Римский уголовный статут

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Органы международной уголовной юстиции: проблемы становления и развития»

В истории человечества XX век запомнится не только как век бурного материально-технического развития, но и как век беззакония и совершения бесчеловечных актов, которые многократно нарушали международную безопасность и правопорядок.

Процесс глобализации, кроме позитивных явлений, влечет за собой и негативные последствия, такие как: объединение преступных сил, криминальных синдикатов, группировок и т.д. Озабоченность международного сообщества вызывают не только внутригосударственные конфликты, но и террористические акты, представляющие опасность не только для отдельных государств, но и для всего человечества, что требует принятия совместных усилий и поддержания повседневного сотрудничества в борьбе с ними.

Наличие таких преступлений и стало причиной создания международных органов уголовной юстиции, которые призваны решать сложные вопросы международно-правового характера.

В течение XX столетия осуществлялось становление органов международной уголовной юстиции. Так, в 20-х годах началось активное изучение на теоретическом уровне проблемы создания международной уголовной юстиции. Был выдвинут ряд проектов институционализации международной уголовной юстиции. Все большее количество юристов, политических деятелей Европы и Америки стало поддерживать идею о том, что появление международного уголовного суда (МУС) окажет большое позитивное воздействие на развитие международных отношений и будет способствовать укреплению международной законности. Были учреждены такие органы международной уголовной юстиции, как Постоянная палата Международного Правосудия (1922-1940 гг.), Международный военный трибунал для суда над главными немецкими военными преступниками -«Нюрнбергский трибунал» (1945-1946 гг.), Международный военный трибунал для суда над главными японскими военными преступниками -«Токийский трибунал» (1946-1948 гг.). В соответствии с резолюциями Совета Безопасности в 1993-1994 гг. были учреждены ныне действующие международные трибуналы по бывшей Югославии и Руанде. Одновременно были утверждены уставы обоих трибуналов.

В связи с тем, что преступность, в особенности международную, полностью искоренить невозможно, международное сообщество стремилось к тому, чтобы иметь в своем распоряжении механизм осуществления правосудия в случае серьезных нарушений своих интересов. Само право на суд за преступления против международного права должно принадлежать не какому-либо государству или группе государств, а всему международному сообществу. Это право должно реализовываться таким сообществом посредством специально созданного на постоянной основе Международного уголовного суда, что и произошло в ходе работы Дипломатической конференции представителей ООН, состоявшейся в Риме 17 июля 1998 г., где был открыт для подписания Римский Статут Международного уголовного суда. Статут подписали более 150 государств, из них около 100 стран его ратифицировали. Статут вступил в силу 1 июля 2002 г. Согласно учредительному документу, уголовный суд может рассматривать только те преступления, которые были совершены после даты вступления в силу Статута, т.е. с 1 июля 2002 г.

В отличие от предыдущих органов международной уголовной юстиции, МУС обладает международной правосубъектностью и является постоянным органом, уполномоченным осуществлять юрисдикцию в отношении лиц, ответственных за совершение самых серьезных преступлений, вызывающих озабоченность международного сообщества.

Учреждение МУС явилось значительным прорывом в расследовании тяжких международных преступлений, с целью положить конец безнаказанности лиц, виновных в совершении геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений.

В силу того, что Статут МУС был юридически оформлен договором, эффективность такого механизма определяется во многом политической волей государств к участию в нем. Следовательно, крайне необходимо участие в Статуте МУС как можно большего количества государств. Позиция же некоторых стран, в том числе и великих держав (Статут МУС пока не ратифицировали США, Россия и Китай), не позволяет нам говорить сегодня о том, что МУС пользуется всеобщей поддержкой. Заметим, что без участия этих держав, международная система установления международной уголовной ответственности в полную силу работать не будет, а ее универсальность становится трудно достижимой.

Объектом диссертационного исследования являются правовые основы становления и развития органов международной уголовной юстиции.

Предметом исследования являются международно-правовые нормы учредительных актов органов международной уголовной юстиции.

Цель и задачи диссертационного исследования, заключаются в комплексном анализе проблем становления и развития органов международной уголовной юстиции.

Для достижения обозначенной цели диссертантом сформулированы следующие задачи:

— проанализировать становление и принципы Нюрнбергского международного военного трибунала, и их влияние на формирование Международного уголовного суда;

— исследовать положения о международной ответственности физических лиц за совершение международных преступлений;

— проанализировать правовые нормы, относящиеся к юрисдикции, судопроизводству, назначению и исполнению наказания в судах ad hoc;

— выявить вклад международных трибуналов ad hoc в прогрессивное развитие современного международного права;

— проанализировать процесс создания Международного уголовного суда и его деятельность;

— исследовать институционно-правовую систему деятельности МУС. Методологическую основу исследования составляет система различных научных методик (общих, частных и специальных), логических приемов и средств, способствующих познанию рассматриваемой проблемы. Исследование выполнено на основе диалектического метода познания с использованием исторического, сравнительно-правового, системно-структурного и формальнологического методов. Применение данных методов в совокупности позволило исследовать рассматриваемые вопросы в их целостной взаимосвязи.

В ходе исследования было проанализировано более 80 многосторонних международных соглашений, документы Генеральной Ассамблеи ООН, Совета Безопасности и других органов ООН, Совета Европы, материалы пяти международных конференций, документы правоприменительной практики Нюрнбергского, Югославского и Руандийского трибуналов, включая обвинительные заключения, приговоры и решения этих трибуналов по процедурным вопросам, а также ходатайства и речи подсудимых и их защиты.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что впервые в отечественной юридической литературе дается комплексный международно-правовой анализ проблем становления и развития органов международной уголовной юстиции.

Выявлены основные тенденции, характеризующие процесс становления и развития органов международной уголовной юстиции, был проанализирован их юридический статус, юрисдикция, судопроизводство, назначение и исполнение наказаний.

Специфика научной новизны настоящего диссертационного исследования обусловлена рядом аспектов, к их числу относятся:

— исследование историко-правового аспекта становления органов международной уголовной юстиции;

— влияние принципов Нюрнбергского военного трибунала на развитие международной уголовной юстиции;

— сравнительный анализ Нюрнбергского и Токийского военных трибуналов с трибуналами ad hoc;

— исследована роль и значение Международного уголовного суда в процессе обеспечения международного правосудия.

Практическая значимость диссертации. Исследование основных проблем, связанных с привлечением к ответственности физических лиц за совершение международных преступлений, представляет собой актуальное и перспективное научно-практическое направление в современном международном праве. Результаты исследования могут быть использованы для более полного понимания сотрудниками правоохранительных органов, учеными, специалистами, преподавателями и учащимися концепции отправления правосудия Международным уголовным судом в соответствии с его Статутом.

Теоретическая значимость диссертации. Выводы и предложения, содержащиеся в исследовании, могут быть использованы в процессе разработки норм международного уголовного права, процессуальных норм международного уголовного судопроизводства, средств и способов обеспечения прав лиц, участвующих в деле, подведомственном юрисдикции Международного уголовного суда, а также в учебном процессе при преподавании курса «Международное право», спецкурса «Международное уголовное право».

Положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Обоснованы положения о том, что Устав и Приговор Нюрнбергского трибунала заложили основы для признания правосубъектности индивида в международном праве, а также оказали влияние на формирование основ современного международного права в целом и международного уголовного права в частности. Устав и Приговор Нюрнбергского трибунала также дали международному праву новые принципы международного права, не существовавшие до их принятия, — принципы международного уголовного права и международного уголовного процесса.

2. Принципы Устава и Приговора Нюрнбергского трибунала были восприняты международными трибуналами ad hoc, при этом многие из них получили дальнейшее развитие в Римском статуте. В частности, совершение международного преступления главой государства или ответственным должностным лицом правительства, а также его подчиненными (как де-юре, так и де-факто) не освобождает их от ответственности по международному праву; Римский статут закрепил также принцип непрерывности судебного разбирательства, гарантирующий непосредственность исследования доказательств; он также закрепил право на обжалование. Лицо, признанное виновным по Римскому статуту, вправе подать апелляцию по основаниям процессуальной ошибки, ошибки в факте, ошибки в праве или «по любому иному основанию».

3. Устав и Приговор Нюрнбергского Трибунала, кодифицировав уже существовавшие нормы международного права, устанавливавшие преступный характер тех или иных деяний, впервые на международном уровне установили конкретные меры ответственности за их совершение, а также, заложили структуру и механизм международной уголовной юстиции, осуществляющей свою деятельность на основе международного уголовного судопроизводства, базирующегося на Нюрнбергских принципах.

4. В отличие от Устава Нюрнбергского Трибунала, Римский статут предусмотрел механизм защиты потерпевших и свидетелей, указав, что Судебная палата обеспечивает условия для того, чтобы разбирательство было справедливым и быстрым и проводилось при полном соблюдении прав обвиняемого и с должным учетом необходимости защиты потерпевших и свидетелей.

5. По Римскому статуту право на определение наличия преступления, входящие в юрисдикцию Международного уголовного суда, принадлежит только Прокурору, а не государствам или Совету Безопасности ООН.

6. Необходимо признать, что провозглашение ответственности индивида за международные преступления оказало на развитие международного права столь большое влияние, что сегодня без преувеличения можно заявить: принятие Устава Нюрнбергского трибунала и вынесение Приговора стали новым этапом международного права — этапом формирования и становления международной уголовной юстиции. Последовательным продолжением традиций Нюрнберга и Токио является учреждение сначала Международного уголовного трибунала по Руанде и Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии, затем принятие Римского статута и учреждение Международного уголовного суда.

7. Как отмечается в научной литературе, после принятия Устава Международного военного трибунала в 1945 г. и вынесения Приговора Нюрнбергского трибунала в 1946 г. вторым этапом становления международного уголовного права стало принятие Резолюциями Совета Безопасности ООН Уставов международных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде.

Такое решение, несомненно, является новаторским. Никогда до этого Совет Безопасности не учреждал орган для суда над индивидами в качестве меры для восстановления международного мира и безопасности. Тем не менее, считается, что решение Совета Безопасности является полностью правомерно оправданны реализацией предоставленных ему полномочий (глава VII Устава ООН).

8. МУС, как орган международной уголовной юстиции, призван дополнять национальные органы правосудия. Установлено, что ключевыми понятиями концепции дополнительной юрисдикции Международного уголовного суда и критериями разграничения юрисдикционной компетенции в отношении преступлений, подпадающих под юрисдикцию Суда, между национальными органами уголовной юстиции и МУС, являются: «неспособность» и (или) «нежелание» осуществлять уголовное преследование лиц государствами-участниками Статута МУС — в этом случае рассматривать данное дело будет сам Суд. Однако названные термины в силу субъективизма могут порождать неопределенность их толкования. Статут МУС конкретизирует понятия неспособность» и «нежелание», но закрепляет нормы, содержащие еще более субъективные категории. В этой связи предлагается установить более конкретные и определенные критерии понятий «неспособность» и «нежелание».

9. Устав Международного уголовного суда отнес к международным преступлениям геноцид, агрессию, военные преступления и преступления против человечности. Данный перечень мог бы быть дополнен таким особо опасным преступлением против человечества, как терроризм. Общественная опасность преступления терроризма с особо тяжкими последствиями является основанием для выделения терроризма в качестве самостоятельного международного преступления. При этом диссертант предлагает не разделять терроризм внутригосударственный и международный, относя данное преступление к категории международных по той общественной опасности, которая является наивысшей, а, следовательно, относящейся к юрисдикции Международного уголовного суда, если этим актом преследуются политические цели.

10. Очень интересная и беспрецедентная для международного права норма содержится в статье 20 Римского статута. В ней говорится о возможности выдачи Международному уголовному суду лиц, которые уже были судимы национальными судами. Это возможно, если национальное судебное разбирательство реально преследовало цель освобождения обвиняемого от уголовной ответственности, если судебный процесс не был проведен беспристрастно, независимо, и если судебный процесс не отвечал общепризнанным нормам и принципам международного права. Данное положение будет сложно реализовать на практике, так как внутреннее законодательство большинства стран содержит нормы о недопустимости повторного суда над одним и тем же лицом за совершение одного и того же преступления. Ведь для государства будет весьма проблематичным признать свой собственный суд пристрастным и несправедливым и выдать лицо Международному уголовному суду.

Научная апробация результатов диссертационного исследования.

Диссертация выполнена на кафедре международного права Российского университета дружбы народов, где она прошла рецензирование и обсуждение. Основные положения и выводы нашли отражение в следующих публикациях диссертанта:

2. Накашидзе М.Р. Институционно-правовые основы становления и деятельности Международного уголовного трибунала и его вклад в прогрессивное развитие современного международного права // Право и политика. Международный научный журнал. 2006. № 9. С. 38. — 0,5 пл.

3. Накашидзе М.Р. Становление Нюрнбергского международного военного трибунала и его вклад в развитие современного международного права // Материалы УШ Всероссийской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученных. Москва. 21 апреля 2006. С. 391. -1,0 пл.

Структура диссертации обусловлена ее целью и задачами. Диссертационное исследование включает в себя введение, три главы, заключение и библиографию.

Международному уголовному суду (МУС) еще предстоит принять окончательное решение о том, считать ли крымский конфликт международным. И такое решение будет влиять на вердикты по делам о преступлениях, которые происходили на фоне конфликта.

Как говорится в подписанном президентом РФ распоряжении, предложение о намерении России не участвовать в Римском статуте МУС исходит от Министерства юстиции и согласовано с другими ведомствами и Верховным судом.

Формально Россия и так не являлась государством-участником Международного уголовного суда, однако сотрудничала с ним в статусе наблюдателя.

Римский статут (это международный документ, принятый в июле 1998 г. на дипломатической конференции в Риме и учредивший МУС) был подписан российской стороной 13 сентября 2000 года, однако ратификации так и не состоялось.

В компетенцию Международного уголовного суда, официально начавшего свою работу с 1 июля 2002 года, входит преследование лиц, ответственных за геноцид, военные преступления, преступления против человечности (совершенные после вступления Римского статута в силу). Это независимая организация, не входящая в структуру ООН.

Местопребыванием МУС (не путать с заседающим там же Международным судом ООН) является Гаага, но по желанию суда заседания могут проходить в любом другом месте. Не следует смешивать Международный уголовный суд и с международными трибуналами, созданными по конкретным странам (по бывшей Югославии и Руанде).

Хотя большинство современных стран присоединились к МУС, есть государства, которые категорически против самой идеи такого суда, ибо она нарушает их суверенитет. К таким странами относятся США (при Клинтоне был подписан Римский статут, но два года спустя подпись была отозвана, более того: американцы заключили с рядом стран двусторонние договора, обязующие не выдавать МУС граждан США), Китай, Индия, Израиль и Иран.

Офис прокурора МУС открыл расследования по десяти ситуациям – и подавляющее их большинство относится к Африке (Центрально-Африканская Республика (2 расследования), Кот-д’Ивуар, Дарфур (Судан), Демократическая Республика Конго, Кения, Ливия, Мали, Уганда и Грузия). Такой фокус на Черном континенте спровоцировал выход нескольких африканских стран из МУС. Во вторник, 15 ноября, вслед за покинувшими суд ЮАР и Бурунди о своем выходе Гамбия. И это при том, что главным прокурором МУС является представительница этой страны Фату Бенсуда. Гамбийцы мотивировали выход из МУС тем, что этот суд используется для преследований африканцев, в то время как преступления Запада остаются без внимания.

– Последние 10-12 лет в научных и практических кругах обсуждался вопрос о ратификации Россией Римского статута, – комментирует «МК» профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики МГИМО Александр Волеводз. – Сложности ратификации были связаны с тем, что этот статут является международным договором жесткого типа, то есть к нему нельзя сделать никаких оговорок. Либо полностью ратифицируем, либо полностью не его принимаем. Это сложность в отличие от других международных договоров, где какие-то нюансы можно оговорить. А там есть сложноразрешимые с точки зрения права государств проблемы. Например, Франция вносила изменения в конституцию, чтобы ратифицировать статут. Изначально было сказано, что Российская Федерация ратифицирует статут только тогда, когда будет в нем дана расшифровка понятия «агрессия». Было ли ожидаемым намерение РФ не стать участником Римского статута? Для меня, как для специалиста, данное распоряжение неожиданностью не стало. С недавнего времени МУС в своей деятельности стал очень политизированным (это заметили первыми не мы, а африканские страны). В феврале палата предварительного производства дала согласие прокурору суда на проведение расследования событий 2008 г. в Грузии. Само решение палаты тенденциозно и направлено против России. Хотя российская сторона имеет в производстве большущее дело по тем событиям, где доказывается виновность должностных лиц Грузии. И грузинская сторона расследует это дело. МУС не имел права вмешиваться в той ситуации, когда странами расследуются уголовные дела. Ну, и вторая крайняя точка – это последние заявления насчет событий в Крыму в 2014 году. Это не дело Международного уголовного суда. Думаю, это стало той каплей, которая четко показала, что на данном этапе МУС не является тем органом, который способен вершить международное всестороннее, полное и объективное правосудие.

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ

О. Н. ШИБКОВ

В международном праве с середины XX века прочно утвердился принцип уголовной ответственности физических лиц, виновных в совершении международных преступлений. При этом под термином «международные преступления» понимаются как преступления против мира и безопасности человечества, так и преступления международного характера(1). Причем первые не только попадают под юрисдикцию отдельных государств, но и могут становиться постоянным предметом разбирательства Международного уголовного суда в соответствии с прямым действием норм международного права(2).

Обе подгруппы международных преступлений нашли свое отражение в международных конвенциях, поэтому носят конвенционный характер. Впервые принцип уголовной ответственности за международные преступления был подтвержден и реализован в ходе Нюрнбергского процесса над военными преступниками гитлеровской Германии. В приговоре Нюрнбергского международного военного трибунала от 01.10.1946 отмечалось, что преступления против международного права совершаются людьми, а не абстрактными категориями, и только путем наказания отдельных лиц, совершающих такие преступления, могут быть соблюдены установления международного права.

В этой связи основополагающее значение для обеспечения мира и защиты человеческой личности приобретает включение в УК РФ самостоятельного раздела об ответственности за преступления против мира и безопасности человечества (под ними мы понимаем международные преступления в собственном смысле).

В разделе XII УК РФ содержится девять составов международных правонарушений, основными источниками криминализации которых являются Устав Международного военного трибунала (Нюрнбергского) от 08.08.1945(3) и Международная конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. (далее — Конвенция о геноциде). Установление ответственности за преступления против мира и безопасности человечества соответствует международно-правовому принципу мирного сосуществования государств.

Раздел XII УК РФ представляет собой своеобразную кодификацию норм о международных преступлениях на уровне национального уголовного законодательства, практически полную рецепцию положений международно-правовых актов.

Уголовная ответственность устанавливается: за планирование, подготовку, развязывание или ведение агрессивной войны (ст. 353); реабилитацию нацизма

Стр.63

Российские исследователи единодушны в том, что «ядровым» преступлением против мира и безопасности человечества является геноцид(2). Многие ученые отмечают, что, по существу, именно с определения пре­ступности геноцида и наказуемости этого деяния в международно-правовых актах начался процесс формирования международного уголовного права как юридического феномена мировой культуры(3).

В теории уголовного права первое время геноцид трактовался трояко: как физический (уничтожение людей), биологический (предотвращение появления детей на свет) и национально-культурный (уничтожение традиционной этнической культуры)(4).

В статье II Конвенции о геноциде было сформулировано понимание геноцида как совершения действий «с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую»:

а) убийство членов такой группы;

б) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

в) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

г) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

д) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.

В таком виде диспозиция статьи, предусматривающей данное преступление, была реципирована в УК РФ (за исключением замены терминов «предумышленный» на «умышленный» и «серьезные телесные повреждения» на «тяжкий вред здоровью»).

Статья 353 УК РФ устанавливает ответственность за планирование, подготовку, развязывание и ведение агрессивной войны, не раскрывая термина «агрессия». Представляется, что уголовное законодательство должно воспринять не только указанный перечень деяний, но и официальное международно-правовое определение агрессии как «применения вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной целостности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, не совместимым с Уставом Организации Объединенных Наций»(5).

В свою очередь, ст. 2 Устава ООН предписывает, чтобы все государства—члены ООН разрешали свои международные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир, безопасность и справедливость. Примечательно, что международно-правовые акты, в том числе и проект Международного кодекса, не предусматривают уголовную ответственность отдельно за публичные призывы к развязыванию агрессивной войны. В этом отношении отечественное уголовное законодательство, на наш взгляд, выгодно отличается от установлений международно-правовых актов императивного характера.

Международному праву знакомо определение угрозы агрессией (ст. 16 проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1991 г.) как заявления, сообщения, демонстрации силы или любой иной меры, которые дают правительству какого-либо

Стр.64

государства «веские основания полагать, что серьезно рассматривается возможность агрессии против этого государства». Причем такая угроза может исходить только от руководителя государства или по его приказу. Однако именно такая ситуация охватывается квалифицированным составом ст. 354 УК РФ.

Ответственность за производство или распространение оружия массового поражения (ст. 355 УК РФ) устанавливается в силу предписания целого ряда конвенций и договоров, среди которых нужно в первую очередь назвать следующие:

Договор о нераспространении ядерного оружия. Одобрен Генеральной Ассамблеей ООН 12.06.1968, открыт для подписания 01.07.1968;

Договор о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения (Договор по морскому дну). Принят резолюцией 2660 (XXV) Генеральной Ассамблеи ООН от 07.12.1970;

Конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) оружия и токсинного оружия 1972 г.;

Конвенцию о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении 1993 г.

Уголовная ответственность за применение запрещенных средств и методов ведения войны (ст. 356 УК РФ) наступает за применение запрещенных договором Российской Федерации видов оружия массового поражения (к ним, в силу конвенционных предписаний, относятся химическое, биологическое и токсинное оружие), а также за применение запрещенных международным правом средств и методов ведения войны.

Последнее предписание имплементировано сразу из нескольких международно-правовых источников.

Источниками определения преступности применения тех или иных средств и методов ведения войны служат:

Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях 1949 г.;

Женевская конвенция об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море 1949 г.;

Женевская конвенция об обращении с военнопленными 1949 г.;

Женевская конвенция о защите гражданского населения во время войны 1949 г.;

Дополнительные протоколы I и II 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г.;

Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.;

Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбира­тельное действие 1981 г.;

Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) оружия и токсинного оружия 1972 г.;

Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничто­жении 1993 г.;

другие международно-правовые акты.

На настоящий момент в наиболее завершенной форме военные преступления определены в Римском статуте Международного уголовного суда 1998 г. Римский статут Международного уголовного суда упоминает среди военных преступлений в международных конфликтах не только серьезные нарушения Женевских конвенций, но и 26 серьезных нарушений законов и обычаев войны, большинство из которых государства рассматривают в качестве преступлений еще со времен Второй мировой войны.

Международное право не знает нормативного определения понятия экоцида, оно выработано доктриной международного права после войны США во Вьетнаме(1). Поэтому формулировка этого

Стр.65

преступления в ст. 358 УК РФ является «изобретением» отечественного законодателя. Тем не менее она корреспондирует с международно-правовым запретом на «военное или любое иное враждебное использование» средств воздействия на природную среду, которое имеет «широкие, долгосрочные или серьезные последствия»(1).

Определение наемника, содержащееся в ст. 359 УК РФ, является полностью реципированным из ст. 47 Дополнительного протокола I 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. Состав наемничества в целом имплементирован из Конвенции о запрещении вербовки, использования, финансирования и обучения наемников 1989 г.(2)

Согласно указанным документам «наемник» определяется как лицо, обладающее следующими обязательными признаками:

а) не являющееся гражданином страны, находящейся в военном конфликте, либо постоянно не проживающее на территории, контролируемой стороной, находящейся в военном конфликте;

б) не посланное никаким государством для выполнения официальных обязанностей в составе его вооруженных сил;

в) как правило, специально завербованное за границей для участия в вооруженном конфликте;

г) стремящееся получить личную выгоду (материальное вознаграждение) от участия в военном конфликте.

Под непосредственным влиянием норм международного права (в первую очередь ст.ст. 1—3 Конвенции о предотвращении и наказании преступлений про­тив лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов 1973 г.) в УК РФ введена норма об уголовной ответственности за нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360 УК РФ).

Таким образом, уголовная ответственность за «международные преступления» введена в УК РФ путем рецепции либо имплементации конвенционных норм международного права и соответствует принципу мирного сосуществования государств и мирного разрешения международных споров.

Вместе с тем раздел XII УК РФ содержит ряд существенных упущений и пробелов. Так, международное право предписывает объявлять «караемым по закону преступлением» всякое распространение идей о расовом превосходстве и любые акты расовой дискриминации (ст. 4 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1966 г.). К их числу проект Международного кодекса относит апартеид (ст. 20) — любые акты, основанные на политике и практике расовой сегрегации, совершаемые с целью установления и поддержания господства одной расовой группы над какой-либо другой расовой группой. О необходимости установления уголовной ответственности за апартеид (расовую сегрегацию) заявляет Конвенция о пресечении преступления апартеида и наказании за него 1973 г. К тому же норма об уголовной ответственности за апартеид должна быть реципирована во внутреннее законодательство в силу предписания названной Конвенции.

Кроме того, в качестве международных преступлений названный Проект предписывает установить систематические и массовые нарушения прав человека. Представляется, что эти нормы международного права должны найти непосредственное закрепление в разделе XII УК РФ.

Стр.66

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх