шиц. — М. : Иностр. лит., 1960. — 728 с.

13. Там же.

14. Определение палаты по гражданским делам 11 ноября 1845 г. Цит. по: Морандьер Ж. Указ. соч. — С. 286.

16. Strohal E. Uberrelative Unwirksamkeit. — 1911.

— S. 2. Цит. по: Генкин Д. М. Указ. соч.

17. Cosack K. Lehrbuch des deutschen bürgerlichen Rechts, Bd. I, § 53. S. 159. Цит. по: Ген-

кин Д. М. Относительная недействительность сделок // Вестник гражданского права. — 2014.

— № 4. — С. 190-220.

19. Там же.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

21. Basler Kommentar. Zivilgesetzbuch I. Art. 1456 ZGB. 4. Aufl. — Basel : Helbing Lichten-hahn, 2010. — 3011 s.

23. Дубинчин А. А. Английское контрактное право. — М. : Берлин, 2010. — 276 с.

24. Останина Е. А. Эстоппель и подтверждение сделки // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. — 2013. — № 11.

УДК 347.23

Страницы в журнале: 58-62

Т.П. ПОДШИВАЛОВ,

кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Южно-Уральского государственного университета podshivalovtp@gmail.com

Предпринята попытка обоснования возможности исцеления недействительной сделки, на основании которой добросовестный приобретатель получил имущество от неуправомоченного отчуждателя. Допущение конвалидации подобных сделок при наличии всех условий ограничения виндикации позволит решить проблему основания возникновения права собственности у добросовестного приобретателя.

Ключевые слова: недействительность сделок, конвалидация, исцеление сделки, вещное право, виндикация, ограничение виндикации, добросовестный приобретатель.

Transaction Improvement of Perfect Bona Fide Purchaser

Podshivalov T.

Конвалидация недействительной сделки представляет судебную процедуру придания такой сделке юридической силы при наличии условий для ее исцеления, предусмотренных в законодательстве. В силу п. 1 ст. 167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет каких-либо юридических последствий, кроме тех, которые связаны с ее недействительностью. Конвалидация как раз и может быть тем правовым последствием, которое имеет связь с недействительностью самой сделки, так как посредством конвалидации недействительная сделка превращается в юридически действительный акт, в силу наличия всех необходимых условий, устраняющих ее порочность.

В действующем законодательстве установлены несколько случаев допущения конвалидации, они определены в пунктах 2 и 3 ст. 165, п. 2 ст. 171, п. 2 ст. 172, п. 1 ст. 183 ГК РФ. Как представляется, приведенный перечень не является исчерпывающим, и к случаям конвалидации сделок может быть отнесена ситуация ограничения виндикации в пользу добросовестного приобретателя, урегулированная статьями 223 и 302 ГК РФ.

На долгое время за рамками ГК РФ оказалось решение вопроса о том, можно ли признать добросовестного приобретателя собственником имущества в том случае, когда виндикационный иск к нему удовлетворен быть не может, и с какого момента возникает право собственности у добросовестного приобретателя. Статья 302 ГК РФ не предоставляет права собственности, а дает ответчику по виндикационному иску лишь возражение против требований собственника. Неурегулированность правомочий добросовестного приобретателя С.В. Моргунов объясняет тем, что «положения ст. 302 ГК РФ направлены на охрану состоявшихся отношений и поэтому не могут одновременно регулировать порядок приобретения и прекращения права собственности».

По данной проблеме сформировалось два основных подхода. Сторонники первого подхода полагают: отказ в виндикационном иске по мотиву доброй совести ответчика означает, что ответчик начинает владение для давности, т. е. занимает ту позицию, которая описана в ст. 234 ГК РФ. По истечении определенного законом срока он приобретает право собственности, а первоначальный собственник это право утрачивает.

Сторонники второго подхода считают: право собственности у добросовестного приобретателя должно возникать если не с момента передачи вещи во владение, то хотя бы с момента вступления в силу решения суда об отказе в виндикационном иске. Так, Д.О. Тузов, защищая возможность добросовестного приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя по действующему российскому законодательству, указывает на то, что это право возникает не в силу недействительной сделки по распоряжению чужим имуществом, а в силу сложного юридического состава, состоящего из «целого ряда условий, в число которых входят заключение договора, передача вещи, возмездность приобретения, добросовестность приобретателя, выбытие вещи из владения собственника по его воле и некоторые другие элементы».

Если проанализировать условия, входящие в такой сложный юридический состав, то становится возможным разделить их на две группы: 1) относящиеся к добросовестности приобретения; 2) относящиеся к составу заключенной вещной сделки.

Интересна позиция А.Н. Латыева, считающего, что в случае признания добросовестного приобретателя собственником вещи немедленно по ее приобретении «предъявление к нему иска было бы бесперспективным, во-первых, в силу того, что прежний собственник уже утратил свое право, а во-вторых, потому, что нынешний владелец является собственником, то есть законным владельцем, от которого имущество виндицировано не может быть». Таким образом, можно сделать вывод: возникновение права собственности у добросовестного приобретателя возможно только в случае наличия решения суда об отказе в удовлетворении виндикационного иска.

Дело в том, что в решении об отказе в удовлетворении виндикационного иска на основании добросовестного приобретения судом будут установлены условия, образующие в совокупности юридический состав приобретения права собственности добросовестным приобретателем. При отсутствии подобного решения наличие необходимых условий не будет подтверждено, и, как следствие, не окажется оснований для возникновения права собственности у добросовестного приобретателя.

Решение суда об отказе собственнику в истребовании недвижимого имущества у добросовестного приобретателя является основанием для регистрации перехода к приобретателю права собственности. Такой судебный акт по существу является основанием для возникновения права у владельца (ст. 8 ГК РФ) и его обязательной регистрации в отношении недвижимости в силу ст. 131 ГК РФ.

Признание права собственности за добросовестным приобретателем только на основании давности владения обладает рядом недостатков. Во-первых, владелец по давности лишается права защиты от посягательств на вещь третьими лицами, поскольку в сущности он не обладает титулом на владение, так как является добросовестным, но тем не менее незаконным владельцем.

Во-вторых, при таком положении собственник может прибегнуть к самозащите права, восстановив владение вещью, и выйти за ее пределы. Добросовестный приобретатель в этом случае никак не защищен, а для самоуправно действовавшего собственника никаких неблагоприятных частноправовых последствий не наступит.

В-третьих, сохранив вещь в своей имущественной сфере, владелец будет лишен все же возможности и, а это главное, хозяйственного стимула эксплуатировать ее, ведь все полученное от вещи (плоды, доходы) собственник вправе истребовать. Таким образом, возникновение права собственности у добросовестного приобретателя только по истечении срока давности владения не соответствует требованиям разумности и справедливости, так как затруднит оборот и оставит без защиты добросовестного приобретателя.

В статье 223 ГК РФ предпринята попытка решить указанную проблему. В ней закреплено правило о приобретении права собственности на недвижимое имущество добросовестным приобретателем с момента государственной регистрации.

Если допустить, что основанием для государственной регистрации права будет сделка, по которой вещь перешла к добросовестному приобретателю, то норма лишена смысла в силу ничтожности такой сделки. Внесенные в п. 2 ст. 223 ГК РФ дополнения искажают смысл норм о приобретении права собственности, поскольку добросовестный приобретатель становится собственником на основании недействительной сделки. Однако если будет заявлен виндикационный иск прежнего собственника и будет опровергнута добрая совесть приобретателя, то и право собственности, зарегистрированное в соответствии с п. 2 ст. 223 ГК РФ, будет являться недействительным. А такого быть не должно.

Анализируемая норма не согласована также с положениями ГК РФ о недействительности сделок. Прежний собственник вправе заявить иск о недействительности сделки (в случае если она является оспоримой), не истребуя вещь и тем самым не затрагивая вопрос о доброй совести приобретателя. Такой иск должен быть удовлетворен, если окажется, что вещь была отчуждена помимо воли собственника. Таким образом, основанием зарегистрированного права собственности добросовестного приобретателя (п. 2 ст. 223 ГК РФ) будет являться недействительная сделка, что представляется многим авторам по меньшей мере нелогичным.

Можно констатировать, что есть два механизма приобретения права собственности на недвижимость фактическим владельцем: через срок приобретательной давности (ст. 234 ГК РФ) и без срока, вследствие добросовестного приобретения недвижимости (ст. 223 ГК РФ). Однако между двумя этими механизмами имеются существенные различия. Если лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с заявлением о признании за ним права собственности, то добросовестный приобретатель не наделен правом обратиться в суд с иском о признании права собственности. Либо это лицо может обратиться с иском о признании его добросовестным приобретателем, поскольку в силу сложившейся правовой конструкции добросовестный приобретатель может быть исключительно ответчиком по виндикационному или реституционному иску. Право собственности он может приобрести только в случае отказа в этих исках. Поэтому защита владения добросовестного приобретателя осуществляется не путем признания права (статьи 11 и 12 ГК РФ), а путем ограничения виндикации и реституции.

Добросовестный приобретатель должен становиться собственником не сразу, а только после вступления в силу решения суда, отказавшего в иске о виндикации у него спорной недвижимости, приобретенной у неуправомоченного отчуждателя, и регистрации права собственности в реестре прав на недвижимость, то есть после формирования сложного юридического состава.

Поэтому нет оснований согласиться с предложенным в абзаце втором п. 13 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — Постановление № 10/22) положением о том, что по смыслу п. 2 ст. 223 ГК РФ право собственности возникает у добросовестного приобретателя не только в том случае, когда вступило в законную силу решение суда об отказе в удовлетворении иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения, но и тогда, когда прежний собственник в суд не обращался и основания для удовлетворения такого иска отсутствуют.

Если судебное решение, подтверждающее добросовестность приобретателя недвижимости, не вынесено, то основания для регистрации права собственности на недвижимость за добросовестным приобретателем отсутствуют.

Однако за ним сохраняется возможность приобретения права собственности в силу приобретательной давности.

Следует отметить, что в абзаце четвертом п. 13 Постановления № 10/22 указано, что в силу п. 1 ст. 6 ГК РФ (аналогия закона) правило абзаца второго п. 2 ст. 223 ГК РФ подлежит применению при рассмотрении споров о правах на движимое имущество (право собственности на движимое имущество у добросовестного приобретателя возникает с момента возмездного приобретения имущества).

Показательно в плане механизма приобретения права собственности добросовестным приобретателем германское гражданское право, в соответствии с которым юридический состав приобретения права собственности добросовестным приобретателем включает в себя: видимость права владения отчуждателя вещи (если вещь находится в фактическом обладании несобственника, то при этом создается внешняя видимость владения, собственности); наличие вещного договора между приобретателем и неправомочным отчуждателем; добросовестность приобретателя вещи. Введение подобной конструкции юридического состава позволило бы снять проблемные вопросы приобретения собственности добросовестным приобретателем путем решения вопроса об отнесении сделки по отчуждению к вещному договору. При этом условия, образующие в совокупности юридический состав возникновения права собственности у добросовестного приобретателя, предложенные Д.О. Тузовым, состоят из условий ограничения виндикации и состава вещной сделки.

В свете ограничения виндикации интересна так называемая возможность исцеления недействительной сделки. Данная конструкция помогает ответить на спорный вопрос: как возникает право собственности у добросовестного приобретателя из недействительной сделки?

По мнению Ю.А. Ламейкина, добросовестный приобретатель, приобретший имущество на возмездных началах, становится собственником имущества, а установленная судом добросовестность приобретателя имущества признается фактом, реабилитирующим порочную сделку (что является частным случаем исцеления сделок — конвалидации). Следовательно, условия ограничения виндикации входят в юридический состав, исцеляющий сделку.

В связи с этим О.В. Ушаков предлагает внести изменения в действующее гражданское законодательство и установить, что сделка, совершенная с неуправомоченным на то лицом при наличии предусмотренных ст. 302 ГК РФ условий, считается действительной. По мнению автора, реализация его предложения позволит судам отказаться от практики признания виндикационной природы реституции владения.

Конвалидацию недействительной сделки, совершенной добросовестным приобретателем, следует использовать с учетом конструкции так называемой вещной сделки. Результатом абстрактной вещной сделки между добросовестным приобретателем и отчуждателем, действительность которой не зависит от недействительности обязательственной сделки, является приобретение права собственности добросовестным приобретателем.

Показательно в этом плане германское гражданское право, в соответствии с которым юридический состав приобретения права собственности добросовестным приобретателем включает в себя: видимость права владения отчуждателя вещи; наличие вещного договора между приобретателем и неправомочным отчуждателем; добросовестность приобретателя вещи. Введение подобной конструкции юридического состава позволило бы снять проблемные вопросы приобретения собственности добросовестным приобретателем путем решения вопроса об отнесении сделки по отчуждению к вещному договору. При этом условия, образующие в совокупности юридический состав возникновения права собственности у добросовестного приобретателя, предложенные Д.О. Тузовым, состоят из условий ограничения виндикации и состава вещной сделки.

При наличии вещного договора между неуправомоченным отчуждателем и добросовестным приобретателем и наличии условий ограничения виндикации у добросовестного приобретателя возникает право собственности, так как указанные условия исцеляют сделку по приобретению имущества.

Таким образом, проблему возникновения права собственности у добросовестного приобретателя на вещь, в отношении которой утрачено право на виндикацию, можно решить следующим образом: право собственности у добросовестного приобретателя должно возникать с момента вступления в силу решения суда об отказе в виндикационном иске, которым производится конвалидация недействительной сделки, а в случае отсутствия спора — по истечении срока приобретательной давности.

Библиография

1 Моргунов С.В. Виндикационный иск: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 2001. С. 6.

5 Тузов Д.О. К вопросу об основании приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя // Гражданское законодательство Республики Казахстан. — Алматы, 2003. Вып. 15. С. 116.

6 Латыев А.Н. Проблема вещных прав в гражданском праве. — Екатеринбург, 2003. С. 136.

7 Подробнее см.: Подшивалов Т. Вещные иски: конкуренция и сочетание // Арбитражный и гражданский процесс. 2009. № 12. С. 20—21.

8 См.: Скловский К.И. Указ. раб. С. 258.

9 См.: Новоселова А.А., Подшивалов Т.П. Вещные иски: проблемы теории и практики: моногр. — М., 2012. С. 120—121.

11 См.: Ламейкин Ю.А. Вещно-правовые иски в механизме права собственности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Краснодар, 2003. С. 6, 14.

12 См.: Ушаков О.В. Добросовестное приобретение от неуправомоченного лица: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Ижевск, 2002. С. 11.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх