Кто такой представитель в суде

УДК 347.462

Место и роль дефиниций «представительство» и «доверенность» в российском законодательстве

Д.Б. Коротков

Кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Пермский государственный национальный исследовательский университет 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15 E-mail: korotkov-dmitry@mail.ru

Аннотация: Согласованное и грамотное использование правовых дефиниций в российском законодательстве является важной задачей юриспруденции. Рассматриваются такие правовые дефиниции, как «представительство» и «доверенность», применительно к порядку их регулирования отраслью гражданского права и последующего использования в иных отраслях права.

Задача автора – установление отраслевой принадлежности исследуемых правовых дефиниций, а также уяснение порядка и возможности их совместного правового регулирования различными отраслями российского права.

Делается вывод о том, что дефиниции «представительство» и «доверенность» имеют в плане своего установления гражданско-правовую отраслевую принадлежность. Иные отрасли права используют указанные дефиниции в значении, закрепленном за ними в гл. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом возможность конкретизации в нормах отдельных отраслей права объема полномочий представителя и требований, предъявляемых к форме и содержанию доверенности, не изменяют общего смысла дефиниций данных межотраслевых институтов.

Ключевые слова: представительство; доверенность; дефиниция; терминология; законодательство; законотворчество; нормотворчество

Активное развитие отечественного законодательства, а также постоянное и закономерное усложнение правового регулирования требует от юридической науки активного исследования проблем взаимодействия отраслей права в плане выработки единства терминологии. Это объясняется в том числе и широким использованием различными отраслями права комплекса гражданско-правовых дефиниций, что требует приведения их к общему знаменателю.

Необходимость согласованного и грамотного использования правовых дефиниций в российском законодательстве является важной задачей юриспруденции. Постановка указанной задачи объясняется как слабой теоретико-прикладной разработкой, так и незначительностью оказываемого данному вопросу внимания со стороны органов власти.

Как верно отмечают в науке, «каждый юридический термин в законодательном тексте выполняет определенную функцию, направленную на наиболее точное выражение соответствующего понятия. Грамотность употребления юридической терминологии в контексте каждого нормативного правового акта является основой высокого качества закона, стабильности его существования. В современном нормотворчестве актуальными остаются такие проблемы, как соответствие термина смыслу, вкладываемого в него понятия, наличие имплицитного в законодательном тексте, употребление оценочных понятий, языковые погрешности в тексте закона. До конца не исследованы особенности использования дефиниций в текстах гражданско-правовых нормативных актов, недостаточно внимания уделяется анализу их содержания. На стадии начального рассмотрения находятся проблемы, связанные с межотраслевым функционированием гражданско-правовой терминологии» .

Необходимо учитывать, что множество цивилистических дефиниций неизбежно попадает в тексты нормативных актов публичного права. При этом смысл данных гражданско-правовых дефиниций зачастую видоизменяется. Указанное неизбежно создает проблему разночтений применительно к одним и тем же дефинициям, используемым отраслями как частного, так и публичного права. По словам председателя Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации С.Е. Нарышкина, «в современном праве, во многом присутствуют следы прежних идеологических доктрин. К тому же в принятых законах нередко присутствуют «многочисленные декларативные и отсылочные нормы». Немало и дублирования, которое, вызвано быстрым и активным законотворчеством. Следствием этого процесса является большой объем и темпы роста законодательного массива, который характерен для российской правовой системы. Гражданам трудно разобраться во всех тонкостях правовых норм, а порой это сложно и людям подготовленным. Проблемным является и язык, которым пишутся законы. Он перегружен тяжелыми формулами, избыточно конкретными, а иногда излишне общими и, наоборот, неконкретными. Российское законодательство и правовая система со всеми ее достоинствами и недостатками находятся в состоянии перехода от одного этапа к другому, и само право нуждается в модернизации» .

С учетом обозначенного тезиса о необходимости устранения из законодательства «двойных определений» сложно согласиться с высказываемой в науке точкой зрения о том, что «однозначность термина в тексте закона заключается не в единственном его значении, а в одинаковом восприятии и единообразном толковании данной терминоединицы в пределах конкретной отрасли права» . Полагаем, что однозначность термина должна прослеживаться при его использовании во всех отраслях права.

В то же время заслуживает поддержки точка зрения, согласно которой «одной из основных тенденций развития гражданско-правового терминологического поля является терминологическая преемственность, которая обеспечивает стабильность функционирования юридической терминологии. Сохранение процесса преемственности необходимо сделать главнейшим принципом российского нормотворчества. В разных отраслях права юридический термин может обладать различными нормативными дефинициями, что оправдывается теми задачами, которые ставит перед собой законодатель, формулируя ту или иную отраслевую правовую норму. При межотраслевом функционировании гражданско-правовых терминов в законодательстве РФ идеальной моделью является употребление их в тех значениях, в которых они используются в гражданском праве» .

Таким образом, анализ грамотного и согласованного использования дефиниций, в том числе гражданско-правовых, различными отраслями права выходит на первый план законотворческой работы.

В настоящей статье речь пойдет о таких правовых дефинициях, как «представительство» и «доверенность» применительно к порядку их регулирования отраслью гражданского права и последующего использования в иных отраслях права.

Уяснение места и роли указанных дефиниций в российском законодательстве является актуальной задачей юриспруденции. Значимость данного вопроса объясняется межотраслевым значением институтов представительства и доверенности.

Цель настоящей статьи заключается в установлении отраслевой принадлежности исследуемых правовых дефиниций, а также в уяснении порядка и возможности их совместного правового регулирования различными отраслями российского права.

Представительство как гражданское правоотношение на протяжении длительного времени привлекает исследователей, что объясняется его повышенной значимостью как одного из гарантов права субъекта на свободное участие в гражданском обороте. Нормы, регулирующие отношение представительства, реализуются как физическими, так и юридическими лицами. Расширяется сфера их включения в гражданский оборот, что способствует поиску оптимальных способов приобретения прав и выполнения обязанностей (за исключением прав и обязанностей, тесно связанных с личностью субъекта). Нормы, регулирующие отношение представительства, должны отвечать реалиям времени, что невозможно без повышенного внимания ученых к проблемам практики их реализации. Имеющиеся в законодательстве пробелы правового регулирования отношения представительства порождают противоречивую судебную практику, что значительно осложняет гражданский оборот и не позволяет субъектам эффективно вступать в правоотношение представительства.

Представительство как институт гражданского права нашло закрепление в отраслевой консолидации действующих в России узаконений в гражданско-правовой сфере – Своде законов гражданских 1832 г., как составной части Свода законов Российской Империи . Составители Свода не внесли в понятие представительства принципиально новых положений, а лишь систематизировали накопившийся с 1649 г. правовой материал. Последующие редакции Свода, имевшие место в 1842 г. и 1857 г., имели те же недостатки, что и Свод в редакции 1832 г. В силу низкого уровня законодательной техники отсутствовало легальное определение представительства, не разграничивались уполномочие как односторонняя сделка представляемого и соглашение сторон, предшествовавшее совершению уполномочия. Позднее под представительством в праве дореволюционной России по общему правилу стало пониматься правоотношение, в силу которого одно лицо (представитель) действует вместо другого лица (представляемого) от его имени и за его счет, последствия же этих действий непосредственно переносятся на представляемого . Советский период в развитии отечественного государства и права, проявившийся во внутренней политике периода с 1917 по 1921 г. охарактеризовался задачей скорейшего вытеснения любых спекулятивных отношений как чуждых советскому строю. Только личный труд мог быть источником приобретения собственности. Социалистические организации не должны были привлекать к своей деятельности представителей, не производящих продукта. Лишь с началом развертывания Новой экономической политики (НЭП) в 1921 г. наметились положительные тенденции в области либерализации гражданского оборота и «оживления» неотъемлемых его атрибутов, в том числе отношения представительства. Потребовалась перестройка гражданского законодательства, как инструмента, гарантирующего реализацию НЭП и обеспечивающего большую защиту и стабильность гражданского правопорядка.

В учебной литературе при классификации представительства традиционно выделяют его виды в зависимости от оснований возникновения . Указывают, что в зависимости от оснований возникновения представительства последнее подразделяется на виды: договорное, законное и основанное на акте уполномоченного органа.

Считаем, что данная классификация не отражает всей сложности правоотношения представительства, классификацию представительства необходимо проводить не только по его видам, но и по формам. При этом виды представительства должны выделяться в зависимости от отраслевой принадлежности правоотношения представительства, а формы – в зависимости от оснований возникновения представительского полномочия. Практическая значимость1 и ценность предложенной классификации состоит в том, что она, во-первых, отграничивает материальное и процессуальное представительство от договорного представительства, представительства в силу закона и др., а во-вторых, позволяет вести разработку принципов, единых для каждой формы представительства. В зависимости от отраслевой принадлежности выделяются следующие виды представительства:

– материальное представительство, включающее в себя представительство в гражданском праве, трудовом праве, налоговом праве и др;

– процессуальное представительство, включающее в себя представительство в гражданском процессе, арбитражном процессе, уголовном процессе.

Отождествление материального и процессуального видов представительства недопустимо и основано на ошибочном стремлении урегулировать в рамках одного вида представительства все возможные действия, которые совершаются представителями от имени и за счет представляемых. Доводы сторонников объединения материального и процессуального видов представительства свидетельствуют лишь о том, что функции материального и процессуального представителя зачастую осуществляются одним и тем же лицом, что объясняется большей эффективностью такой деятельности (не секрет, например, что отстоять в суде правомерность совершения того или иного действия при прочих равных условиях значительно проще самому исполнителю данного действия, который лучше остальных осведомлен о всех тонкостях его совершения). Однако это не делает материальный и процессуальный виды представительства тождественными, поскольку объект их правового регулирования различен:

– объектом правоотношения материального представительства будут являться юридические и тесно связанные с ними фактические действия представителя, совершаемые от имени и за счет представляемого и регулируемые материальным правом,

– объектом процессуального представительства будут являться процессуальные действия, которые совершаются представителем от имени и за счет представляемого в предусмотренном процессуальным законодательством РФ порядке (ст. 54 Гражданского процессуального кодекса РФ ).

Что касается правового регулирования доверенности, то, согласно легальному определению, закрепленному в п. 1 ст. 185 Гражданского кодекса РФ , доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

Значение доверенности в современном гражданском обороте велико. Доверенность является, по общему правилу, основным документом, фиксирующим полномочия представителя перед третьим лицом в договорном представительстве. Доверенность опосредует внешнее отношение представительства, без которого теряет смысл все отношение представительства в целом.

Изучение понятий «представительство» и «доверенность» приводит к выводу о гражданско-правовой отраслевой принадлежности данных институтов и определяющих их дефиниций.

В то же время анализ норм иных отраслей права также указывает на факты использования ими данных дефиниций.

Так, согласно п.п. 1, 2 ст. 26 Налогового кодекса РФ , налогоплательщик может участвовать в отношениях, регулируемых законодательством о налогах и сборах через законного или уполномоченного представителя, если иное не предусмотрено НК РФ. Личное участие налогоплательщика в отношениях, регулируемых законодательством о налогах и сборах, не лишает его права иметь представителя, равно как участие представителя не лишает налогоплательщика права на личное участие в указанных правоотношениях. Согласно п. 3 ст. 26 НК РФ, полномочия представителя должны быть документально подтверждены в соответствии с НК РФ и иными федеральными законами. Статья 29 НК РФ предусматривает, что уполномоченный представитель налогоплательщика-организации осуществляет свои полномочия на основании доверенности, выдаваемой в порядке, установленном гражданским законодательством Российской Федерации, если иное не предусмотрено НК РФ. Уполномоченный представитель налогоплательщика – физического лица осуществляет свои полномочия на основании нотариально удостоверенной доверенности или доверенности, приравненной к нотариально удостоверенной в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации. Лицо, являющееся ответственным участником консолидированной группы налогоплательщиков, вправе делегировать предоставленные ему НК РФ полномочия по представлению интересов участников этой группы третьим лицам на основании доверенности, выданной в порядке, установленном гражданским законодательством Российской Федерации.

Анализ положений НК РФ о представительстве в налоговых правоотношениях показывает наличие в статьях 26 и 29 НК РФ оговорок о возможности предусмотрения в НК РФ иного порядка выдачи доверенности. В настоящее время такой иной порядок в НК РФ не прописан, что представляется обоснованным, поскольку глава 10 ГК РФ содержит достаточное регулирование данного института.

Однако даже при возможности специального правового регулирования института представительства и доверенности в нормах Налогового кодекса РФ отмечаем, что сами дефиниции «представительство» и «доверенность» используются законодателем в том значении и смысле, который придает им ГК РФ.

Аналогичный анализ норм административного, уголовного, гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства также показывает, что дефиниции «представительство» и «доверенность» используются в том значении и смысле, который придает им ГК РФ.

По итогам проведенного исследования автор пришел к выводу о том, что дефиниции «представительство» и «доверенность» имеют в плане своего установления гражданско-правовую отраслевую принадлежность. Иные отрасли права используют указанные дефиниции в значении, закрепленном за ними в главе 10 ГК РФ. При этом возможность конкретизации в нормах отдельных отраслей права объема полномочий представителя и требований, предъявляемых к форме и содержанию доверенности, не изменяют общего смысла дефиниций данных межотраслевых институтов.

Библиографический список

УДК 34

С. А. Цырульникова

ПРАВО НА СУДЕБНУЮ ЗАЩИТУ И ЕГО РЕАЛИЗАЦИЯ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

Аннотация. Статья посвящена вопросу реализации права на судебную защиту в гражданском процессе, предоставления каждому гарантии судебной защиты его прав и свобод.

Ключевые слова: право на судебную защиту, гарантии судебной защиты, реализация права на судебную защиту.

Сфера осуществления правосудия является наиболее значимой в контексте прав, потому как именно данная функция государства направлена на защиту нарушенных или оспариваемых прав. Вследствие этого определение меры возможного поведения субъектов в период судебного процесса напрямую связано с правовой возможностью защиты субъективных материальных прав и их восстановления в последующем .

Статья 46 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод .

Право на судебную защиту — одно из фундаментальных конституционных прав человека и гражданина. В отличие от других прав оно является гарантией всех иных прав и свобод человека и гражданина. Судебная защита — одно из основных условий правовой защищенности индивида, ценность которой заключается не только в предоставлении ему широкого спектра прав и свобод, но и в наличии возможности их эффективной правовой защиты .

Право на судебную защиту предполагает наличие конкретных гарантий, отвечающих требованиям справедливости, которые позволяли бы реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление посредством правосудия.

В юридической литературе под реализацией права следует понимать претворение, воплощение правовых норм в жизнь путем правомерного поведения субъектов общественных отношений (государственных органов, должностных лиц, общественных организаций и граждан) .

Применительно к правосудию по гражданским делам право на судебную защиту конкретизируется в нормах процессуального законодательства. В частности, ГПК (ст. 3) предоставляет каждому заинтересованному лицу право в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов .

Практическая реализация права на обращение в суд за судебной защитой зависит от ряда условий, предусмотренных законом на стадии возбуждения гражданского судопроизводства. Только на стадии возбуждения гражданского процесса судья имеет право принять исковое заявление к производству. А в случае, если оно не соответствует требованиям закона, судья, руководствуясь ст. 134-136 ГПК РФ, может или отказать в принятии искового заявления, или возвратить его, или оставить без движения. Самым главным в данной ситуации должно быть то, чтобы отказ в принятии искового заявления, возвращение искового заявления, оставление искового заявления без движения были обоснованными и правомерными, иначе они создают процессуальные препятствия в осуществлении права на судебную защиту.

Экономика, социология, право

Отказ в принятии искового заявления, возвращение искового заявления, оставление искового заявления без движения — это институты гражданского процессуального права, которые, с одной стороны, являются правовыми последствиями подачи искового заявления, с другой стороны, выступают процессуальными препятствиями в осуществлении права на судебную защиту.

Институты отказа в принятии искового заявления, возвращения искового заявления, оставления искового заявления без движения имеют важное значение в рамках реализации права человека на судебную защиту. От правильного применения ст. 134-136 ГПК РФ зависит реальная защита прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан.

Как свидетельствует судебная практика, имеют место случаи, когда судья отказывает в принятии искового заявления, возвращает исковое заявление, оставляет исковое заявление без движения неправомерно, не проверив обстоятельства дела.

Примером неправомерного отказа в принятии искового заявления может служить следующий случай: гражданин П. А. Рогов обратился в районный суд Ульяновской области с исковым заявлением к Л. В. Ефимовой, З. И. Ефимовой о порядке осуществления прав по воспитанию ребенка при раздельном с ним проживании. В обоснование иска истец указал, что в отношении ребенка Л. В. Ефимовой сына М. (27 мая 2001 г. рождения) им установлено отцовство. В браке они не состояли. Ребенок проживает в р. п. Павловка. Ранее решением суда был установлен порядок осуществления прав по воспитанию ребенка при раздельном проживании родителей. Однако Л. В. Ефимова выехала с постоянного места жительства, ребенок находится на попечении З. И. Ефимовой — матери Л. В. Ефимовой. Ответчица З. И. Ефимова препятствует его общению с ребенком.

Судья вынес определение об отказе в принятии искового заявления от 8 апреля 2009 г. Согласно п. 2 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если имеется вступившее в законную силу решение суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям или определение суда о прекращении производства по делу в связи с принятием отказа истца от иска или утверждением мирового соглашения сторон. В определении судья указал следующее: «…ранее, 22 сентября 2005 г., уже состоялось решение Павловского районного суда по делу по иску П. А. Рогова к Л. В. Ефимовой о порядке осуществления прав по воспитанию ребенка при раздельном с ним проживании, которым установлен порядок осуществления прав по воспитанию ребенка. Данное решение находится в стадии исполнения, а З. И. Ефимова родителем ребенка не является».

Гражданин П. А. Рогов подал жалобу на определение судьи, в которой указал, что он обратился с новым иском, поскольку изменились обстоятельства: ребенок в настоящее время находится на воспитании бабушки по линии матери З. И. Ефимовой. Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского областного суда отменила определение судьи в связи с тем, что, хотя решением Павловского районного суда от 22 сентября 2005 г. был определен порядок общения истца П. А. Рогова с сыном М. (27 мая 2001 г. рождения), после вынесения вышеуказанного решения изменились обстоятельства по делу: мать ребенка ответчица Л. В. Ефимова поменяла место жительства, ребенок находится на воспитании бабушки — З. И. Ефимовой, которая указана в заявлении в качестве ответчика. Суд не вправе был отказать в приеме заявления в связи с тем, что появились новые основания для предъявления иска, изменился состав участников гражданских правоотношений. Более того, судом не учтен тот факт, что отношения родителей по вопросу воспитания несовершеннолетних детей имеют длящийся характер и поэтому обстоятельства, связанные с воспитанием детей, могут изменяться .

Чтобы таких случаев было как можно меньше, существуют гарантии судебной защиты.

Вестник Пензенского государственного университета № 3 (11), 2015

На стадии возбуждения гражданского дела можно выделить такие гарантии судебной защиты, как:

1) обязанность судьи рассмотреть вопрос о принятии иска к производству суда в течение пяти дней (ст. 133 ГПК);

2) закрытый перечень случаев, при которых судья может отказать в принятии искового заявления или возвратить его (ст. 134, 135 ГПК);

3) в случае обращения с иском прокурора в защиту интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований или в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц должна быть указана ссылка на закон или иной нормативный акт, предусматривающий способы защиты этих интересов (ч. 3 ст. 121 ГПК);

4) возможность повторного обращения истца в случае возвращения иска в суд с иском к тому же ответчику, о том же предмете и по тем же основаниям, если истцом будет устранено допущенное нарушение(ч. 3 ст. 135 ГПК);

5) в случае оставления искового заявления без движения, если заявитель в установленный срок выполнит указания судьи, перечисленные в определении, заявление считается поданным в день первоначального представления в суд (ч. 2 ст. 136 ГПК);

6) возможность подачи частной жалобы на определение судьи о возвращении заявления или об оставлении искового заявления без движения (ч. 3 ст. 135, ч. 3 ст. 136 ГПК).

Таким образом, подача в суд искового заявления — это важное процессуальное действие, без которого невозможен процесс возбуждения гражданского дела. Однако права на предъявление недостаточно для того, чтобы возбудить процесс по делу. Помимо этого, требуется соблюдение условий, порядка и формы реализации права на судебную защиту.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Для достижения условия правого и скорого суда, в рамках которого возможна надлежащая правовая защита гражданских прав, законодателем в нормах ГПК РФ закреплен механизм подготовки гражданских дел, который подлежит применению не только при рассмотрении дела в суде первой инстанции, но и при пересмотре судебных актов в апелляционном, кассационном, надзорном порядках, по вновь открывшимся обстоятельствам.

Второй стадией гражданского процесса является подготовка дела к судебному разбирательству .

Данная стадия является обязательной по каждому гражданскому делу и проводится судьей с участием сторон, других лиц, участвующих в деле, их представителей.

Согласно ст. 148 ГПК РФ, задачами подготовки дела к судебному разбирательству являются:

— уточнение фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела;

— определение закона, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и установление правоотношений сторон.

Данные две задачи весьма тесно связаны между собой.

Задача по уточнению фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, подразумевает мыслительную и практическую деятельность по определению предмета доказывания. Для его правильного определения необходимо установить характер правоотношений сторон и закон, которым следует руководствоваться при разрешении спора. Напротив, без определения фактических обстоятельств, подлежащих включению в предмет доказывания, нельзя правильно определить характер правоотношений сторон и подлежащую применению норму материального права. Следовательно, обе задачи не могут выполняться отдельно друг от друга.

Третья задача подготовки дела к судебному разбирательству, согласно ст. 148 ГПК РФ, — разрешение вопроса о составе лиц, участвующих в деле, и других участников процесса.

Экономика, социология, право

В качестве четвертой задачи подготовки дела к судебному разбирательству в ст. 148 ГПК РФ определяется представление необходимых доказательств сторонами, другими лицами, участвующими в деле.

На данной стадии судья определяет юридически значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию, и распределяет бремя доказывания.

Еще одной задачей является примирение сторон.

На стадии подготовки дела к судебному разбирательству так же, как и на первой стадии, тоже есть свои гарантии судебной защиты, например:

1) возможность подачи частной жалобы на определение судьи о приостановлении или прекращении производства по делу (ч. 5 ст. 152 ГПК);

2) возможность обжалования решения суда в апелляционном порядке (ч. 6 ст. 152 ГПК) и др.

Таким образом, на наш взгляд, саму эту стадию можно назвать гарантией судебной защиты.

Следующей стадией гражданского процесса является судебное разбирательство.

Сущность и значение данной стадии гражданского процесса заключается в том, что именно на ней происходит разрешение или рассмотрение дела по существу, разрешение спора о праве посредством вынесения решения суда о защите нарушенного или оспариваемого права.

На стадии судебного разбирательства в полной мере реализуются принципы гражданского процессуального права; устанавливаются фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, на основе всестороннего и полного исследования доказательств; определяются права и обязанности, законные интересы заинтересованных лиц.

Здесь тоже можно, на наш взгляд, выделить ряд гарантий судебной защиты. К ним, в частности, можно отнести:

1) возможность установления сокращенных сроков рассмотрения и разрешения отдельных категорий гражданских дел (ч. 3 ст. 154 ГПК);

2) неизменность состава судей, т.е. разбирательство должно быть произведено с самого начала в случае замены одного из судей в процессе рассмотрения дела (ч. 2 ст. 157 ГПК);

3) непрерывность судебного заседания (за исключением времени, назначенного для отдыха), т.е суд не вправе рассматривать другие гражданские, уголовные и административные дела до рассмотрения начатого дела или до отложения его разбирательства (ч. 3 ст. 157 ГПК);

4) удаление свидетелей из зала судебного заседания, т.е председательствующий принимает меры для того, чтобы допрошенные свидетели не общались с недопрошенными свидетелями (ст. 163 ГПК);

5) разъяснение лицам, участвующим в деле, их процессуальных прав и обязанностей (ст. 165 ГПК);

6) право суда рассмотреть дело в случае неявки ответчика и других лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не предоставлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными (ст. 167 ГПК);

7) судебные прения (ст. 190 ГПК);

8) возможность лиц, участвующих в деле, и их представителей подать заявление о составлении мотивированного решения суда (ч. 3 ст. 193 ГПК) и др.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

На данной стадии тоже нередко нарушается право на судебную защиту.

Можно привести пример такого нарушения.

О., А., Е. обратились в суд с иском о возложении на мэрию г. Новосибирска обязанности по проведению капитального ремонта жилого дома и приведению квартиры в этом доме в пригодное для проживания состояние. В обоснование иска указывали, что всту-

Вестник Пензенского государственного университета № 3 (11), 2015

пившим в силу решением Октябрьского районного суда г. Новосибирска они выселены из жилого помещения, признанного аварийным, в другую квартиру, которая непригодна для постоянного проживания и расположена в доме 1965 г. постройки, где ни разу не проводился капитальный ремонт, потолки протекают, полы сгнили.

Решением Центрального районного суда г. Новосибирска в удовлетворении иска отказано в полном объеме.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда решение суда оставлено без изменения.

Отказывая в удовлетворении иска, суды исходили из того, что квартира, относительно которой имеется спор, была предоставлена на основании решения суда, которым и установлен факт ее пригодности для проживания. Представленное истцами заключение ООО «…» суд счел недопустимым доказательством, так как вопрос о признании помещения пригодным для проживания отнесен к компетенции специально создаваемой межведомственной комиссии органа исполнительной власти. Только такая комиссия может принять решение и о необходимости проведения капитального ремонта дома.

Вместе с тем президиум Новосибирского областного суда посчитал, что выводы судебных инстанций об отсутствии законных оснований для удовлетворения исковых требований основаны на неправильном применении норм действующего жилищного законодательства.

В силу положений ч. 2 ст. 15, ст. 60, 65, 67 Жилищного кодекса Российской Федерации одной из обязанностей наймодателя жилого помещения по договору социального найма является осуществление капитального ремонта жилого помещения, соответственно, наниматель наделен правом требовать от наймодателя проведения такого ремонта.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают в том числе из судебного решения.

С учетом изложенного с момента вступления в законную силу решения Октябрьского районного суда о выселении истцов в спорное жилое помещение у наймодателя возникла обязанность по предоставлению истцам жилого помещения, отвечающего установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства. Следовательно, до момента его предоставления у мэрии наличествовала обязанность по приведению его в пригодное для проживания состояние.

Однако суды первой и апелляционной инстанций данные обстоятельства не учли и необоснованно отказали истцам в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы .

Президиум Новосибирского областного суда пришел к выводу о том, что суд при разрешении данного жилищного спора не принял к сведению характер заявленных исковых требований, возникновение обязательств из вступившего в законную силу решения Октябрьского районного суда от 23 ноября 2009 г., что явилось следствием неправильного определения закона, подлежащего применению .

На остальных стадиях гражданского процесса очень ярко выражено нарушение права на судебную защиту.

На данных стадиях одной из гарантий судебной защиты является проверка законности и обоснованности судебных решений в установленном законом порядке. «Ошибочное судебное решение не может считаться правосудным, и государство обязано гарантировать защиту прав и свобод человека и гражданина от судебной ошибки. Отсутствие возможности пересмотреть ошибочный судебный акт умаляет и ограничивает право каждого на судебную защиту, что недопустимо» .

Осуществление справедливого разбирательства дела на проверочных стадиях гражданского процесса так же, как и на первых, должно обеспечиваться государством.

Одной из гарантий эффективного восстановления нарушенных прав является коллегиальный состав суда, осуществляющий проверку законности и обоснованности судебных решений в апелляционном порядке.

Экономика, социология, право

В соответствии с ч. 3 ст. 7 ГПК дела в апелляционном порядке по жалобам на не вступившие в законную силу судебные постановления мировых судей рассматриваются единолично судьей районного суда.

Представляется, что единоличное рассмотрение дел в апелляционном порядке снижает гарантии справедливой, компетентной и эффективной судебной защиты.

Но суды апелляционной инстанции тоже допускают ошибки, примером может служить следующий случай.

Гражданка Т. обратилась в суд с иском к МУП «…» и просила взыскать с ответчика необоснованно уплаченные суммы на техническое содержание газопровода, ссылаясь на то, что данные расходы обязан нести собственник газопроводных сетей, т.е. администрация сельсовета, за счет средств местного бюджета, а не жители поселка, пользующиеся газом. В качестве правового обоснования истец ссылалась на Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Решением мирового судьи 3-го судебного участка Новосибирского района Новосибирской области исковые требования Т. частично удовлетворены: в ее пользу с МУП «…» взысканы необоснованно уплаченные суммы на техническое содержание газопровода за 2009-2011 гг. в размере <…> руб., в удовлетворении остальных требований истцу отказано.

Апелляционным определением Новосибирского районного суда Новосибирской области решение мирового судьи в части удовлетворения исковых требований Т. отменено и постановлено новое, которым ей в удовлетворении данных исковых требований отказано.

Разрешая возникший спор, мировой судья пришел к выводу о регулировании возникших правоотношений сторон нормами гл. 60 «Обязательства вследствие неосновательного обогащения» Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) и неприменении к ним положений Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей».

Новосибирский районный суд признал такие выводы мирового судьи правильными, а потому пришел к выводу о нарушении мировым судьей норм процессуального права в части требований ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, т.е. выходе за пределы заявленных исковых требований, так как Т. требований о взыскании неосновательного обогащения с ответчика на основании ст. 1102 ГК РФ не заявлялось, а суд по своей инициативе не может изменять предмет и основания иска.

С такой позицией суда апелляционной инстанции не согласился президиум Новосибирского областного суда, подчеркнувший, что основанием иска являются фактические обстоятельства, поэтому указание истцом конкретной правовой нормы в обоснование иска не является определяющим при решении судьей вопроса о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела. Следовательно, применение мировым судьей без соответствующего иска Т. норм гл. 60 ГК РФ не свидетельствует о нарушении им норм гражданского процесса при рассмотрении дела, как ошибочно указал суд апелляционной инстанции.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

С учетом допущенной судом апелляционной инстанции ошибки в применении и толковании норм процессуального права, которая существенным образом ограничивает права истца Т. на судебную защиту, апелляционное определение было отменено .

Здесь необходимо отметить, что право подачи апелляционной жалобы (представления) должно быть признано неотъемлемым элементом права на судебную защиту, которое будет доступным и эффективным способом обжалования итоговых судебных постановлений (актов).

Предоставленная законом возможность проверить судебное решение на наличие судебной ошибки является гарантией судебной защиты. Гарантируя защиту прав граждан и организаций от судебной ошибки, законодательство предусматривает механизм

Вестник Пензенского государственного университета № 3 (11), 2015

исправления таких ошибок. Апелляционное производство и производство в порядке надзора, являясь частями такого механизма, должны обеспечивать справедливое и эффективное разбирательство дела по апелляционной и надзорной жалобе. В настоящее время существующих в проверочных производствах гарантий недостаточно, что не может не отражаться на реализации заинтересованными лицами конституционного права на судебную защиту.

Таким образом, отсутствие возможности пересмотреть хотя бы в одной проверочной инстанции ошибочный судебный акт значительно умаляет и ограничивает право каждого на эффективную судебную защиту.

Обеспечение судебной защиты прав и свобод граждан и организаций — одна из важнейших задач государства. Но судебная защита не может быть ограничена рассмотрением и разрешением требования по существу. Правосудие было бы иллюзорным и абсурдным, если бы допускало ситуацию, при которой окончательное, обязательное решение оставалось бы бездействующим и не обеспечивалась бы его исполнимость.

Поэтому очень важно для реализации права на судебную защиту, чтобы решение, вынесенное судом, было реально воплощено в жизнь.

В заключении хотелось бы сказать, что право на судебную защиту включает в себя право не только на доступ в суд первой инстанции и на справедливое судебное разбирательство, но и на проверку судебного акта в суде второй инстанции и, конечно же, право на исполнение справедливого решения.

Список литературы

2. Конституция Российской Федерации. — М., 2005.

6. Судебная практика Ульяновского областного суда. — URL: http://uloblsud.ru/index.php7option =com_content&task=view&id=1268.

7. Пилипенко, Е. А. Подготовка гражданских дел к судебному разбирательству / Е. А. Пилипенко // Судья. — 2014. — № 11. — С. 10-14.

8. Постановление президиума Новосибирского областного суда от 14.03.2014 № 4-Г-15.

9. Постановление Конституционного Суда РФ от 3 февраля 1998 г. № 5-П.

10. Постановление президиума Новосибирского областного суда от 05.07.2013 по делу № 44-Г-54.

Цырульникова Светлана Андреевна

студентка,

Пензенский государственный университет E-mail: ufdec@pnzgu.ru

УДК 34

Цырульникова, С. А.

Горбик Ксения Евгеньевна, аспирант кафедры гражданского процесса Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.

В статье делается вывод о невключении судебного представителя в число субъектов гражданских процессуальных правоотношений.

Ключевые слова: судебный представитель, субъекты гражданских процессуальных правоотношений, лица, участвующие в деле, лица, содействующие правосудию, иные участники процесса.

Legal status of judicial representative in civil procedure

K.E. Gorbik

Gorbik Kseniya Evgen’evna, postgraduate student, chair of civil procedure, Lomonosov Moscow state university.

Статус судебного представителя вызывает много споров, связанных с его правами и обязанностями, полномочиями, действиями и взаимодействиями с другими участниками процесса. Рассмотрим существующие точки зрения.

<1> См.: Ильинская И.М., Лесницкая Л.Ф. Судебное представительство в гражданском процессе. М.: Юридическая литература, 1964. С. 14; Мельников А.А. Курс советского гражданского процессуального права. Теоретические основы правосудия по гражданским делам: В 2 т. / Отв. ред. А.А. Мельников. М.: Наука, 1981. Т. 1. С. 212, 301 — 305; Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть. 2-е изд., перераб. М.: Норма, 2010. С. 7, 281 — 290; Розенберг Я.А. Развитие института процессуального представительства // Актуальные проблемы теории и практики гражданского процесса. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1979. С. 99 — 124; Трещева Е.А. Субъекты арбитражного процесса: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2009. С. 10; Чечот Д.М. Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Издательский дом С.-Петербургского гос. университета, 2005. С. 87 — 106, 189 — 210; Халатов С.А. Представительство в гражданском и арбитражном процессе. М.: Норма, 2002. С. 56 — 67, 122 — 128; Шерстюк В.М. Судебное представительство по гражданским делам. М.: Издательство Московского университета, 1984. С. 5 — 23, 38 — 53; Щеглов В.Н. Субъекты судебного гражданского процесса. Томск: Издательство Томского университета, 1979. С. 129; Ярков В.В. Гражданский процесс: Учебник. 8-е изд., перераб. и доп. / Отв. ред. профессор В.В. Ярков. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 108.

Схема процессуальных связей с участием представителя (1 позиция). Председатель — лицо, участвующее в деле

Гражданские процессуальные —————-¬ Гражданские процессуальные
правоотношения ¦ ¦ / правоотношения
———— ¦ Суд ¦ ————¬
¦ / ¦ ¦ ¦
¦ L—————- ¦
¦/ Материальные ¦/
———-+————¬ правоотношения————-+————¬
¦ ¦ / ¦ ¦
¦ ¦ ————- ¦ Представляемый ¦
¦ Представитель ¦ / ¦ ¦
¦ ¦ ¦ (истец, ответчик, ¦
¦ ¦ / ¦ третье лицо) ¦
¦ ¦ — — — — — — — ¦ ¦
L———————- / L—————————
Существуют ли гражданские
процессуальные правоотношения
между данными лицами?

Рисунок 1

Примечание.

В рамках представленной схемы процессуальных связей (рис. 1) поднят вопрос о существовании гражданских процессуальных правоотношений между представителем и представляемым. В данном вопросе следует присоединиться к позиции авторов, считающих, что все взаимоотношения между судебным представителем и доверителем носят материально-правовой характер.

Все аргументы в пользу данной позиции сводятся к двум основаниям: 1) представитель обладает своими собственными правами и обязанностями <2>, определенными законом и 2) особым процессуальным интересом. Рассмотрим первый аргумент.

<2> См.: Евстифеева Т.И. Гражданские процессуальные правоотношения. Саратов: СГСЭУ, 2002. С. 84.

Сторонники данной позиции <3> ссылаются на то, что «полномочие представителя следует рассматривать как субъективное право представителя на совершение от имени и в интересах представляемого процессуальных действий, направленных на возникновение в связи с гражданским и арбитражным процессом определенных правовых последствий для представляемого, и одновременно как обязанность совершить указанные действия» <4>.

<3> Независимо от позиции на содержание гражданских процессуальных правоотношений, учеными в первую очередь выясняется вопрос о наличии у представителя собственных процессуальных прав и обязанностей, чьи субъективные права реализуются им при совершении действий, поскольку неотъемлемой чертой, характерным признаком любого участника правоотношений является осуществление им своих, а не чужих прав и обязанностей.
<4> Халатов С.А. Указ. соч. С. 102; Осокина Г.Л. Указ. соч. С. 288.

Но отождествлять наличие конкретных прав с правом совершать (реализовывать) какое-либо право неправильно <5>. Благодаря такому различию, «права» представителя и называют производными <6>, т.е. «правами», которые проистекают из прав представляемого, а законодателем обоснованно подчеркнуто, что представитель в гражданском процессе обладает именно полномочиями, а не правами и обязанностями <7>.

<5> Более подробный анализ различий содержания терминов «полномочия», «субъективные права» и «юридические обязанности» см.: Ивакин В.П. Полномочия адвоката — представителя в гражданском и арбитражном процессе и их оформление // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. N 1.
<6> Халатов С.А. Указ. соч. С. 111 — 112, 123.
<7> Л.В. Тумановой справедливо замечено, что в процессуальном законодательстве в основном (за исключением ст. 54 АПК РФ, в которой внимание уделяется именно представителю как процессуальной фигуре) говорится именно о «представительстве», а не о «представителе» как субъекте процесса или процессуальных правоотношений. См.: Туманова Л.В. Некоторые вопросы представительства в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 3. С. 29 — 34.

Несмотря на то что термин «полномочие» сам по себе говорит о его производном характере, приверженцы этой точки зрения также считают, что некоторые права и обязанности все же возникают непосредственно у самих представителей <8>.

<8> См.: Войтович Л.В. Ведение дел в гражданском и арбитражном процессе посредством действий представителя: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Хабаровск, 2004. С. 7; Ивакин В.Н. Представительство в гражданском и арбитражном процессе: структура и особенности правоотношений // LEX RUSSICA (Научные труды МГЮА). 2007. N 4. С. 716; Ильинская И.М., Лесницкая Л.Ф. Указ. соч. С. 14; Мозолин В.П. О гражданско-процессуальном правоотношении // Советское государство и право. 1955. N 6. С. 57; Розенберг Я.А. Указ. соч. С. 51 — 52; Халатов С.А. Указ. соч. С. 98 — 115, 124, 126 — 127; Чечот Д.М. Указ. соч. С. 95 — 96; Юдельсон К.С. Избранное: Советский нотариат. Проблемы доказывания в советском гражданском процессе. М.: Статут, 2005. С. 439 — 443.

Следует добавить, что большинство примеров прав и обязанностей, принадлежащих судебному представителю, были выдвинуты в период существования Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик, которыми согласно разделу II представители относились к лицам, участвующим в деле, что позволяло, опираясь на законодательство, строить доводы.

В качестве самостоятельных субъективных прав и обязанностей судебных представителей учеными назывались: обязанность предъявлять суду доказательства факта своей уполномоченности, ее содержание и объем; отказ от совершения каких-либо процессуальных действий; возможность выбрать по своему усмотрению предоставленные правовые действия; обязанность добросовестно пользоваться процессуальными правами (добросовестно пользоваться своими полномочиями); обладание всеми правами, необходимыми для доказывания фактов; самостоятельную ответственность перед судом за свои неправильные действия (для договорного представительства); обязанность соблюдать, установленный порядок судебного заседания.

Однако если проанализировать каждое из этих прав или обязанностей, то обоснованно приходишь к выводу, что ни одно из них по тем или иным причинам не является правом или обязанностью, принадлежащей непосредственно представителю. Например, процесс подтверждения своей уполномоченности является не чем иным, как предпосылкой для возможности участия представителя в процессе, оно информирует суд и других участников процесса о материально-правовых отношениях между представителем и представляемым, а также о содержании этих отношений.

Право представителя отказаться от совершения каких-либо процессуальных действий, как справедливо было определено Т.И. Евстифеевой, нельзя признавать отдельным субъективным правом, поскольку оно полностью поглощается производным «правом» совершать определенные процессуальные действия от имени представляемого <9>.

<9> См.: Евстифеева Т.И. Указ. соч. С. 85.

Возможность представителя выбирать по своему усмотрению предоставленные правовые действия является неабсолютной. Все действия представителя или возможные их вариации должны быть согласованы с доверителем в рамках позиции по делу. Любое действие вне рамок полномочий, поручений доверителя или правовой позиции <10> является процессуально ничтожным <11>.

<10> Конечно, участники процесса руководствуются документами, подтверждающими именно процессуальные полномочия представителя, при анализе его правовых действий. Поэтому могут возникать ситуации, когда представитель действует в рамках своих полномочий, но не согласно правовой позиции или поручению доверителя, что может повлечь нежелательные последствия для последнего. Если такие обстоятельства возникнут, то у доверителей должны быть правовые возможности возмещения убытков в связи с несогласованными действиями своих представителей. См., напр.: Гольмстен А.Х. Программа по русскому гражданскому судопроизводству. Петроград, 1915; Гражданский процесс. Хрестоматия: Учебное пособие. 2-е изд., перераб. и доп. / Под общ. ред. М.К. Треушникова. М.: Городец, 2005. С. 338.
<11> За исключением ситуаций, когда представитель уверен в наличии самооговора доверителя, либо добросовестного заблуждения (п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31.05.2002 N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; ч. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Обязанность добросовестно пользоваться своими правами также является лишь обязанностью представляемых им лиц, поскольку у самих представителей собственных прав и обязанностей в гражданском процессе нет <12>.

<12> Попытка В.Н. Ивакина оговориться, что у представителя имеется обязанность по добросовестному использованию именно своих полномочий, также является не совсем правильной, поскольку любое полномочие, как он сам указал в работе, производно от прав и обязанностей представляемых лиц и поэтому рассматриваться в разрыве от прав и обязанностей, а также от правовой позиции по делу и поручений представляемых не должно. См.: Ивакин В.Н. Указ. соч. С. 716.

Обязанность представителя соблюдать установленный порядок судебного заседания не может расцениваться как процессуальная обязанность, однако она является административной нормой, направленной на всех присутствующих в зале судебного заседания <13>.

<13> Следует оговориться, что природа данного положения в процессуальной науке является спорной.

Вопрос о возможности представителя нести самостоятельную ответственность перед судом за свои неправильные действия также можно поставить под сомнение <14>. Отчасти потому, что ответственность может быть возложена лишь на обязанных лиц, которые что-либо не совершили или чем-то злоупотребили. Но если лицо не обязано и не обладает правами, то о какой ответственности может идти речь?

<14> Помимо этого, вопрос о существовании гражданско-процессуальной ответственности в гражданском процессе является спорным. Поэтому, придерживаясь позиции авторов об отсутствии таковой, разумно сделать вывод, что несуществующая гражданская процессуальная ответственность не может быть возложена как на представителя, так и на иного участника процесса. Размышления о существовании гражданской процессуальной ответственности см., напр.: Молчанов В.В. Гражданский процесс: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. / Под ред. М.К. Треушникова. М.: Городец, 2014; СПС «КонсультантПлюс»; Юдин А.В. Гражданское процессуальное право России: Учебник для бакалавриата и магистратуры / Под ред. С.Ф. Афанасьева. М.: Юрайт, 2015. С. 297 — 300.

Согласно второму аргументу судебный представитель обладает процессуальным интересом, который на самом деле часто путают с профессиональным и который, как верно отметила М.С. Шакарян, не имеет юридического значения в процессе <15>.

<15> См.: Шакарян М.С. К вопросу о понятии и составе лиц, участвующих в гражданских делах // Труды ВЮЗИ. М., 1970. Т. 16 (ч. 2). С. 181 — 182. Также см.: Ласкина Н.В. Судебные представители — лица, участвующие в деле, или лица, содействующие правосудию? // Современное право. 2010. N 3. С. 94 — 98.

Если резюмировать все вышесказанное, подтверждается положение, что представитель не обладает собственным процессуальным интересом, не заинтересован в исходе дела и поэтому не может быть лицом, участвующим в деле.

Приверженцы второй позиции считают судебного представителя лицом, содействующим правосудию. Данного мнения придерживаются, например, А.С. Афанасьев, Д.Х. Валеев, М.А. Викут, Н.В. Ласкина, Е.В. Навроцкая, А.Г. Нуриев, И.В. Решетникова, Е.Б. Рой, М.С. Шакарян <16>; и др. Последователи данной точки зрения наделяют судебных представителей правами и обязанностями (пусть и производными), которые направлены именно на содействие осуществлению правосудия. И благодаря этим составляющим они могут участвовать в гражданских процессуальных правоотношениях.

<16> См.: Афанасьев А.С., Викут М.А. Гражданское процессуальное право России: Учебник для бакалавриата и магистратуры / Под ред. С.Ф. Афанасьева. М.: Юрайт, 2015. С. 182 — 183; Валеев Д.Х., Нуриев А.Г. Арбитражный процесс: Учебник / Отв. ред. Д.Х. Валеев, М.Ю. Челышев. М.: Статут, 2010; СПС «КонсультантПлюс»; Ласкина Н.В. Указ. соч.; СПС «КонсультантПлюс»; Навроцкая Е.В. Некоторые проблемы определения процессуального положения лиц, участвующих в деле о банкротстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2013. N 5. С. 26 — 31, N 6. С. 38 — 43; СПС «КонсультантПлюс»; Решетникова И.В. Постатейный комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2013; Рой Е.Б. Дискуссионные вопросы процессуального положения судебного представителя // Арбитражный и гражданский процесс. 2004. N 3. С. 2 — 5; Шакарян М.С. Указ. соч. С. 182.

Однако, как пояснялось выше, даже производных прав и обязанностей у представителя не существует, ему они не делегируются доверителем, в связи с чем он не может подменить участника процесса собой. В действительности лицо, реально обладающее правами и обязанностями, распорядилось ими так, что судебный представитель будет своими действиями воплощать волю доверителя, которую он не вправе нарушить.

Согласно одному из обоснований отнесения судебного представителя к группе лиц, содействующих правосудию, является цель (задача, функция) судебного представительства, а именно содействие правосудию. Однако судебный представитель не стоит на защите общественных интересов либо интересов государства, что подробно объяснялось выше. Он должен защищать права и интересы лишь одного лица — своего доверителя в рамках закона и правовой этики.

Делая вывод по вопросу о возможности отнесения представителя к лицам, содействующим правосудию, следует все же дать отрицательный ответ, поскольку судебный представитель не обладает процессуальными правами и обязанностями, не несет ответственности в связи с нарушением обязанностей, не оказывает в каком-либо виде содействие правосудию, а оставшиеся совпадающие признаки между судебным представителем и лицами, содействующими правосудию, являются недостаточными, чтобы дать положительный ответ.

Еще один взгляд на правовое положение представителя отражен в АПК РФ (и в проекте КоАС РФ), согласно которому представитель отнесен к иным участникам процесса. Согласно буквальному толкованию ст. 54 АПК РФ и ст. 50 проекта КоАС РФ представители выступают в качестве иных участников процесса наряду с лицами, содействующими правосудию. Очевидно, что законодатель все же хочет разделить данные процессуальные фигуры, однако правовая доктрина, анализируя и толкуя нормы АПК РФ, в итоге их отождествляет, не давая более тщательной оценки данных понятий <17>.

<17> См., напр.: Валеев Д.Х., Нуриев А.Г. Арбитражный процесс: Учебник / Отв. ред. Д.Х. Валеев, М.Ю. Челышев. М.: Статут, 2010; Решетникова И.В. Постатейный комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2013.

В настоящее время разработчиками Концепции единого Кодекса гражданского судопроизводства предлагается отнести судебного представителя к группе «иных участников процесса», поскольку в силу своих особенностей участия в процессе он не относится ни к лицам, участвующим в деле, ни к лицам, содействующим правосудию <18>. Также в Концепции Кодекса подчеркивается, что судебный представитель будет непосредственным участником гражданских процессуальных правоотношений, поскольку он является обладателем процессуальных прав, переданных ему доверителем. При этом данный взгляд более детально в ней не объясняется.

<18> URL: http://pravo.ru/review/view/111510/ (дата обращения: 28.10.2014).

Возможно, при дальнейшей подготовке Кодекса гражданского судопроизводства отношение к роли судебного представителя в гражданском процессе и гражданских процессуальных правоотношениях изменится. Может, суть полномочий судебных представителей претерпит законодательные изменения. Но если данный вопрос не будет разрешен четче, то проблема процессуального статуса представителя останется открытой.

Согласно последней точке зрения судебный представитель является участником гражданского процесса, но не обладает самостоятельной ролью в нем, а поэтому он не является субъектом гражданских процессуальных правоотношений. Сторонниками данной позиции являются С.Н. Абрамов, М.А. Гурвич, Т.И. Евстифеева, Р.Ф. Каллистратова, Я.А. Куник, Л.Б. Матлин <19>.

<19> См.: Абрамов С.Н. Советский гражданский процесс. М.: Госюриздат, 1952. С. 83; Гурвич М.А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М.: Всесоюзный юридический заочный институт, кафедра гражданского процесса, 1950. С. 47; Евстифеева Т.И. Указ. соч. С. 86; Каллистратова Р.Ф. Институт «особого участия» государственных и общественных организаций в советском гражданском процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1954. С. 11; Куник Я.А. Основы трудового права и гражданского процесса. М.: Юридическая литература, 1974. С. 211; Матлин Л.Б. Судебное представительство по советскому праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1955. С. 3 — 4.

С точки зрения М.А. Гурвича, «представитель, действуя от имени и за представляемого, не устраняет, однако, последнего из процесса. Представитель только осуществляет своими действиями участие в процессе представляемого лица. Участие представителя не имеет самостоятельного характера… Указанные особенности заставляют выделить представителей субъектов процесса в особую категорию лиц, участвующих в процессе, совершающих процессуальные действия от имени и за субъектов процесса, но не являющихся субъектами процесса в юридическом значении этого слова (выделено нами. — К.Г.)» <20>.

<20> Гурвич М.А. Указ. соч. С. 47.

Т.И. Евстифеева придерживается мнения, что «судебный представитель не имеет самостоятельных субъективных гражданских процессуальных прав и обязанностей, допускается в процесс лишь с целью восполнения, замены или дополнения дееспособности представляемого им лица, поэтому самостоятельным субъектом гражданских процессуальных правоотношений он не является» <21>.

<21> Евстифеева Т.И. Указ. соч. С. 86.

Стоит присоединиться к позиции, что представитель не может быть участником гражданских процессуальных правоотношений, поскольку судебный представитель вправе лишь совершать от имени представляемого им лица процессуальные действия (которые входят в юридический состав, необходимый для развития правоотношения между представляемым им лицом с судом), не обладает процессуальной заинтересованностью в процессе, не несет публичных функций, принадлежащих «процессуальным» истцам, то его нельзя признать самостоятельным субъектом гражданских процессуальных правоотношений. Также следует добавить, что правовому регулированию подвергаются именно отношения между субъектами данных отношений, а не действия, реализующие содержание этих отношений. Фактически судебный представитель представляет собой правовой буфер для доверителя перед судом (см. рис. 2), еще одной личной правовой гарантией для защиты его прав и интересов, и ничем более.

Схема процессуальных связей с участием представителя (4 позиция). Представитель — не участник гражданских процессуальных правоотношений

— — — — — — — — — — — -¬
¦Процессуальные действия¦
— — — — — — — — — — — — представителя
¦ Представитель ¦ L — — — — — — — — — — — —
¦/
¦ ———————¬ ¦ —————¬
¦ ¦/ ¦ ¦
¦ ¦ Представляемый ¦ ————¦ Суд ¦
¦ (Истец, ответчик,¦ /¦ ¦
¦ ¦ третье лицо) ¦ ¦ L—————
¦ ¦ Гражданские
¦ L——————— ¦ процессуальные
правоотношения
¦ ¦
— — — — — — — — — — — — —

Рисунок 2

Следует заметить, что предыдущая точка зрения (согласно которой представитель является «иным участником процесса») по своей сути дублирует данную, и, объединив их в единую позицию, можно сказать, что представителя следует отнести к группе «иные участники процесса» с оговоркой, что он не является участником гражданских процессуальных правоотношений.

Литература

Представитель в суде по административным делам
Согласно ч.1 ст. 48 Конституции РФ каждый гражданин страны располагает правом получить квалифицированную юридическую помощь. Правом воспользоваться услугами правозащитника располагают и потерпевшие, в отношении которых заведены административные дела. Закон не обязывает, но допускает участие в производстве по делу об административных нарушениях защитника потерпевшего (адвокат по делам об административных правонарушениях или иное лицо), а для оказания юридической помощи — его представителя (ст.25.5 КоАП РФ).

Услуги адвоката по административному делу

Отстоять свои законные права и избежать штрафов невозможно без умения разбираться в сложных хитросплетениях действующего законодательства. Без юридического образования и соответствующей практики добиться нужных результатов не получится. В этом случае единственным разумным выходом будет помощь представителя по административным делам в суде. Предоставить такие услуги имеет право член коллегии адвокатов, располагающий ордером, подтверждающим его статус и полномочия или другое доверенное лицо.
Право на представительство по делам об административных правонарушениях имеют лица, подтвердившие это право действительной доверенностью от имени потерпевшего, оформленной по всем требованиям. Если административные дела открыты в отношении юридической организации, доверенность заверяется печатью и подписью ее руководителя. К участию в делопроизводстве представитель потерпевшего допускаются с момента открытия дела.

Права и обязанности представителя и защитника

Участвуя в производстве по делу, защитник и представитель располагают правом:

  1. Доступа с целью ознакомления к любым материалам дела.
  2. Предоставлять доказательства.
  3. Заявлять отводы и ходатайства о привлечении специалиста, проведении экспертизы, предъявлении вещественных доказательств etc.
  4. Принимать участие в рассмотрении дела.
  5. Обжаловать меры обеспечения производства по делу.
  6. Обжаловать постановление по делу.
  7. Заявить отвод.
  8. Воспользоваться другими имеющимися процессуальными правами в рамках действующих норм Кодекса.

В круг обязанностей защитника и представителя входит требования о:

  1. Точном и неуклонном соблюдении действующего законодательства.
  2. Использовании всех законных средств и способов защиты потерпевшего.
  3. Незамедлительном сообщении суду о фактах и обстоятельствах, свидетельствующих в пользу своих доверителей.
  4. Отстаивании только те интересы доверителей, которые не идут в разрез с законодательством.
  5. Сообщении суду только достоверной информации.

К производству и слушанию по административному делу НЕ ДОПУСКАЕТСЯ адвокат, прямо или косвенно связанный с лицами, выступающими в суде в качестве оппонентов потерпевшего.

Юридическая помощь в административных делах в Москве

Водители в Москве, Питере и других российских мегаполисах знают: споры с инспекторами ГИБДД чаще всего заканчиваются штрафом, причем далеко не всегда законным. Предсказуем, как правило, и результат споров с представителями МВД, ИФНС и других органов с «расширенными» полномочиями. Если потерпевший уверен в своей правоте и намерен отстаивать свои интересы в суде, то есть все шансы восстановить справедливость законными средствами и способами.

Расходы по участию в деле квалифицированного юриста чаще всего оказываются значительно меньше тех сумм штрафов и пеня, которые взыскиваются с потерпевшего в судах в принудительном порядке без адекватной юридической помощи. Юридическая компания Dubravin&Partners предлагает полный пакет профессиональных услуг по представительству интересов доверителя в административных делах любой сложности.

Мы предлагаем возможность получить своевременную и эффективную юридическую защиту как физическим, так и юридическим лицам.

Получить предварительные рекомендации по интересующим вопросам можно позвонив нам.

Стоимость услуг по представительству в суде по административным делам

Услуга

Стоимость

Юридическая консультация (с анализом материалов дела)

от 3 500 руб.

Составление процессуальных документов

от 4 000 руб.

Представительство в суде по делам об административных правонарушениях

от 5 000 руб.

Представительство в суде по делам, рассматриваемым по КАС РФ

от 5 000 руб.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх