Полярная сова тюрьма

«Осужденный к пожизненному сроку Евсюков Денис Викторович, статья 105…» — арестант чеканит слова, стоя лицом к стене. Его руки широко разведены, а пальцы растопырены (чтобы сотрудники видели, что в них ничего нет). Таким я увидела Евсюкова в колонии «Полярная сова». Это было в 2016 году, во время моей командировки в самую страшную тюрьму страны, расположенную в царстве вечной мерзлоты, в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа. Тогда мне удалось даже поговорить (совсем немного) с Евсюковым. Ни до, ни после этого он никому не дал интервью. Его бывшие коллеги уверяют, что ему есть что рассказать, но он никогда не любил выворачивать душу наизнанку. Всю обиду и злобу он копил, пока однажды не дал им выхода…

— Денис был сильным оперативником, — говорит его товарищ (ФИО просил не называть). Он впервые за 10 лет согласился рассказать о Евсюкове, которого отлично знал. — Денис реально работал, а не использовал провокации и подлоги, как после него это делали «сугробовцы» (подчиненные руководителя главка МВД Дениса Сугробова. — Прим. авт.). Но в то время в московской милиции зачастую совсем за другое двигали по службе. Многие соглашались пройти путь унижений, чтобы занять определенный пост. Денис продвигался, к 30 годам стал начальником ОВД «Царицыно». Чего ему это стоило — только он мог бы рассказать. Ну как компенсировать собственное унижение? Правильно: показав, что ты «не тварь дрожащая, а право имеешь». У Дениса в кабинете и в машине всегда были оружие и алкоголь. Помните, за несколько дней до трагедии он отмечал свой день рождения? Так вот, он пил фактически все дни, начиная с 20 апреля. В канун трагедии произошел болезненный для его самолюбия инцидент (аккуратно скажу — это связано было с ревностью), и вот, под воздействием спиртного, он взял оружие и стал стрелять.

…Евсюков повернулся ко мне лицом, и я смогла разглядеть его во всех деталях. Даже в ужасной робе «пожизненника» он не выглядел отталкивающе. Молодой (тогда ему было 40, а на днях исполнилось 42), красивый, спортивного телосложения. Невольно становится жалко его, если подумаешь о том, какова его участь (путь к освобождению обычно один — на тот свет). Неужели Евсюков сможет выйти отсюда только так — ногами вперед?

— По закону через 25 лет человек может рассчитывать на УДО, кроме того, есть шанс пересмотра приговора и его смягчения, — говорит сотрудник «Полярной совы». — Ну и, конечно, помилование. Евсюков рассматривает все три эти варианта. Свой приговор он считает чрезмерно жестоким. Мы с ним на эту тему не раз общались. Он рассуждает так: за убийство двоих могли бы дать пусть большой, но конкретный срок. Скажем, лет 20.

Но с учетом большого резонанса и того факта, что майор был по сути «при исполнении», шансы на освобождение все же невелики. А если вспомнить, что недавно освобожденный из «Полярной совы» пожизненно осужденный (первый отпущенный на волю «пэжэшник») успел снова сесть, убив человека, то вообще призрачны.

Фото: Наталия Губернаторова

В ту поездку мне объяснили, что Евсюков считается примерным заключенным и ничего не нарушает. Что изменилось за два года? На наш официальный запрос мы получили ответ из ФСИН.

— У Евсюкова было два взыскания. Оба — устные выговоры, и они уже «погашены». Первый выговор был сделан за нарушение формы одежды, второй — за ненадлежащее санитарное состояние камеры. В целом нарушений он не допускает. Поощрений, правда, тоже не имеет. Отмечаем, что он очень вежливый. В колонии он не работает, но это в большей степени потому, что в «Полярной сове» с производством туго: всего две так называемые «рабочие» камеры. Хобби — читает про историю мировой войны. Отношения с двумя сокамерниками — нормальные. Жалоб Евсюков вообще не пишет, зато письма с выражением благодарности сотрудникам — регулярно. По состоянию здоровья в целом все нормально, кроме одной проблемы. В этом месяце администрация колонии сделала заявку на вывоз в лечебное учреждение. Там он пройдет диагностику по одному хроническому заболеванию (нестрашный недуг, свойствен людям среднего возраста и в частности сотрудникам полиции). Иск у него — всего 600 тысяч рублей. Гасит чисто символически, понемногу, с тех средств, которые родители присылают.

…Я фотографирую постель Евсюкова. Заправленную настолько аккуратно, что, кажется, это не мог сделать человек. Сама камера выдраена до блеска — ни пылинки, ни соринки, даже намека на беспорядок нет. И вот спустя два года я узнаю, что, оказывается, Евсюков получил выговор за санитарное состояние камеры. Даже не представляю, что он мог сделать. Может, листы бумаги на столе были сложены неровно? Книг про войну было больше, чем нужно? Или подушка на кровати лежала не под правильным углом?..

Жить в «Полярной сове» уныла и однообразна. Заключенные с хорошим уровнем образования начинают от этой смертной тоски не только читать, но и писать. Недавно в редакцию «МК» пришла по почте книга Ильи Горяева — еще одного узника Харпа. Фантастические рассказы на самом деле не что иное, как попытка в аллегорической форме рассказать жизнь реальную. Может, Евсюков тоже напишет такую вот книгу, где решится поведать миру о своей любви и ненависти?

К слову, про любовь. С супругой (экс-участницей группы «Стрелки») он развелся, и, по слухам, у нее давно новая семья. Что совершенно точно — на свидания к нему она ни разу не приезжала. Писем вроде бы тоже не писала. Единственный, кто и пишет, и приезжает, — отец. С ним у Дениса теплые отношения. Отец его за все простил, не осуждает и только плачет иногда перед встречей (как мне рассказывали сотрудники).

Фото: Геннадий Черкасов

…Евсюков выглядит одновременно смиренным и безмерно одиноким.

— Как вам здесь? — спрашиваю у него.

— Все хорошо.

— Есть ли жалобы, просьбы?

— Всего достаточно. Жалоб нет.

— Ну а что можно было бы изменить, на ваш взгляд, чтобы облегчить участь всех осужденных?

— Чтобы длительные свидания с близкими были… Но общество считает, что мы опасны.

— И близкие так считают?

— Близкие не считают…

Это кусочек из нашего с ним короткого диалога (был опубликован в «МК», в статье «Град обреченных»).

За решеткой многие арестанты «Полярной совы» пытаются найти себе любовь по переписке. «Кровавый майор» таких попыток не предпринимает. Означает ли это, что он раскаялся и выбрал для себя путь одиночества как дополнительное наказание? Ни психолог, ни священник «Полярной совы» этого до сих пор не поняли.

Также читайте: «Остров» девяностых: что помнят соседи о стрельбе майора Евсюкова»

«Лента.ру» продолжает цикл публикаций о колониях особого режима — самых страшных зонах России. Там в крайне суровых условиях отбывают пожизненные сроки наиболее опасные преступники — от маньяков и каннибалов до террористов и главарей преступных группировок. В предыдущей статье мы рассказали о колонии «Вологодский пятак» на острове Огненный. В этот раз речь пойдет о колонии «Полярная сова» в поселке Харп за полярным кругом. В середине прошлого века в этих местах зэки тысячами гибли на грандиозной стройке Трансполярной магистрали. Сегодня в «Полярной сове» содержат особо опасных преступников: остаток жизни они проведут в этих суровых краях, где зима кажется бесконечной, полярная ночь длинна, а бежать некуда. Тем не менее именно из «Полярной совы» единственный раз за всю историю освободился пожизненно осужденный — впрочем, ненадолго…

Строители «Мертвой дороги»

На месте, где сегодня находится исправительная колония особого режима №18 (ИК-18), прозванная в народе «Полярной совой», в 1947-1953 годах шло грандиозное строительство Трансполярной магистрали. О целесообразности прокладки железной дороги за полярным кругом споры идут до сих пор. Вероятнее всего, связать Воркуту и Норильск, проложив железную дорогу вдоль побережья полярных морей, пытались из стратегических соображений. После окончания Второй мировой войны руководство СССР не исключало третью — а Сибирь и Урал со стороны Арктики были совершенно беззащитны в плане атак авиации. И Трансполярная магистраль в этих местах могла стать опорой для новой линии ПВО.

Прокладку железной дороги длиной около 1,3 тысячи километров поручили узникам ГУЛАГа. Работы шли в крайне суровых условиях Заполярья, где зима длится около 10 месяцев. На строительство посылали в основном матерых рецидивистов, но встречались и исключения. К примеру, военные, попавшиеся на мародерстве в годы войны.

На очередную «стройку века» зэков начали отправлять еще до того, как там были созданы хоть какие-то условия для жизни. В итоге заключенные ГУЛАГа в Заполярье сами организовывали себе жилье — палатки, бытовки и землянки; последние лучше всего защищали от пронизывающего северного ветра. Зэки сами огораживали территорию стройки колючей проволокой, но особого смысла в этом не было: побег означал верную смерть от холода и голода в заснеженных лесах.

Около 120 тысяч строителей Трансполярной магистрали поначалу питались испорченными стратегическими запасами спрессованного гороха. Из него зэки делали баланду, предварительно очищая брикеты от мышиного помета. Но со временем питание наладилось: по воспоминаниям бывших узников, их стали кормить неплохо и сытно. Жалели зэков и местные жители, которые снабжали их не только едой, но и сигаретами.

Стройка магистрали на участке между железнодорожной станцией Чум в Коми и рекой Пур на территории нынешнего Ямало-Ненецкого автономного округа (ЯНАО) получила номер 501. Зэки на ней работали по 16 часов в сутки. Отдельные отряды были заняты исключительно тем, что круглые сутки очищали стройку от постоянно валившего снега. Чтобы избежать массовой гибели заключенных, командование лагерей периодически отправляло строительные отряды обратно на зоны в «отпуск», заменяя их новыми.

Но люди в Заполярье все равно гибли тысячами. Потери при строительстве Трансполярной магистрали измеряли по страшной формуле: «одна шпала — один человек». Погибших хоронили без гробов: изготавливать их просто не было времени. Порой тела просто присыпали землей, чтобы не рыть могилы в условиях вечной мерзлоты.

Но все эти страшные жертвы оказались напрасными: после смерти Сталина в 1953 году стройку заморозили, а часть техники так и не вывезли. Зэков отправили в другие зоны, а многие вышли на свободу вскоре после развенчания культа личности. Сама же Трансполярная магистраль получила неформальное название «Мертвая дорога»: потому что строили буквально на костях, да так и не построили.

Сияние над зоной

В 1961 году на реке Собь рядом с полуостровом Ямал силами заключенных был создан поселок закрытого типа Харп (в переводе с ненецкого — «Северное сияние»). На территории поселка заработала исправительно-трудовая колония №3 (ИТК-3); зэки получили работу на открывшемся рядом заводе железобетонных изделий. В мае 1973 года в ИТК-3 решили свозить особо опасных преступников со всего СССР, но реализовать идею удалось лишь в 1981 году, когда в Харп прибыли 150 матерых рецидивистов.

Статус колонии для приговоренных к пожизненному лишению свободы «Полярная сова» получила в 2004 году (по другим данным — в начале 2005-го). Среди подобных учреждений ИК-18 считается самой суровой: даже природа в поселке Харп очень недружелюбна к людям. Морозной зимой, в долгую полярную ночь, единственный плюс этого места — красивое северное сияние, которое иногда появляется над поселком.

Свое неформальное название ИК-18 получила благодаря скульптуре полярной совы в тюремном дворике. Выбор на эту птицу пал неслучайно: во-первых, она является знаменитым представителем фауны Заполярья. А во-вторых, в мифологии северных народов именно сова является проводником в загробный мир, что в колонии для пожизненно осужденных весьма символично. Сегодня в «Полярной сове», рассчитанной на 1014 мест, отбывают наказание не только «пожизненники», но и зэки, приговоренные к большим срокам. Около 100 из осужденных проживают в колонии-поселении при ИК-18.

Соседи по нарам

«Полярная сова» — это полностью автономное место: там имеется своя электростанция, котельная, хлебопекарня, автомастерская, птице- и свиноферма, швейное производство, сапожная мастерская, а также заводы, где производят мрамор, шлакоблоки и щебень. Кроме того, в ИК-18 располагаются столярный и токарный цеха, церковь и даже клуб — правда, пожизненно осужденных туда не пускают.

Количество «пожизненников» в колонии за все время ее существования колебалось от 300 до 400 человек при лимите в 464 места. Сегодня на территории «Полярной совы» они обитают в четырех двухэтажных корпусах. Камеры таких зэков рассчитаны на 1-2 места, но при совместном размещении общаться им разрешается только шепотом. Разговоры на ежедневных прогулках продолжительностью 1,5 часа строго запрещены — за них сразу отправляют в штрафной изолятор (ШИЗО).

Кстати, к совместному размещению пожизненно осужденных тюремщики относятся с осторожностью: потенциальные сокамерники обязательно проходят собеседование у психолога. Но даже тем зэкам, которые хорошо ладят друг с другом, иногда меняют соседей — ведь многолетнее обитание бок о бок с одним и тем же человеком зачастую приводит к конфликтам. Впрочем, иногда тюремщики допускают ошибки при подборе соседей.

К примеру, в 2016 году в ИК-18 произошло ЧП: лидер запрещенной в России «Боевой террористической организации» (БТО), неонацист Алексей Воеводин, расправлявшийся с выходцами из Африки и с Кавказа, забил до смерти своего сокамерника. А поскольку не все помещения, где содержатся пожизненно осужденные, оборудованы камерами, охрана не сразу сообразила, что творится за железной дверью, и не успела спасти зэка.

Очень темные дела

Впрочем, в 2011 году, за пять лет до инцидента с Воеводиным, практика заселения пожизненно осужденных «Полярной совы» по двое вылилась в крупный скандал. Как выяснилось, один из сотрудников ИК-18, пользуясь своим служебным положением, в 2010 году стал подселять в камеры к зэкам сотрудничающего с ним уголовника.

Тот, в свою очередь, начинал прессовать новых соседей: он требовал, чтоб те писали явки с повинной в преступлениях, к которым не имели никакого отношения. Многие соглашались — ведь увеличить пожизненный срок им все равно не могли, а после признания подсадной сосед сразу прекращал над ними издеваться.

За год такой порочной практики «признательные показания» были выбиты почти у 200 человек. Среди прочего, предприимчивый тюремщик умудрился «раскрыть» резонансные убийства журналистки «Новой газеты» Анны Политковской и главного редактора русского издания Forbes Пола Хлебникова. Вскоре следователи начали возить признавшихся зэков на следственные эксперименты — и обратили внимание на нестыковки в их показаниях. Кроме того, подозреваемые начинали жаловаться на провалы в памяти или вовсе пытались отказаться от участия в следственных действиях.

В итоге следствие вышло на тюремщика, стоявшего за многочисленными признаниями. Суд приговорил его к 3,5 года лишения свободы по статье 286 («Превышение должностных полномочий») УК РФ. После отсидки бывший сотрудник ИК-18 вернулся в поселок Харп, но вновь устроиться в колонию ему так и не удалось. Лишился он и служебного жилья.

Быт в серых тонах

Жизнь зэков в «Полярной сове» подчинена строгому распорядку дня — от подъема в 06:00 до отбоя в 22:00, между которыми проходят зарядка, работа и прогулка. Есть у осужденных и личное время, когда они могут слушать радио с классической музыкой и читать книги. Некоторые из зэков умудряются получать образование за решеткой — например, один из них заочно окончил духовную семинарию.

Художественной самодеятельности в ИК-18 нет. Зато имеется телевизор: раз в неделю пожизненно осужденным разрешают посмотреть на нем DVD, в основном с военными фильмами. Также, раз в семь дней, зэкам положен 10-минутный душ — бани в «Полярной сове» нет. Обстановка в камерах осужденных ИК-18 очень скромная: стол, скамейка, санузел, бак с водой, кровать, тумбочка и полка для личных вещей и продуктов. В колонии постепенно проводится ремонт, но попасть в обновленные камеры могут лишь зэки, отличающиеся примерным поведением.

Кстати, у «пожизненников» «Полярной совы» есть даже подобие камер хранения. Поскольку зэки ограничены в плане возможности держать в камерах все свои вещи, часть из них хранится в специальных помещениях на вторых этажах тюремных корпусов. При необходимости осужденный может обратиться к надзирателям — и те принесут ему необходимое из камеры хранения.

«Моя рука хорошо помнит молоток»

До 2015 года пожизненно осужденные в ИК-18 не имели права работать, но сегодня правила изменились: зэки шьют, занимаются изготовлением поделок из бисера и резьбой по дереву. Впрочем, трудиться хотят далеко не все — к примеру, печально известный Денис Евсюков, бывший майор милиции. В 2009 году он, находясь в состоянии алкогольного опьянения, расстрелял из пистолета Макарова посетителей столичного супермаркета «Остров», за что получил пожизненный срок. Но обучаться швейному делу Евсюков в «Полярной сове» не спешит — говорит, что не готов к этому.

В целом бывший милиционер, застреливший двоих человек и получивший кличку Кровавый Майор, в ИК-18 на хорошем счету, хоть и строчит постоянно жалобы в самые разные инстанции. Например, Евсюков недоволен тем, что сидит в Заполярье, далеко от Москвы. Впрочем, огромное расстояние не мешает отцу осужденного ездить на кратковременные свидания с сыном. А вот жена Евсюкова в «Полярную сову» не приезжает.

Пожалуй, самый известный осужденный ИК-18 — «Битцевский маньяк» Александр Пичушкин, на счету которого 49 доказанных убийств. Его первой жертвой был однокурсник по ПТУ: 18-летний маньяк задушил ровесника и сбросил его тело в колодец. Но серийным убийцей Пичушкин стал в 2001 году, когда устроил настоящую охоту на посетителей Битцевского парка. Жертвами маньяка были как алкоголики и бомжи, так и его знакомые, которых Пичушкин забивал молотком и душил. Тела погибших он сбрасывал в канализационные люки.

Уже после задержания «Битцевский маньяк» признался: он хотел убить 64 человека, по числу клеток на шахматной доске. «Я еще вернусь в Битцевский лес. Моя рука хорошо помнит молоток», — делился Пичушкин своими планами с журналистами после того, как получил пожизненный срок. Первое время после прибытия в «Полярную сову» маньяк обитал в одной камере с Нурпаши Кулаевым, единственным террористом, который участвовал в захвате школы в Беслане и выжил. Но их соседство продлилось недолго — Кулаев начал жаловаться на угрозы убийством со стороны Пичушкина, и их расселили по разным камерам.

Нурпаши Кулаев — один из тех, кто в сентябре 2004 года стрелял в спины первоклассникам, бегущим из здания школы в Беслане. В результате страшного теракта погибли 333 человека. Когда силовики пошли на штурм, Кулаев попытался было сбежать и смешаться с толпой, но его вычислили и задержали.

Маньяки во льдах

Компанию Кулаеву в ИК-18 составляет не только Александр Пичушкин, но и целый ряд других известных серийных убийц. Один из них — петербургский маньяк Дмитрий Вороненко. Склонность к садизму он проявлял еще в детстве — душил собак и кошек ради удовольствия. Когда Вороненко вырос, то его жертвами стали люди. В 2006-2007 годах маньяк изнасиловал и убил четырех петербурженок 11-20 лет; в качестве жертв он выбирал только миниатюрных блондинок ростом до 150 сантиметров. Перед тем как выйти на серийного убийцу, правоохранительные органы проверили на причастность к преступлениям почти 900 человек. Родственники жертв требовали казнить Вороненко, несмотря на мораторий, но их прошение было отклонено Верховным судом.

Иван Панченко, маньяк из Светлограда (Ставропольский край), получил кличку Земляной Дьявол — одну из своих жертв, 8-летнюю девочку, он похоронил заживо. Кроме нее, от рук Панченко погибли еще четыре человека: сослуживец, с которым он дезертировал из армии, 18-летняя и 16-летняя свояченицы (последнюю маньяк три года держал в вырытой землянке и насиловал) и 15-летняя подруга предыдущей жертвы. Последней потерпевшей, изнасилованной Панченко, 11-летней школьнице, чудом удалось выжить. Земляной Дьявол наверняка убил бы девочку, но его след взяла служебная собака, и в октябре 2008-го Панченко задержали.

Вместе с ним в «Полярной сове» доживает свой век Абдуфатто Заманов по кличке Красноярский Чикатило, который с 2002 по 2004 год отправил на тот свет 14 человек. Причем пять жертв маньяк убил в один день: ими стали жительницы садового кооператива, которые, по словам Заманова, посмеялись над его акцентом, за что были заколоты шашлычным шампуром. Обезвредить маньяка помогла его любовница, которая пришла в ужас от откровений сожителя, — улучив момент, она бросилась в милицию. На суде Заманов утверждал, что жертвы сами спровоцировали его на преступления, что, впрочем, не спасло его от пожизненного срока.

Кровавый счет

«Белгородский стрелок» Сергей Помазун, отбывающий пожизненный срок в «Полярной сове», стоит за одним из самых массовых убийств в истории современной России: его жертвами стали шесть человек. 22 апреля 2013 года Помазун взломал оружейный сейф, принадлежащий отцу, взял оттуда самозарядный карабин и два охотничьих ружья и отправился в центр Белгорода. Для начала он заглянул в оружейный магазин и расстрелял покупателя вместе с двумя продавцами, которые отказались отпустить Помазуну патроны.

Затем, на Народном бульваре, он расстрелял 14-летнюю и 16-летнюю школьниц. Последней жертвой «Белгородского стрелка» стал 48-летний горожанин, который просто стоял у фонтана. Помазуна задержали на следующий день после массового расстрела. Между тем за некоторое время до трагедии отец и мать будущего убийцы жаловались в полицию на агрессивное поведение сына, который кидался на них с ножом. Но эти жалобы правоохранительные органы оставили без внимания.

Сосед Помазуна по «Полярной сове» — бывший журналист и общественник Илья Горячев, которого в 2015 году суд признал виновным в создании «Боевой организации русских националистов» (БОРН). Кроме того, Горячев, по версии следствия, выступил идейным вдохновителем убийства адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, которых расстреляли в начале 2009 года в центре Москвы. Главным свидетелем обвинения выступил Никита Тихонов — убийца Маркелова и Бабуровой, также получивший пожизненный срок.

Неисправимый убийца

Среди всех российских зон особого режима «Полярная сова» знаменита тем, что из нее единственный раз за историю освободился пожизненно осужденный — 63-летний Анвар Масалимов. В далеком 1991 году рецидивист убил пожилого жителя поселка Комсомольск в Томской области: доверчивый пенсионер на свою беду пустил Масалимова пожить у себя, невзирая на то, что Анвар только освободился после срока за убийство.

Во время очередного застолья гость задушил гостеприимного хозяина, после чего Масалимов попытался замести следы. Он расчленил тело погибшего, сжег голову в печке, а другие останки выбросил в уличный туалет. Соседка решила воспользоваться им — и сделала страшную находку.

За свое преступление Масалимов был приговорен к смертной казни, но в 1996 году ее заменили на пожизненное лишение свободы. Оказавшись на зоне, осужденный сразу стал писать жалобы во все возможные инстанции — и в 1998 году добился своего: его статью переквалифицировали на более мягкую. Правда, в то время срок Масалимова не изменился.

Однако смягчение статьи сыграло свою роль, когда с начала срока осужденного минуло 25 лет и он получил право на условно-досрочное освобождение (УДО). В начале 2018 года суд освободил Масалимова с формулировкой «в связи с принятием закона, улучшающего положение осужденного». Как только бывший зэк оказался на свободе, следы его затерялись, но ненадолго. Масалимов быстро вернулся к употреблению спиртного и ввязался в бытовую драку в Уфе. По версии следствия, Анвар поссорился с собутыльником и ударил его ножом в живот. В итоге потерпевшего госпитализировали, а Масалимова отправили в СИЗО.

Неглубокие могилы

Но если выйти из «Полярной совы» одному осужденному удалось, сбежать оттуда не смог никто. Лишь однажды зэк чудом выбрался из прогулочного дворика ИК-18, за пределами которого был сразу же скручен надзирателями — впрочем, считать это полноценным побегом вряд ли возможно. Поэтому «Полярная сова» до сих пор считается совершенно неприступной зоной.

Тем не менее провести остаток жизни там готовы далеко не все зэки — некоторые совершают суицид. Так, в 2016 году в ИК-18 наложил на себя руки разбойник Евгений Колесников по кличке Сирота Соликамская, убивший шестерых пенсионеров в Соликамске. Он отсидел в «Полярной сове» 9 лет. А другой осужденный ИК-18, больной ВИЧ, отказывается от терапии, тем самым сознательно приближая свою смерть.

Но в целом, несмотря на суровые климатические и бытовые условия, смерть — нечастый гость в «Полярной сове»: в год она уносит жизни одного-двух заключенных. В основном зэки умирают от инфаркта. После смерти осужденного руководство колонии извещает родственников покойного, чтобы те могли забрать тело и похоронить его там, где сочтут нужным.

Но многие родственники полностью отрекаются от зэков еще при их жизни. Одни не могут простить страшные преступления, других пугает тяжелая дорога до зоны в Заполярье. Поэтому тела покойных зэков зачастую остаются невостребованными. Их хоронят в неглубоких могилах, которые венчают скромный крест и табличка с порядковым номером.

Обратная связь с отделом «Силовые структуры»: Если вы стали свидетелем важного события, у вас есть новость или идея для материала, напишите на этот адрес: crime@lenta-co.ru Что происходит в России и в мире? Объясняем на нашем YouTube-канале. Подпишись!

<strong>ПОСЕЛОК ХАРП (Ямало-Ненецкий автономный округ), 13 авг – РИА Новости, Александр Темнов. </strong>»Полярная сова». Романтичное название самой таинственной колонии России. Место легендарное и пугающее. Все, кто хоть немного знаком с его историей, неприятно содрогаются лишь при упоминании названия. Ею пугают, ее боятся, про нее снимают фильмы.Колония за полярным кругом, где содержатся самые опасные преступники современной России. Маньяки, террористы, рецидивисты. Содержатся пожизненно. Содержатся так строго, что заключенные, узнав о переводе в «Полярную сову», готовы покончить с собой.Так я думал, собираясь в поездку, такой в моем воображении представала грозная «Полярная сова».На встречу с террористомМосква провожала ливнем. Ненастье уже который день терзало столицу. Ветер, солнце, улыбки людей. Салехард встречал с жаром, но местное тепло не согревало. От мыслей, куда предстоит попасть, в жилах стыла кровь.В «Полярной сове» содержатся те, кто уже вряд ли найдет приют среди людей. Они никогда не выйдут на свободу, никогда не увидят обычных людей, никогда не смогут пройтись по улице, никогда не перестанут слышать гулкий звон замков, запирающих камеру. Никогда — это определяющее в «Полярной сове», в это слово упираются почти все вопросы.Сможет ли пожизненно осужденный сам выбрать себе одежду? Никогда. Сможет ли поспать до обеда? Никогда. Сможет ли увидеть уют родного дома? Никогда. Сможет ли побывать на похоронах родителей? Никогда. Сможет ли извиниться перед жертвами? Никогда. Сможет ли повернуть время вспять и сделать все иначе? Никогда.Таково решение суда, таково мнение общества.Почти у всех пожизненно осужденных при всех их зверствах есть два сложившихся убеждения: «все равно продолжать жить» и «приговор неоправданно жесток».Битцевский маньяк Пичушкин, бесланский террорист Кулаев, белгородский стрелок Помазун, «красноярский Чикатило» Заманов, бывший майор милиции Евсюков, лидер Ореховской ОПГ Буторин. Это лишь малая часть тех, кто заключен в стенах «Полярной совы». Всего же в колонии 346 приговоренных к пожизненному лишению свободы. На их руках жизни сотен, если не тысяч людей. Количество жертв этих осужденных сопоставимо с населением небольшого поселка или городка. Но они будут жить. Запертые в клетке, как звери, но будут жить. За их здоровьем следят врачи и психологи, их сытно кормят, они гуляют. Так что закончат свою жизнь они, скорее всего, нескоро. За последние несколько лет среди пожизненно осужденных «Полярной совы» не было ни одного самоубийства.Мне довелось пообщаться с тремя пожизненно осужденными. Первый — единственный выживший боевик после теракта в школе Беслана, второй осужден за тройное убийство лопатой, третий — за двойное с особой жестокостью. И каждый из них, как под диктовку, повторял: наказание чрезмерно жестокое, несправедливое, а он в целом хороший и дружелюбный человек. От этих слов бросало в дрожь. Как? Как люди, лишившие жизней других, могут так о себе думать? Этот вопрос остался без ответа.По ту сторону свободыИК-18 «Полярная сова» — исправительная колония особого режима, в которой содержатся осужденные к пожизненному лишению свободы. Есть участок строгого режима и участок колонии-поселения для мужчин и женщин. Она находится за полярным кругом в поселке Харп. Место здесь живописное, с реками и горами, невероятными пейзажами. Пейзажами, которые более 340 заключенных «Полярной совы» никогда не увидят.Сначала заходим в помещение видеоконтроля. 12 огромных экранов, передают картинку около 300 камер наблюдения. Ими покрыта вся территория, «мертвых зон» нет. Контролем перекрыты все камеры, запираемые помещения, коридоры, комнаты для обыска, места, где даже теоретически могут быть совершены противоправные действия. Как в отношении сотрудников колонии, так и против осужденных. Также в колонии есть датчики движения, сигнализации.Надзор ведется круглосуточно. Стоит в камере пожизненно осужденных появиться хоть намеку на конфликт, дежурный предупредит, попросит успокоиться. Эта связь работает и в обратную сторону. Пожизненно заключенный всегда может обратиться к дежурному.»Случаются ли конфликты между заключенными?» — спрашиваю у психолога колонии Владимира Каруева. «Бывают, но редко, все заканчивается словесной перепалкой, драк не бывает», — отвечает он. Вообще, за душевным состоянием заключенных следят трепетно, в день психолог принимает 10-12 человек, старается уловить изменения в настроении осужденных. «Все заключенные разные, в том числе и по характеру преступления. У них сиюминутное настроение. Тот же Нурпаша Кулаев может неделю не смотреть в мою сторону. При этом работа психолога строится на согласии, если осужденный не согласен, я не имею права заставить его говорить», — рассказал Каруев.Перед проходом на территорию колонии короткий инструктаж. Телефоны остаются под замком. Дальше без связи с внешним миром. Полностью доверяешься сотрудникам. Досмотр на проходной. Не жесткий, но доскональный. Паспорт сдается, взамен выдается листок. Небольшой, похож на справку советских времен. «Это билет на свободу, не терять», — предостерегающе звучит из клетки пропускной. На территорию колонии без досмотра не пройдет ни посетитель, ни сотрудник, ни даже начальник. Такие правила.Контроль пройден. Шаг, и ты на территории. Казалось бы, за спиной лишь одно административное здание, а за ним свобода. Не верится, что она так близка, но в то же время так далека. Каково это, жить до конца дней с этим осознанием? Эта мысль не отпускает.Рядом пять-шесть сотрудников «Полярной совы». Они не отходят практически ни на шаг на территории колонии, просто молча идут рядом. Они не высказывают опасений, но напряжение чувствуется. Место опасное. По правую руку — участок строго режима, по левую — особого, здесь содержатся пожизненно осужденные.Отличительная черта этого места — клетки, заборы, колючая проволока и тишина, прерываемая лишь возгласами «здравствуйте, гражданин начальник!». Будешь проходить рядом с одним и тем же заключенным хоть тысячу раз, ровно столько же раз он повторит «здравствуйте, гражданин начальник». Через несколько минут от этого становится не по себе. Время здесь словно замерло. Нет ничего, что указывало бы на его движение. Даже ночь здесь не сменяет день, а дождь, кажется, идет лениво и нерасторопно.Сначала мне любезно предлагают посмотреть, где работают, чем занимаются и что едят заключенные. Идем в пошивочный цех. «Пожизненно осужденные тоже могут здесь работать?» — спрашиваю я. «Нет. Передвижение пожизненно лишенных свободы по территории колонии минимально, оно проходит под усиленным надзором, выход из камер минимален, если только на прием к врачу, прогулку и на беседу с сотрудниками тех или иных служб. А так все остальное время они находятся в камерах», — отвечают сопровождающие. Как позже рассказал осужденный на пожизненный срок, в камере они проводят по 22 часа в сутки.В цеху работает группа заключенных. «Здравствуйте, гражданин начальник!» — кричат они при появлении нашей компании и умолкают. Снова повисает тишина. Они не смотрят в нашу сторону, не высказывают своего отношения к происходящему. Не делают ничего, что могло бы вызвать неприязнь в их адрес. Это чувствуется, и это вызывает неприятные эмоции. В цеху около 20 швейных машин. Заключенные проходят обучение прежде, чем приступить к работе. Цех может изготавливать форму для сотрудников колонии, спецодежду для заключенных, одежду коренных народов Ямала из шерсти, украшения. Не хочется стать проблемой для заключенных, потому мы быстро осматриваем цех и уходим.В целом на производстве в «Полярной сове» задействовано около трети заключенных. Акцент идет на швейное производство, чтобы колония была самообеспечена. Почти на сто процентов покрывается потребность в одежде для заключенных. Также заключенные занимаются ремонтом автомобилей, производят изделия из уральского камня, выпекают для себя весь хлеб.Двигаясь к теплице, где заключенные выращивают овощи и зелень, проходим мимо футбольной площадки. Она также вся обтянута колючей проволокой и решетчатым забором. Вдоль площадки деревянный забор, на нем рисунки с флагами и эмблемой столичного «Спартака». «Что вы хотели, у нас содержатся заключенные со всей России, в том числе из Москвы», — объясняют сопровождающие.По пути встречаем пестро разрисованные заборы, рядом с ними самодельные прудики и тележки. Это заключенные сделали своими руками для конкурса. Нарисованы горные пейзажи и леса. Нарисована воля, которой они лишены.В теплице поспевает урожай. Работает заключенный. «Здравствуйте, гражданин начальник!» — выпаливает он при нашем виде и замолкает. В помещении жарко, разница с температурой на улице ощутима. Слышно, как с потолка падают капли. По секрету мне рассказывают, что овощи из колонии пользуются популярностью у жителей Харпа и Лабытнанги, поступают заказы.По дороге на участок для пожизненно осужденных заходим в столовую, пекарню, часовню и клуб. В столовой угощаюсь тюремной баландой: рассольник, гуляш с мясом и овощным рагу, кисель. Готовят сами заключенные, довольно вкусно, не хуже еды в школьных столовых. Вообще, питание в «Полярной сове» трехразовое, обязательно есть мясо.Под крылом полярной совыВ самом начале участка для пожизненно осужденных встречает легендарная полярная сова. Скульптура выполнена в виде хищной птицы, которая пикирует в погоне за добычей. Жертва еще даже не понимает, что через несколько мгновений ее ожидает погибель. Очень символично. Как рассказывают сопровождающие, большая часть пожизненно заключенных долго не осознает, что свободы им никогда не видеть, они живут призрачной надеждой на освобождение. Это то самое мгновение до момента, когда жизнь вцепится мертвой хваткой и придет это зловещее понимание — это конец.На участке четыре двухэтажных корпуса, где содержатся пожизненно лишенные свободы. В камерах они в основном находятся по двое или трое. Есть, правда, и одиночное содержание. С битцевским маньяком так никто и не ужился. Как рассказали сопровождающие, Пичушкин так и не изменил своих взглядов. «Пичушкин несколько раз писал заявление на беседу со мной. Старается что-то доказать, донести свою некую мысль», — рассказывает психолог.В коридорах корпуса прохладно. По обе руки — камеры. Людей не слышно, висит мертвая тишина. Лишь временами слышится звон металлических дверей. Коридор преграждают решетки. На каждой висят таблички с напоминанием закрыть их на два оборота. На дверях таблички с именами заключенных и преступлениями. Маньяки, террористы, убийцы, живодеры. Три жертвы. Две. Убиты девушки. Растерзаны дети. Настоящие комнаты страха. Вот только угроза в них реальная, а не бутафорская.Койка, столик, намертво приделанный к стене, шкаф, тумба, емкость с питьевой водой, раковина. Из бытового — кружка, кипятильник, бритвенные принадлежности. На потолке лампа, закованная в решетку, на противоположной от входа в камеру стене окно, тоже в решетке. Таков быт того, кто никогда не увидит свободы. На этом разнообразие заканчивается. Общение только с сокамерниками, обращаться к сотрудникам колонии можно лишь для решения вопросов. Можно читать или писать, не более. И так каждый день. Из новинок для этих людей — уединенный туалет. Ни интернета, ни мобильных телефонов, ни электрических бритв… Почти все то, что в обычной жизни стало обыденностью, многие осужденные даже не видели.В камере спертый воздух. Он висит тяжелой массой, его словно чувствуешь на плечах. Голоса, шаги, лязганье как будто упираются в него и растворяются. Временами тишину нарушают звуки с улицы. Это заключенные строгого режима метут дорожки на улице или работают с металлом. В камере даже это кажется свободой. Вид из окна — соседнее здание с узниками и небо. Огромное небо в решетку. Стены белые в один тон с потолком. Позже один из пожизненно осужденных скажет, что из-за белого цвета в камере «нет негатива». «Словно это домашняя комната, не скажешь, что это камера. Просто обыкновенная комната», — заключил он. При этих словах стало не по себе, они звучат инородно в этом месте. Месте, где люди будут сидеть всю жизнь и видеть 22 часа в сутки только эти белые стены. Пол деревянный, выкрашен в коричневый цвет. Везде порядок, койки идеально убраны, нет ни складки. Они тоже белые.Только не расстрелИдем по коридору, чтобы попасть в комнату, где обычно с заключенными работает психолог. Там меня уже ждет Кулаев, говорят сопровождающие. Меня торопливо заводят в помещение. Тут же по левую руку начинается торопливое перечисление зазубренных фраз: имя, фамилия, статьи. Произнесены они были уже тысячи раз, будут сказаны еще больше. «Пожалуйста, остановитесь, не надо», — обрывают Кулаева, перечисление бы заняло слишком много времени.И вот он перед тобой. Опасность. Угроза. Это остро чувствуется, несмотря на то, что он заперт в клетке. Перед тобой тот, на плечах которого «висит» больше 300 жизней. Жизней детей, женщин, стариков. Что от него ждать? О чем он думает? Желает ли он мне смерти? Он улыбается. Но эта улыбка из клетки смотрится зловеще.Кулаев выглядит уставшим. Ему 38 лет, но годы, проведенные в «Полярной сове», не прошли бесследно. На лице появились нехарактерные для его возраста морщины. Это взрослый мужчина, где-то с проседью. Взгляд цепкий и пронзительный.»Скоро будет 12 лет, как я нахожусь в «Полярной сове». Состояние пока нормальное, но такие условия содержания на любого бы давили, это же не дом», — Кулаев начинает сбивчиво, речь прерывистая и дерганая, чувствуется, что общается он не так часто.Мы с ним говорим о многих вещах. Постепенно его речь становится увереннее. Он рассказывает о быте, с кем в камере, как себя чувствует. «Я все время хочу на волю. Я же человек (смеется). Я же не в тюрьме родился. Человек не создан для таких условий. Да, я согласен, что не заслужил этого. По крайней мере за Беслан… Беслан – это уже не мое», — говорит Кулаев. Свой рассказ он вел без особенных проявлений эмоций. Ни восторгов, ни сожалений. Простое повествование, тихое изложение прошлого. За окном светило солнце и было тепло. Но в комнате после его слов все потускнело, повеяло холодом.Кулаев понурым взглядом обводит помещение, клетку. Было тяжело понять, что он чувствует, но угадывалось огорчение. В этот момент закрались мысли о том, что очень хочется покинуть «Полярную сову». Просто выйти за ворота и глубоко вдохнуть теплого северного воздуха. «Будь я глупым, то до колонии бы не доехал. Возможность что-то сделать с собой была. Но я верующий человек, верю, что все происходит по воле господа. Я себя знаю, знаю себе цену. Если бы мне сейчас сказали: есть выбор – жить ради своих родственников или расстрел, по желанию, я бы умолял, чтобы не расстреляли. Потому что мои родственники ждут меня. Выйду я или нет — не имеет значения. То, что я живой, для них уже радость. Как я могу лишить их этого? Тем более уже и так столького лишил их», — рассуждает Кулаев.Логично напрашивается вопрос, почему он не подумал о своих детях, когда направился в Беслан. «Вам легко говорить. Но там уже ничего не выбираешь. Другого выбора нет. Если один раз попал в бандгруппу, выбора больше нет. Видите, я вышел из нее и докуда доехал», — при этих словах Кулаев заулыбался какой-то обреченной улыбкой.Перед поездкой к Кулаеву читал много историй о том, что заключенные не хотят находиться с ним в одной камере, считая его самым кровожадным преступником в колонии. Он отвечает, что содержится еще с двумя заключенными. «В душу к другим не лезу, но сам не замечал, чтобы кто-то боялся. Я уже больше 150 человек пересидел, — говорит он с улыбкой. — Конечно, здесь люди разные, но я не интересуюсь их делами: за что они сидят, что они делали. Потому что после этого будет тяжело с ними существовать. Я не спрашиваю. А если сами начинают рассказывать, то не даю».Уточняю: что, в прессе публиковалась ложь? «Я вообще по жизни неконфликтный человек. Не люблю это», — заявляет он. При этих словах вспоминаю, что привело его в «Полярную сову». Только обвинение Кулаеву читали два дня. Столько времени ушло на перечисление жертв теракта. «А как же люди, погибшие в теракте?» — спрашиваю. «Слава богу, я к этому не причастен», — заключает он спокойно.Общение с Нурпашой Кулаевым длилось больше часа. Все это время он находился в клетке, где кроме него едва умещались две дощечки — одна для сидения, вторая для рук. Он не проявлял волнения, негодования или злости. Был совершенно спокоен. На протяжении всей беседы рядом находились двое сопровождающих от УФСИН, но их он не замечал. Когда вопросы закончились, в крохотную комнату вошли три или четыре конвоира. Кулаева увели.Раскаиваюсь, но наказание жестокоПосле общения с Кулаевым снова лязгнул железный засов. Пугающий звук. Звук неволи.За окном по-прежнему светило солнце. Но от мыслей о Беслане, о словах Кулаева, что он не заслужил такого наказания, все казалось темным и мрачным. Повисла тишина. Сопровождающие тоже молчали. Каждый обдумывал что-то свое. Кулаев охотно шел на контакт, отвечал на все вопросы, рассказывал много нового, того, что не говорил раньше из страха за жизнь родных. Но из-за содержания этих откровений вышел тяжелый диалог. Кулаев ушел, оставив после себя грустные мысли. Мысли о разбитых жизнях, искалеченных судьбах, погибших детях. Вспомнились и его слова о том, что привело его в «Полярную сову». «Я лишь однажды отказал не тому человеку и вот куда пришел», — сказал он тихо. Одна ошибка, и такие последствия.Меня предупреждают, что скоро у заключенных обед, со следующим собеседником не получится разговаривать так же долго. Чтобы все подготовить, перевели в комнату конвоиров. Закрыли клетку и ушли. Все делалось, чтобы я был в безопасности. В этом помещении необычный резкий запах. Послышалась суета.Мгновение, и на пороге появляется следующий заключенный. Две полосы на робе сзади как отличительный знак «особо опасен». Его ненадолго останавливают. Он смотрит в пол. По сторонам пожизненно осужденным смотреть запрещено. Приказы нужно выполнять четко и безукоризненно. «Вперед», — слышен голос конвоира, и заключенного уводят в комнату переговоров.Передо мной Денис Шолохов. В «Полярной сове» он с 2008 года. Шолохов, как и Кулаев, начинает выпаливать имя и фамилию, статьи, преступления. Его просят остановиться. Это выходит не сразу, заключенный по инерции продолжает перечисление. «Хватит, хватит», — лишь более настойчивая просьба приводит его в чувство. Шолохов выглядит моложе Кулаева, хоть они почти ровесники. Он не производит впечатление человека, способного убить троих: двух подростков и 18-летнего юношу. Но именно за это он находится в «Полярной сове». Именно за это он будет сидеть здесь всю жизнь.»Я попал в колонию за тройное убийство на территории Тюменской области. Я сильно раскаиваюсь. Так получилось. Сожалею, но считаю пожизненное лишение свободы несправедливым наказанием», — начинает он.»Простите, — уточняю я, — но три человека были жестоко убиты лопатой, это не заслуживает пожизненного срока?» Глядя на Шолохова и вспоминая выдержки из дела, где говорилось про жестокость, мотивы, способы убийства, все еще не верилось, что такой внешне неагрессивный человек может совершить подобное зверство. «Совершенно верно. Убийство было совершено лопатой. Она была у меня в автомобиле. Подельники пользовались ей, когда мы ездили и буксовали. Они эту лопату «употребляли» там (во время убийства — ред.), а я был водителем», — эмоционально говорит Шолохов, добавляя, что он по образованию водитель-механик и учился в ПТУ.Он продолжает, что наказание слишком сурово, ведь он не был судим и даже характеризовался положительно. «Местные жители обращались с характеристиками, с отзывами, что я зарекомендовал себя с хорошей стороны как гражданин РФ», — заявляет он.Пока Шолохов отбывает наказание, у него умерли отец и сестра. Связь он поддерживает только с матерью-пенсионеркой. Спрашиваю у сопровождающих, как родители относятся к своим детям, которые погубили стольких людей. «Зачастую считают жертвами и невиновными», — слышу в ответ.Шолохов рассказывает, что убийство совершено в ночь с 8 на 9 марта в разгар праздника. Жертв вывезли на трассу, где и забили лопатой. Спрашиваю, почему он с подельниками оборвал жизни троих людей, разве могут быть какие-то причины для этого, что могло побудить на такое зверство в отношении, по сути, детей. «Мы пьяные были. Якобы припугнуть хотели. Вообще, не представляю. Вроде в машине негатива никакого не было. Не знаю, как это все произошло. Я водитель, я же не могу контролировать, что у меня в салоне происходит, внимание должно быть сосредоточено на дороге, знаках», — отвечает Шолохов, но это не добавляет понимания мотивов убийства.Он, в отличие от Кулаева, более эмоционален и категоричен, рассуждает об обжаловании приговора в ЕСПЧ, об ошибках, которые были допущены со стороны следствия, искренне не соглашается с ними, сетует, что из-за заключения не может собрать все доказательства. «Ничего не могу: ни опросить водителей, ни запросы сделать, да и адвокат простенький», — печалится Шолохов.Судья заинтересованно приговорил к пожизненному, потерпевшие «на меня агрессивно не смотрели», рассуждает Шолохов. «В материалах дела видно, что в показаниях все путаются. Один говорит так, третий эдак. Мою позицию принимают следствие и прокуратура. Прокурор запрашивал 10 лет тюрьмы. Я вот думал, присяжные дело изучат, увидят все расхождения, снизят мне наказание, но судья единолично осудил, дал мне пожизненное», — говорит он, объясняя, почему не согласен с приговором. По его словам, это единственный случай, когда ранее не судимый, положительно характеризующийся, изобличающий подельников, помогающий следствию человек получается пожизненное лишение свободы. Заключает он свой рассказ словами, что всегда старается, чтобы было лучше, а не хуже.Один из сопровождающих указывает, что пришло время обеда. Права заключенных в «Полярной сове» соблюдают четко. Время обеда, значит, разговор нужно прекращать. Шолохов напоследок просит прислать ему свою фотографию. «Я за годы в «Полярной сове» ни разу не видел себя на фото», — говорит он. Меня уводят, чтобы запереть в комнате конвоя. Тишина вновь наполняет помещение. Слов ни у кого нет.Я не такой плохой человекОлег Шелепов попал в «Полярную сову» за двойное убийство с особой жестокостью. На убийство пошел из-за долгов, по его словам. Мне о Шелепове рассказывали, когда я был еще в Москве. Творческий, уже будучи в колонии, нашел жену — характеризовали его тогда.Меня снова заводят в комнату психолога. Шелепов стоит в клетке, спиной к входу. Он не выпаливает моментально свои преступления и статьи, как Кулаев и Шолохов. Только после того, как все вошли, он поворачивается и приступает к рассказу. Его речь нетороплива, он спокоен. Его прерывают.»А что вы хотите, в чем цель беседы?» — первый вопрос остается за Шелеповым сразу после моего представления. Предыдущие собеседники подобного не позволяли себе.Все началось примерно за год до преступления, рассказывает он, бросил учебу, хотелось жить красиво, зарабатывать, хотелось ездить на машине, покупать дорогие вещи, ему был 21 год. «Я признаю вину, я совершил преступление, но при этом суд не совсем правильно установил мотив. Да, убили, но на самом деле мы совершили убийство не из своих собственных желаний, корыстных побуждений, а на то были обстоятельства, которые мне стыдно было сказать в суде», — говорит Шелепов.По его словам, по прошествии многих лет он пытается найти возможность доказать, что он на самом деле не такой отморозок, каким его представили в суде. «Пытаюсь всеми возможными способами доказать, что я не такой плохой человек. Вот и все», — говорит он.Прошу его рассказать о самом преступлении, что произошло. Рассказывает, что пробовал полулегальный бизнес, в итоге влез в долги. «Когда ты долго находишься в долговой яме, морально ты тоже опускаешься так или иначе. Я занимал. Перезанимал, чтобы рассчитаться. Несколько человек продали мои долги бандитам. Начали караулить возле дома, поступали звонки, без ножа я боялся выходить на улицу. Сам себя загнал в психологическую ловушку. Просто не видел выхода из этой ситуации», — рассуждает Шелепов. Чувствуется, что история в его голове проговаривалась много раз.Он не делает пауз, ведя рассказ. Я не прерываю, чтобы не сбить с мысли или не обидеть вопросом. «Я не понимаю, почему мне не пришло в голову пойти к родителям или в милицию. Нет, я ничего этого не понимал, я себя гнал, не видел никакого выхода, кроме преступления. Я всю жизнь поминутно перебрал, но не понял, почему не увидел выхода. Этот страх, который меня преследовал долгое время, воплотился вот в такое преступление», — рассуждает Шелепов.Преступление заключалось в разбое с убийством, чтобы забрать деньги. Были Шелепов и его подельник. Первому — 22 года, второму — 19 лет. «Мы договаривались, что убьем парня. Он учился со мной», — объясняет свой поступок Шелепов. Он продолжает, что когда приехали на место встречи, там было в итоге два человека. «Когда уже само преступление началось… удар, второй. Вот после этого, я уже понимал, остановиться невозможно. Когда своими руками все происходит, это все совсем по-другому, — повысив голос, произносит он. — Внутри я ужасался тому, что делал, а старался все делать спокойно. В суде написали, что хладнокровный. И вот теперь я здесь. Просто за свои глупости, за свои ошибки сижу здесь».Дальше он рассуждает, что хоть основную вину перекладывает на себя, но родственники и друзья могли бы заметить его состояние. «Пускай я скрывал тщательно, как у меня все печально, если пригляделись бы, услышали мое невысказанное, может, все было совсем по-другому», — говорит он.Прерываю в итоге: «Вы загнаны, испуганы, видели выход только в преступлении, но почему убийство? Почему не ограбление, например?»»Да, да. Украсть. Я много об этом думал. Почему не украсть? Единственное что приходит на ум, что для кражи нужно строить планы. Видимо, банально на это не хватило мозгов», — отвечает Шелепов. Не хватило мозгов, проносится в голове. Так просто. И две жертвы.Он продолжает, что получил в итоге по заслугам. «Как бы я себя ни оправдывал, вот вроде я не такой плохой, в принципе, получил, что заслужил. Единственное, что к этому можно добавить, что все-таки, может быть, наше общество когда-нибудь придет к тому, что, может, стоит некоторым давать шанс вернуться и попытаться доказать, что все не так плохо, а этого шанса реально ведь нет ни у кого», — заключает он.Мы говорим о том, что Шелепов добивается правды и справедливости. Необычно слышать про справедливость от того, который сидит в колонии за убийство двух человек. Спрашиваю, какое наказание он считает адекватным. «Для меня на момент суда — смертная казнь, — говорит он. — Но сейчас произошла переоценка всего, я начал понимать, что наши суды, в принципе, не совершенны. Есть большая вероятность, что будет казнен невиновный. И именно из этих побуждений я против смертной казни. Но, с другой стороны, я лично встречал таких людей, которых уже не исправить и им уже нет смысла пребывать на этом свете».Становится любопытно, о ком он так говорит, как это проявляется. Объясняет, что есть в колонии много тех, кого осудили после 1990-х годов по статье о бандитизме. По его словам, они на вопрос, совершили бы свои преступления сегодня, отвечают, что нет. «А почему? Не потому что человека жалко, которого он убил, а просто не хочет садиться на пожизненное. Вот и все. Людей не жалеет вообще никто. Сдерживающий фактор именно наказание. Такая хищная порода людей», — рассказал Шелепов.Дальше он поведал о надеждах, что из его дела уберут часть про особую жестокость, «потому что ее на самом деле не было», что получится изменить мотив. «Если я смогу это сделать, то больше мне ничего не надо. Если уберут, буду счастлив, если нет, то так тому и быть. Буду жить дальше. Буду стремиться, развиваться, творить что-нибудь. Здесь у меня больше времени на размышления о жизни, о смысле, о поступках, о взаимоотношениях. На что обычно людям на свободе времени не хватает. Поэтому, здесь потихоньку у меня рождаются статьи, стихи, какие-то афоризмы», — говорит он.На этом мое посещение колонии закончилось. Мне прозвучало «на выход», как минутами ранее говорили пожизненно заключенным, пробежал холодок по телу. На всякий случай для верности проверяю, не потерял ли я заветный билет на свободу. Он все еще в кармане. По дороге спрашиваю у сопровождающих, есть ли те, кто отсидел уже больше 25 лет и может подавать на условно-досрочное освобождение. «Такие есть, но никто из них не воспользовался пока этой возможностью», — объясняют мне.Три исповеди смертников и несколько часов в колонии позади. Сложное время. Оно не промчалось незаметно, оно тянулось. Все время давило это «никогда». Но самое главное «никогда» было в осознании, что как бы ни рассуждали пожизненно осужденные, как бы ни уверяли о раскаянии, их жертвы уже никогда не вернутся, никогда не увидят родных. Жертвы, которые лишились жизней по неведомым причинам даже для их палачей. Незаслуженно. Несправедливо.

«Полярная сова» — это тюрьма особого режима для осужденных на пожизненный срок.

Колония «Полярная сова» считается одной из самых отдаленных тюрем России, которая известна не только своим местоположением за Полярным кругом, но и высокой смертностью среди заключенных.

Где находится колония «Белый лебедь»? Узнайте об этом из нашей статьи.

Общие сведения

«Полярная сова» расположилась в поселке закрытого типа Харп в Ямало-Ненецком автономном округе рядом с рекой Собь и с горным массивом Рай-Из.

Территориально «Сова» находится за Полярным кругом.

Это тюрьма особого режима для тех преступников, кому предстоит провести в этих стенах остаток своих дней. В поселке Харп находится и другая колония строгого режима — ИК-3.

На территории тюрьмы также располагается небольшая церковь и библиотека с очень скромным выбором книг, предусмотренных администрацией учреждения.

В настоящее время в колонии содержатся около 450 заключенных, 330 из которых осуждены на пожизненное заключение, а около сотни преступников пребывают в тюремном поселении.

Происхождение названия

Колонию также называют и «Белой совой», хотя официальное название учреждения звучит так — ФКУ ИК-18 УФСИН России по ЯНАО.

Название «Полярная сова» произошло от местонахождения колонии (за Полярным кругом) и от статуи совы, которая красуется на главном дворе тюрьмы. Другое название — «Белая сова», — также указывает на белый, полярный день и символ колонии — совы.

Существует также версия того, почему именно сова стала своеобразным символом колонии.

Дело не только в том, что совы могут выживать в столь суровых условиях Заполярья, но и в том, что эти птицы считаются посланниками загробного мира.

Ведь все заключенные здесь практически находятся на границе, отделяющей жизнь от смерти.

Почему тюрьма называется «Матросская тишина»? Ответ узнайте прямо сейчас.

История тюрьмы

Сам поселок Харп появился лишь в 1961 году по приказу И. Сталина как населенный пункт закрытого режима, где будут содержаться неугодные советской власти люди. Строительством колонии занимались сами осужденные, сосланные из других тюрем.

Впоследствии «Сова» стала местом заключения для особо опасных преступников, рецидивистов. В 1981 году колония получила статус исправительного учреждения.

С 2004 года учреждение снова поменяло статус и стало последним «домом» для пожизненно осужденных граждан.

Где находится и как добраться?

ИК 18 на карте:

Адрес колонии — Ямало-Ненецкий автономный округ, поселок Харп, исправительная колония «Полярная сова». Индекс — 629420.

Телефоны учреждения — 8 (349) 487 26 40, 8 (349) 487 29 73.

Официальный сайт у тюрьмы упразднен в конце 2016 года. Всю информацию администрация тюрьмы предоставляет в местные СМИ или в личной переписке.

Специального транспорта, курсирующего в Харп, нет. Добраться можно на поезде или самолете до Салехарда, а дальше — на попутках или такси. Ближайший населенный пункт от Харпа — это город Лабытнанги.

Как попасть в музей «Владимирского централа» во Владимире? Читайте об этом .

Руководство

Начальник тюрьмы — А. Е. Задорожный.

Какие преступники пребывают?

В учреждения находятся самые опасные для общества граждане — это серийные убийцы (так называемые маньяка), политические преступники, рецидивисты со стажем.

Все они осуждены на пожизненный срок без права на реабилитацию. В колонии также содержатся полицейские, проявившие неимоверную жестокость при допросе подозреваемых или вовсе убивших их.

Самые известные заключенные

Список самых известных сидельцев:

  1. Алексей Пичушкин, так называемый «Битцевский маньяк» (на фото). Он лишил жизни 60 человек, сделав это с особой жестокостью. Он хотел своими деяниями затмить славу своего «коллеги» Андрея Чикатило, но не успел — Пичушкина поймали.
  2. Нурпаша Кулаев — единственный боевик-террорист, выживший после штурма школы в Беслане.
  3. Илья Горячев — глава и организатор всех актов боевой группировки «Русский образ». Горячев не только планировал террористические акты, но и лично убивал людей.
  4. Алексей Воеводин — один из известнейших националистов России. Свой срок получил за провоцирование конфликтов между нациями и народностями, за хранение и продажу оружия, а также за убийства людей.
  5. Дмитрий Вороненко — питерский серийный маньяк, специализирующийся на убийстве девушек.
  6. Денис Евсюков — бывший милиционер, расстрелявший в 2009 году людей в супермаркете.

Какие преступники попадают в колонию «Черный дельфин»? Список самых известных заключенных вы найдете на нашем сайте.

Российский cерийный убийца — Александр Пичушкин в тюрьме Полярная Сова:

Распорядок дня

Осужденные в «Полярной сове» поддерживают четкий распорядок дня:

  • подъем в 6 часов утра, после чего осужденные приводят свои спальные места в порядок;
  • с 6.15 до 6.30 — физическая зарядка;
  • с 6.30 до 7 часов происходит завтрак;
  • следующие полчаса заключенные убираются в камерах;
  • с 7 до 8 часов происходит утренний осмотр камер надзирателями;
  • с 8.30 до 9.30 заключенных осматривает дежурный врач;
  • с 12 до 12.30 — это время обеда;
  • ужин проходит в период с 17 до 17.30 часов;
  • с 10 до 19 часов происходит часовая прогулка в порядке очередности, назначаемой администрацией;
  • с 20 до 20.40 часов происходит вечерняя проверка камер;
  • с 20.40 до 21.40 — это так называемый личный час, в течение которого заключенный может занять своими личными делами;
  • с 21.40 до 22 часов происходит подготовка ко сну;
  • в 22 часа — отбой.

В остальное от распорядка и прогулок время заключенные задействованы на работах в цехах и мастерских.

Тюрьма находится на полном самообеспечении, поэтому всю работу для поддержания собственного существования проделывают сами зэки.

С 6 часов до 21.40 каждый день играет радио. Раз в неделю разрешает смотреть телевизор — фильмы специально подбираются администрацией колонии. Те заключенные, которые не желают смотреть телевизор, могут читать.

График приема граждан и родственников

Посылки, письма и заявления принимаются в будни дни с 8 до 18 часов с перерывом с 12 до 14 часов.

Каждый заключенный имеет право увидеть с родственниками только раз в год. Время для свиданий — каждый понедельник с 17 до 18 часов.

Прием граждан в индивидуальном порядке осуществляется по договоренности с начальником или администрацией тюрьмы.

Какой вердикт может вынести суд присяжных заседателей? Читайте об этом в нашей статье.

Видео об инспектировании Харпской колонии:

Условия содержания

Заключенные содержаться в двух- или трехместных камерах. Существуют и одиночные камеры. Соседи по камерам подбираются по психологическому портрету заключенного, однако, как признаются сами специалисты, сложно подобрать сокамерников маньякам и педофилам.

За любую провинность и нарушение распорядка заключенный сажается в карцер на сутки, двое или трое. Осужденным запрещено переговариваться друг с другом во время прогулок, а также совершать другие действия без разрешения надзирателя. С сокамерниками можно разговаривать только шепотом.

Кроме того, заключенным запрещено заниматься творчеством и самодеятельностью — лепить, писать стихи или записывать свои мысли, рисовать.

Камеры обыскиваются два раза в день, и за любой «неположенный» предмет заключенного могут сослать в карцер.

Заключенным также запрещено лежать или сидеть на кроватях до отбоя. Передвижение по территории колонии происходит под конвоем в согнутом виде с закинутыми за спину руками и в наручниках.

Раз в неделю заключенным разрешается посетить душ на срок не более 10 минут.

В колонии действует библиотека, где нет художественных книг — только религиозные и философские трактаты.

Также в колонии отсутствуют какие-то ни было развлечения, кроме радио и просмотра телевизора раз в неделю.

В каждой камере имеется:

  • полка для продуктов;
  • койка;
  • шкаф или тумбочка для одежды и личных вещей (в том числе, средств для гигиены);
  • санузел;
  • вешалка;
  • стол и стул;
  • бак с водой.

Освобождение и право на УДО

Пожизненно осужденные граждане после 25 лет, проведенных в стенах «Полярной совы» имеют право подать заявление на помилование. За всю историю тюрьмы было подано два таких прошения, каждый из которых отклонен.

Ни один заключенный, который вошел в ворота тюрьмы «Полярная сова», не вышел на свободу.

Побеги

За всю историю существования колонии не было совершено ни одного побега и ни одной попытки к бегству.

Совершить побег невозможно по двум причинам:

  • из-за строго распорядка дня и внимательного надсмотра сотрудников;
  • из-за суровых условий Заполярья — если же заключенному все же удастся выбраться из территории тюрьмы, бежать ему попросту некуда.

Поэтому единственный выход из «Белой совы» — это кладбище.

«Полярная сова» считается самой суровой колонией страны для самых жестоких и отъявленных преступников. Колония неспроста расположена в таком месте: это последний приют для тех, чья следующая остановка — кладбище.

Таких людей уже невозможно исправить и перевоспитать, поэтому они «наказываются» существованием в таких диких условиях тюрьмы — как говорят сами заключенные, такая жизнь намного хуже казни.

Чеченец на зоне особого режима «Полярная сова»:

Северное сияние над тюремными вышками

«Жизни путь выбираем мы сами,

только он, к сожалению, не всем,

освещается солнца лучами».

(Стихи осуждённого к пожизненному заключению «Полярной совы» В. Жиглиса).

Поселок Харп (в переводе с хантыйского означает «Северное сияние») расположен в Ямало-Ненецком округе. Чтобы добраться сюда от Москвы на поезде, потребуется больше двух суток.

От материка «Северное сияние» отделяет могучая Обь. Большую часть года попасть в посёлок можно лишь на вертолёте или судне на «воздушной подушке». Если бы какому-то безумному осуждённому удалось сбежать (хотя в вечной мерзлоте даже подкоп не сделаешь!), он вряд ли бы смог преодолеть эту преграду. Не говорю уже о том, что ему пришлось бы пройти пешком 50 км по тундре.

Зимой здесь холодает до минус 40-60, а лето длится всего месяц. Одним словом, лучшего места тюрьме для особо опасных преступников, пожалуй, на всей планете не сыщешь.

А сейчас здесь 330 пожизненно осужденных, на руках которых кровь десяти тысяч людей (в среднем на каждом по 10 трупов, но есть и такие, на ком по 100 и даже 300).

Читайте материал «Бесланский террорист Кулаев: «Стараюсь не вспоминать детей, зачем вы разворошили?!»

Что было бы, если они разом вырвались на свободу? Как мечтательно скажет мне потом в беседе битцевский маньяк Пичушкин: «Первым делом я убил бы для снятия стресса парочку людей и изнасиловал несколько женщин»… Все таки спокойнее знать, что такие хоть и живы, но находятся далеко от нас, где-то за полярным кругом, и что сбежать они от туда не могут. По крайней мере за всю 35-летнюю историю «Полярной совы» (официально она открыта 3 июня 1985 года) ни одного случая удавшегося побега не было.

Фото: Ева Меркачева

Помимо осужденных в Харпе живет почти 6000 человек. Почему они-то, вольные люди, застряли в этом богом забытом месте? Год стажа работы здесь идёт за два, есть северные доплаты, а отпуск длится целых два месяца. Многие жители или их родные, кстати, работают в колонии.

— Я уже 18 лет здесь, — вздыхает и. о. начальника «Полярной совы» Игорь Николаевич. – По иронии судьбы приехал из Крыма, где почти круглый год зелено и тепло, в место, где почти круглый год все бело и холодно. Но к тундре привыкаешь и даже постепенно влюбляешься…

В самом посёлке разруха и нищета, кругом покосившиеся дома и разбитые дороги, и только магазинчики с вывесками «Вино» выглядят прилично. Если бы не колония, о Харпе вообще вряд ли кто знал бы. Она — главная и единственная достопримечательность, с неё, собственно, и сам посёлок начался.

— Тут везде был пустырь, — рассказывает ветеран службы Сергей Короткевич. — А потом на уровне ЦК было принято решение об освоении тундры Ямало-Ненецкого округа.

— Первым делом сюда отправили заключенных, чтобы те строили в этом суровом краю железную дорогу, — вспоминает еще один старожил Харпа Виктор Шелешов. — Для них и создали лагерь. В основном сюда направляли преступников- рецидивистов. Но был, к примеру, один танкист, который прошел всю войну, а в Берлине мародерствовал, за что и получил огромный срок.

А вообще арестанты тогда были сознательные, трудолюбивые. По соседству с колонией стоял завод железобетонных конструкций, там они с утра до ночи и вкалывали. На приветствие отвечали: «Служу трудовому народу!»

Страха тогда не было у сотрудников. Я один в те годы выводил сразу по 80 человек и не боялся, что они сбегут или нападут. А сейчас одного заключенного ведут по двое-трое конвоиров! Мы в те годы и спецсредств не применяли, старались объяснить все по-хорошему. А осужденные нам знаете, что говорили? «Вы такие же как мы, с нами вместе сидите в этой тюрьме, только домой спать уходите».

Фото: Ева Меркачева

Колонией для осуждённых к пожизненному сроку «Полярная сова» стала по сути с 2004-го года.Специально для «самых тяжелых» арестантов построили четыре двухэтажных корпуса на отдельной территории. Кто строил? Да зэки и строили. Одни заключенные возводили тюрьму для других…

СПРАВКА МК: «Колония разделена на три части: в одной отбывают наказание приговорённые к строгому режиму (около 300 человек), в другой — пожизненно осуждённые (всего 330), а третья это колония-поселение (порядка 100)».

На территорию, где сидят ПЛС (к этой аббревиатуре не сразу привыкаешь, но здесь ее используют все, и означает она «пожизненно лишенные свободы») до сих пор не попадал ни один пишущий журналист. О ней нет ни одной статьи в газете. Но зато про нее ходят самые ужасные слухи.

Даже отъявленные злодеи, прошедшие через десятки лагерей, говорили, что пережить можно что угодно, но только не «Полярную сову». В неофициальном рейтинге самых страшных тюрем России ее поместили на первое место. Несколько лет назад один из арестантов этой тюрьмы передал письмо (оно опубликовано в интернете), где рассказывал страшные вещи. К примеру, что на заключенных здесь натравливают овчарок, что бьют за малейшую оплошность резиновыми палками, что в туалет выводят по графику, что на еду отводится ровно 5 минут и человек берет ровно столько пищи, сколько может за раз запихнуть себе в рот…

Нам удалось проверить эти слухи.

Еврокамера для «самых тихих из самых опасных»

«Случается с нами порою беда,

И мы утопаем в слезах и печали,

но нам невдомек, что свершилась судьба,

которую нам небеса начертали».

(Осужденный к пожизненному заключению В. Жиглис).

Двери контрольно-пропускных пунктов с грохотом закроются за моей спиной многократно, потому что в этой тюрьме несколько КПП. Колючая проволока, бетонный забор под высоковольтным напряжением, вышки с автоматчиками… Территория для ПЛС — это по сути тюрьма в тюрьме. Вся «Полярная сова», кстати, полностью автономна, и если в поселке отключат отопление, свет и воду, то колония сможет обеспечивать себя сама многие дни и даже месяцы, пока не придет помощь с «большой земли». На фоне колючки особенно трогательно смотрятся скульптуры и рисунки белой совы, которые здесь можно встретить в самых неожиданных местах.

Мы входит в корпус. Представьте себе длинный коридор, по бокам которого расположены камеры. На двери каждой висит табличка с ФИО осужденного, его фото и перечнем статей Уголовного кодекса. Но нет ни одной таблички, где бы не было указано главное преступление против личности — «убийство», ст 105 УК. Редкие сидельцы «Полярной совы» осуждены только за убийство: обычно у них еще по три-пять статей, которые приводят в ужас знающих уголовный кодекс.

Молчаливые сотрудники открывают одну за другой камеры, на которые я указываю наугад. Железные двери, а за ними еще двойные решетки — высший уровень безопасности.

Так выглядит производственная камера, где заключенные и живут, и работают. Фото: Ева Меркачева

Камеры внешне совершенно стандартные и мало чем отличаются от тех, что в московских СИЗО. Из мебели — тумбочка, кровать и стол. Но здесь нет перелимита, кошек и беспорядка.

— ПЛС разрешается иметь при себе только самое необходимое, чтобы не захламлять камеру, — рассказывают сотрудники. — Остальные вещи, включая купленные или полученные в посылках продукты, находятся в особых помещениях, которые есть на каждом этаже, и выдаются по мере необходимости.

Видеонаблюдение? Оно пока ведется только за коридорами, потому что средств оснастить каждую камеру нет.

Слухи про «пытки туалетом» оказались ложными — везде есть не только раковина, но и унитаз. А в «еврокамерах” (так называют здесь те, которые только что были отремонтированы и оборудованы по всем новейшим стандартам) он вообще производит приятное впечатление — блестящий, изящный.

Именно на этой кровати спит Денис Евсюков. Она заправлена так идеально, что кажется, будто обычный осужденный сделать так не мог. Фото: Ева Меркачева

В «Полярной сове» три таких «новомодных” камеры, в одной из них содержится печально известный майор Денис Евсюков, расстрелявший людей в супермаркете (двое убитых, семеро раненых). Еврокамеры — для самых примерных заключенных. Евсюков именно такой. За все время нахождения здесь не получил даже ни одного замечания.

…Осужденный Евсюков становится лицом к стене, потом по команде поворачивается, резким и четким, доведенным до автоматиза движением широко разводит руки в стороны и растопыривает пальцы. Так полагается — чтобы сотрудники видели, что в руках у него ничего нет. Человек с растопыренными пальцами выглядит одновременно смирённым и безмерно одиноким.

— Как вам здесь?

— Все хорошо.

— Есть ли жалобы, просьбы?

— Всего достаточно. Жалоб нет.

— Ну а что можно было бы изменить, на ваш взгляд, чтобы облегчить участь всех осужденных?

— Чтобы длительные свидания с близкими были… Но общество считает, что мы опасны.

— И близкие так считают?

— Близкие не считают…

На этом разговор с майором Евсюковым заканчивается. Прессу он не жалует. То ли что-то скрывает (в определенных кругах гуляет мнение, что обществу не сказали и половины правды об обстоятельствах расстрела людей в супермаркете «Остров»), то ли просто боится быть слишком откровенным.

По закону осужденные к пожизненному заключению имеют право на телефонные звонки и длительные свидания только по истечении 10 лет. Именно эту норму пыталась оспорить недавно в Европейском суде по правам человека жена одного из «постояльцев” тюрьмы, обвиненного в терактах на Черкизовском рынке Николая Королева. ЕСПЧ ее поддержал и постановил, чтобы администрация «Полярной совы” пересмотрела свой отказ Веронике Королевой в длительных свиданиях с мужем. Но свидания так ей и не дали.

-Я не знаю, как быть, — говорит начальник. –Я же не могу нарушить закон. А изменения в него никто ведь с момента решения ЕСПЧ не внес.

Королевы продолжают бороться за длительные свидания, для них это борьба еще и за продолжение рода: Вероника хочет забеременеть, а сделать это во время краткосрочного свидания (участников разделяет стекло) невозможно. Такой проблемы у жены майора Евсюкова нет: дети в семье появились задолго до преступления. Супруга Евсюкова, кстати, по словам его сослуживцев, ждет мужа, пишет письма, но на краткосрочные свидания к нему не ездит. А вот отец Евсюкова в «Полярной сове” частый гость.

— Плохо, когда у осужденного вообще нет родных, но еще хуже, когда они от него отказались после приговора, — говорит психолог «Полярной совы» Алевтина. — А чего всего именно так и происходит. Близкие решают, что не могут ждать без надежды, и вычеркивают человека. А в сто раз хуже, когда родные не могут простить за совершенное преступление и проклинают. Так поступают даже любящие матери.

Алевтина — добрая фея «Полярной совы». Много лет она выслушивает стоны и вытирает слезы тем, кто не достоит никакой жалости. Но даже она не может находиться в присутствии Пичушкина и других маньяков, у которых до сих пор есть только одно желание — мучить и убивать.

Читайте интервью «Битцевский маньяк Пичушкин: «Первым делом убью парочку людей, изнасилую женщину»

— Я много лет пытаюсь понять истоки зла, — говорит Алевтина. — Пришла к выводу, что причина всех злодеяний, что совершили эти люди — гордыня. Многие убивали, чтобы доказать другим свою власть, продемонстрировать свою силу. И пока человек не победит гордыню, он не почувствует раскаяния. Тот же Пичушкин ведет себя ведет высокомерно даже за решеткой.

Один известный арестант (просил не назвать своего имени) уверяет меня, что напрямую общался с Богом:

— Я спросил его: «За что?». А он мне ответил: «Потому что ты был свободен в своем выборе». Я воскликнул: «Зачем мне такая свобода, которая принесла столько горе людям и мне?». А он ответил на это: «Если бы не было свободы, ты никогда не был бы счастлив. Свобода дает тебе выбор — быть счастливым или отказаться от этого».

Правила жизни смертника

«Полумрак в моей комнате, в сердце печаль…

Слезы смоют с души моей горя вуаль…»

(Осуждённый к пожизненному заключению В. Жиглис)

Я пытаюсь представить себя на месте тех, кто живет в «Полярной сове». Для начала прошу разрешения примерить тюремную робу и побыть какое-то время в камере, а дальше все по тюремному распорядку.

Распорядок дня ПЛС:

подъем 6:00

заправка коек 6:00-6:15

физическая зарядка 6:15-6:30

завтрак 6:30-7:00

уборка камеры 7:00-7:30

утренний осмотр камеры 7:30-8:00

обход медицинским работником 8:30-9:30

прогулка в промежуток с 10:00 до 19:00 в порядке очередности.

Обед 12:.00-12:30

ужин 17:00-17:30

вечерняя проверка 20:00-20:40

личное время 20:40-21:40

подготовка ко сну 21:40-21:55

отбой 22:00

Фото: Ева Меркачева

… Роба оказалась на удивление удобной. От старой, грубой, здесь отказались всего пару лет назад. Помимо ботинок мне принесли еще и сандалии, а рубашку выдали синего цвета и вполне себе «вольного» покроя.

Из окна, закрытого двойными решетками, почти не видно неба, а значит, нельзя полюбоваться на восходы и закаты. Как точно написал кто-то: «Когда тебя лишают свободы, у тебя отнимают и солнце, и луну, и звезды». В условиях полнейшей изоляции особенно важно, чтобы твой сокамерник был если и не друг, то по крайней мере не ненавистный враг.

— Живут осужденные в камерах по двое, потому что так прописано в статье 127 уголовно-исполнительного кодекса (хотя размеры помещения позволяют содержаться и по 3-4-5 человек), — объясняет оперативный сотрудник Максим. – Стараемся подбирать так, чтобы они психологический подходили. Но в любом случае через год-два они устают друг от друга, и тогда мы производит «рокировку». Часто просто даем осужденному по его просьбе возможность посидеть в камере одному.

Сложнее всего подобрать сокамерников убийцам и педофилам. Помимо московского «битцевского» маньяка Александра Пичушкина сейчас в «Полярной сове» отбывает наказание питерский маньяк Дмитрий Вороненко. Родители истерзанных им девочек требовали смертной казни для Вороненко и даже дошли до Верховного суда, но ВС оставил приговор о пожизненном заключении в силе. Вообще Вороненко и Пичушкин хоть и признаны вменяемыми, говорят и ведут себя так, что очень быстро мне, их собеседнице, начинает казаться, что я схожу с ума. Они с утра до вечера предаются воспоминаниям о своих убийствах или рассказам о жутких фантазиях про новые зверства. Никто с ними в камерах не выдерживает больше двух-трех дней, а содержать их вместе опасно: поубивают друг друга. Этот тот случай, когда мало кто о смертоубийстве пожалеет, но для администрации «Полярной совы» это ЧП. Так что и Пичушкин, и Вороненко сидят поодиночке.

…Из радиоприемника льется классическая музыка. Радио здесь включают каждый день с 6.00 до 21.45. А вот телевизор с DVD приносят обычно раз в неделю, часа на два. Фильмы подбирают для арестантов патриотические, про войну.

Тем, кто не хочет смотреть кино, остается только читать. Библиотека в «Полярной сове” большая, многие книги арестанты зачитывают до дыр. Особенно в чести у них религиозная, философская и приключенческая литература. Как сказал мне один осужденный, они лишены возможности путешествовать в реальности, но никто не может запретить им отправляться в путь виртуально вместе с героями книг.

…Прошу отвести меня на прогулку. Вместо большого дворика попадаю в квадратное помещение с бетонными стенами, где нет потолка. Мерить по периметру шагами не слишком большое удовольствие, и это мало чем отличается от хождения по камере. Но воздух свежий и хоть какая-то перемена обстановки. На прогулку выводят покамерно, то есть по двое. Общаться с другими осужденному запрещено да и возможности для этого нет никакой.

…Прием у врача. Меня отводят в медкабинет и там сажают в клетку — о безопасности докторов здесь тоже заботятся. Случаев нападения на медиков в «Полярной сове» не было, но возможно именно потому, что здесь все сотрудники всегда помнят, с кем имеют дело.

Начальник медсанчасти Марина Николаевна рассказывает, что сегодня в «Полярной сове» нет ни одного больного туберкулезом, но есть шестеро с ВИЧ, один из них отказывается от терапии. Хронических болезней у арестантов много, лечить их тяжело (приходится вывозить в другие регионы), но умирают они даже реже чем в обычных колониях: в среднем 1-2 человека в год и обычно от инфарктов. Впрочем, возможно, все дело в том, что тут сегодня большинство осужденных – в возрасте до 40 лет.

…И снова камера. Лежать днем на кровати строго запрещено. Для многих это настоящее испытание, и они жалуются. Вообще за последнее время сразу несколько арестантов «Полярной совы» попытались оспорить нормы и правила. Один подал иск в суд, посчитав, что окно у него в камере слишком узкое. Кстати, выиграл.

— В отличие от других осужденных ПЛС не работали, — объясняют сотрудники «Полярной совы». — Но с сентября 2015 года впервые по распоряжению ФСИН их стали обучать некоторым рабочим профессиям – резьбе по дереву, шитью, бисероплетению. В общей сложности такие курсы прошли уже 50 человек. Они сейчас работают (у нас есть так называемые производственные камеры, где есть станки, машинки), получают зарплату, которая идет на погашение исков потерпевших.

Осужденные к строгому режиму готовят пищу для своих «собратьев», приговоренных к пожизненному заключению. Фото: Ева Меркачева

Кстати, майору Евсюкову предлагали несколько раз обучиться швейному делу, но он неизменно отвечал: мол, не готов пока. Хотя ему объясняли: профессия швеи изначально мужская, так что ничего зазорного в ней нет. Бывшие сослуживцы майора говорят, что ему работать в тюрьме некогда: он с утра до вечера пишет в разные инстанции жалобы, поскольку считает себя невиновным.

Удивительно, но некоторым ПЛС дали возможность получить дистанционно и вузовское образование. Один арестант даже умудрился закончить духовную семинарию…

А вообще ПЛС много молятся. Тюрьма, как кто-то верно заметил, то самое место, где дьяволы учатся молиться. «Прописанных” в Полярной совы это касается больше других. Сколько было случаев, когда осужденные кричали по ночам от кошмаров, когда жаловались психологу, что видят галлюцинации (стекающие со стен и потолков камер реки крови). Но начинали по совету священников молиться, и видения, по их словам, отступали…

— На днях один мне рассказал, что к нему «пришли» двое убитых им женщин, — говорит психолог «Полярной совы» Алевтина. — Он с ними якобы долго разговаривал, и в конце концов они его простили. Но я бы не стала слишком доверять всем подобным рассказам. В действительности искренне раскаиваются в содеянном единицы осужденных. Остальные даже религию используют как возможность получить какие-то преференции. Почти в каждой камере вы найдете список церквей и приходов, куда они пишут ежедневно. А все для того, чтобы оттуда им прислали деньги или продукты. К поиску веры это не имеет никакого отношения. Увы.

«Пусть я не стал хорошим человеком, но я стал лучше»

«Судьба, как женщина, горда,

но тоже любит комплименты,

И нет прекраснее момента,

когда ты понял: жизнь — игра»

(В. Жиглис)

Обхожу камеру за камерой, расспрашиваю арестантов. Ни один (!) не говорит что-то вроде: «Лучше бы меня расстреляли, чем всю жизнь быть здесь». Все они цепляются за жизнь, верят, что вот-вот произойдет какое-то чудо. Понятие времени у жильцов «Полярной совы» совсем другое, чем у нас.

— Вот пройдет 10 лет, и будут разрешены звонки и длительные свидания, а еще через 25 можно подать ходатайство об условно-досрочном освобождении, — очередной заключенный рассуждает о 10 и 25 годах будто это 10 и 25 дней!

Примерно треть считает себя невиновными и надеются, что следствие во всем разберется и их освободят.

Читайте интервью «Белгородский стрелок» Помазун: «Убил шестерых? Так уж вышло»

— Очень сложно выяснить правду, — вздыхает Алевтина. — По психологическим тестам это не видно. Но некоторые осужденные рассказывают о своей невиновности так убедительно, что невольно начинаешь сомневаться. В любом случае благодаря мораторию на смертную казнь у них есть шанс. Но за всю историю «Полярной совы» никого из ее арестантов не признавали невиновным и не выпускали. Был только один случай, когда осужденному заменили пожизненное заключение на 25-летний срок. Он был счастлив! А у всех остальных появилась надежда.

Одними из первых в колонию, когда та получила статус для осужденных к пожизненному заключению, привезли Олега Шепелева и Витаса Жиглиса, чьи стихи я поставила в эпиграфы. Оба чем-то похожи, и этот тот редчайший случай, когда «пожизненников» если и не жалко, то остро чувствуешь сострадание к ним.

— Мне было 22 года, учился на экономиста в вузе, — начинает свой рассказ Шепелев. – Залез в долги и убил двух своих сокурсников. Молодой был, ничего не соображал. До 2010 года я себя ощущал жертвой обстоятельств, а потом все враз переменилось. Я осознал, что виноват, пришел к вере, крестился прямо здесь. Я действительно сожалею, что ни за что ни про что лишил жизни двоих людей, и этой ошибки не исправить…

Психолог Алевтина шёпотом говорит мне, что Шепелев — один из немногих искренне раскаявшихся. В тюрьме он начал писать книгу (надеется, что ее издадут и он сможет послать весь гонорар 11-летнему сыну одного из убитых) и разработал интернет-проект для воспитания в детях желание делать добрые дела.

— Суть в двух словах – на определенных ресурсах и в соцсетях будут выбирать среди детей «героев дня», «героев недели» и т.д., — вдохновленно рассказывает «пожизненник» Шепелев. А потом, уже после долгого представления свое проекта тихо добавляет: — На свободе я вел раздолбайский образ жизни. А тут будто переродился. Пусть я не стал хорошим человеком, но я стал лучше. Но я столько потерял за это время… С годами близкие все реже и реже пишут. Родители –пенсионеры, денег на то, чтобы приехать на краткосрочное свидание на край земли, у них нет.

Я столько лет мечтал о том, что вот освобожусь, приеду домой, обниму стариков, вымолю прощения, поплачем вместе…А потом прокачусь на машине ночью, включив хорошую музыку. Это и есть счастье. Молюсь каждый день за убиенных, за себя, за всех…

Шепелев два года назад послал статью в одну местную газету, та его напечатала и вскоре ему пришло письмо от девушки, которая ее прочитала. Два года переписки, и — вот Олег предложил ей выйти за него замуж. Девушка согласилась. После свадьбы станут возможны длительные свидания, и значит, могут родиться дети. Но муж и жена никогда не смогут дома вместе приготовить ужин, отец никогда не отведет ребенка в садик, не сходит на родительское собрание, а сами встречи будут реже, чем число красных дней в календаре.

Витасу Жиглису повезло меньше, хотя он в «Полярной сове» столько же, сколько и Шепелев, и даже чем -то похож на него.

— Когда мне было 20 лет, я убил четверых взрослых мужчин, самому младшему из которых было 36 лет, — рассказывает Витас. — Бытовое убийство. Я заступился за свою девушку, которую они обидели. Так случилось, что я вырос на улице, при себе у меня был нож, а они были безоружны.

Моя девушка на суде за меня заступилась. Она не считала меня виноватым. Но когда меня осудили к пожизненному заключению, перестала писать. Я ей писал поначалу, потом решил не беспокоить. В последний раз отправил письмо четыре года назад, ответа не получил. Мать мне первые два года писала, а потом бросила. Я ей все еще пишу сам по 2-3 письма в год, но они все остаются безответными. По большому счету и девушку, и маму я понимаю. Но я прошел через сильнейшее разочарование.

-Если бы сейчас все вернуть, вы не стали бы убивать? – невольно вырывается у меня.

— Если бы ситуация была та же, наверное, я поступил бы так же.

Мы долго говорим с Витасом про то, что самое страшное за решеткой, что дала тюрьма, а под конец я задаю ему все тот же вопрос, что и остальным: что бы сделал в первую очередь, если бы случилось чудо и он оказался на свободе?

— Пошел бы погулять в лес или по берегу моря один. Шел бы медленно, вдыхал воздух свободы и ни о чем не думал.

Витаса в «Белой сове» считают самым талантливым. Он сочиняет стихи, которые потом некоторые сотрудники даже переписывают себе в тетради…

— Здесь стихи будто сами из меня выплескиваются, — признается он. – Почти все они о любви, а не о тюрьме.

Зависть — где-то черная, где-то мрачная, где-то просто печальная — вот еще один из грехов тех, кто живет в Харпе. Те, кто отбывает пожизненное, смотрят с завистью на находящихся на строгом режиме (они живут не в камерах, передвигаются по территории без наручников, они могут иногда даже за пределы «колючки» выходить). Осуждённые колонии-поселения мечтают свободно бродить по Харпу. А мирные жители Харпа завидуют нам — мечтают вырваться из вечного холода в большие города…

Конец арестантов «Полярной совы» печален. Об их смерти обязательно сообщают родным, но те редко когда забирают тело. Да и сами обычно не приезжают, чтобы хотя бы просто попрощаться. Так что хоронят осужденных обычно на поселковом погосте, где им отвели отдельный участок.

Последнее пристанище осужденных «Полярной совы». Фото: Ева Меркачева

Останки кладут в деревянный гроб, сделанный осуждёнными, затем опускают в неглубокую могилу, вырытую в вымерзшей земле…

Арестанты построили эту тюрьму и они же провожают в последний путь своих собратьев, бесславно закончивших в её стенах дни. Последним, кого похоронили на погосте Харпа, был Евгений Колесников, в 2006-2007 годах вместе с сообщницей убивший шестерых жителей Соликамска во время налетов на квартиры. Он покончил с собой. Маленький холмик и деревянный крест — это все, что напоминает о нем.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх