Следственный судья в Украине

О новеллах уголовного процессуального законодательства, которые принес нам прошедший 2017 год, коллеги писали уже немало. Но эта тема остается очень актуальной, поскольку на современном этапе сделаны еще далеко не все необходимые шаги по совершенствованию процессуальных норм, гарантирующих соблюдение прав человека и гражданина в ходе досудебного расследования.

Каждый согласится с тем, что такие новеллы, как обязательная видеофиксация и участие адвоката при проведении обыска, запрет дважды регистрировать уголовное производство по одному и тому же факту, закрепление понятия «иные участники уголовного производства», внесенные Законом Украины от 16 ноября 2017 года № 2213-VIII, который еще называют «маски-шоу стоп», являются важным вкладом в развитие уголовного процессуального закона.

Судебный контроль

Однако внесенные этим законодательным актом изменения не решают всех проблем в вопросе соблюдения прав человека и гражданина в уголовном процессе. По нашему мнению, не менее важным является принятие таких изменений процессуального закона, которые привели бы к повышению эффективности судебного контроля как одной из главных составляющих обеспечения соблюдения прав человека и гражданина в уголовном процессе.

Уголовный процессуальный кодекс (УПК) Украины 2012 года установил не только новый подход к процессу уголовного производства в нашей стране, но и ввел процессуальный институт следственного судьи.

Так, пункт 18 части 1 статьи 3 УПК Украины определяет, что следственный судья — это судья суда первой инстанции, к полномочиям которого относится осуществление судебного контроля за соблюдением прав, свобод и интересов лиц в уголовном производстве. Статьей 132 УПК предусмотрено, что только на основании определения следственного судьи применяются меры обеспечения уголовного производства, связанные с ограничением прав человека и гражданина. В статьях 303–308 УПК Украины определен порядок обжалования следственному судье установленного перечня решений, действий или случаев бездействия органов досудебного расследования, следователя и прокурора. По результатам рассмотрения жалобы следственный судья принимает определение, которым может отменить решение следователя или прокурора, обязать прекратить действие, обязать совершить определенное действие, отказать в удовлетворении жалобы (статья 307 УПК Украины).

Судебный контроль — это самостоятельный вид судебной деятельности по проверке законности и обоснованности действий и решений стороны обвинения, которая наделена государственно-властными полномочиями, а потому роль следственного судьи в сфере охраны прав, свобод и законных интересов участников уголовного производства приобретает особое значение.

По своей правовой природе судебный контроль имеет признаки правосудия, поскольку рассмотрение следственным судьей ходатайств, заявлений, жалоб участников уголовного производства осуществляется в судебном заседании и носит состязательный характер между сторонами.

Процессуальные нарушения

Немалое значение для защиты прав потерпевших, подозреваемых, обвиняемых имеет такая форма судебного контроля, как рассмотрение жалоб на решения, действия или бездействие органов досудебного расследования или прокурора (параграф 1 главы 26 УПК Украины).

На практике мы очень часто сталкиваемся с такими процессуальными нарушениями со стороны следователей и прокуроров, как бездействие и нарушение разумных сроков досудебного расследования.

По одному из уголовных производств следственным судьей по нашим жалобам было принято восемь определений о бездействии прокурора и следователя, а также на них было возложено обязательство совершить конкретные процессуальные действия в установленные определением сроки. Однако данные определения исполнены не были.

Единственным способом, который привел к ускорению досудебного расследования, стало возбуждение уголовного производства по статье 382 Уголовного кодекса Украины в отношении конкретных следователей и прокуроров, допустивших систематическое неисполнение судебных решений. Однако сразу отметим, что данный способ является очень трудоемким, требует значительных временных затрат.

К сожалению, подобные ситуации — уже обычное явление, что свидетельствует об отсутствии реального механизма быстрого устранения судебной властью причин и условий нарушения органами досудебного расследования и прокурорами процессуального закона, а также эффективного понуждения к его неукоснительному соблюдению.

Эффективность судебного контроля значительно снижается также вследствие сужения перечня решений, действий или случаев бездействия органов досудебного расследования, следователя и прокурора, которые могут быть обжалованы на стадии досудебного расследования. Важно обратить внимание и на отсутствие нормативного регулирования для рассмотрения следственным судьей ходатайств участников уголовного производства о проведении уголовного производства или отдельных процессуальных действий в разумные сроки и т.п.

Следствием несоблюдения разумных сроков осуществления отдельных следственных действий и досудебного расследования в целом и бездействия следователя и прокурора, которое выражается в систематическом неисполнении ими определений следственного судьи, является нарушение права лица на доступ к правосудию в разумные сроки, поскольку создаются препятствия в проведении процессуальных действий и передаче материалов досудебного расследования в суд. Такое нарушение, по нашему мнению, должно признаваться существенным нарушением процессуального закона, поскольку нарушает конституционное право человека и гражданина на судебную защиту, гарантированную статьей 55 Конституции Украины.

УПК 1960 года в статье 232 закреплял полномочия суда реагировать путем вынесения отдельного определения (постановления) о принятии соответствующих мер органами власти, должностными лицами учреждений в случае выявления судом при рассмотрении уголовного дела фактов нарушения законов, способствовавших совершению преступления, нарушения прав граждан и других нарушений закона, допущенных при дознании, досудебном следствии и т.п. Для принятия указанных в определении (постановлении) суда мер законом устанавливался месячный срок, а следствием невыполнения требований суда было привлечение виновных лиц к административной и дисциплинарной ответственности.

Увы, при разработке нового УПК законодатель отказался от этого, на наш взгляд, достаточно эффективного средства судебного принуждения к исполнению положений законодательства.

Мы считаем, что наличие в арсенале следственного судьи такого механизма реагирования на выявленные во время досудебного расследования нарушения прав человека и гражданина, допущенные следователем или прокурором, на современном этапе существенно изменило бы к лучшему ситуацию с исполнением определений следственных судей, вынесенных в интересах защиты прав и интересов участников уголовного производства.

ЛЕОНОВ Юрий — партнер ЮФ «Салком», г. Киев

Мнение

Защита есть

Ирина КУЗИНА, адвокат ЮФ «Ильяшев и Партнеры»

Статья 232 УПК 1960 года предусматривала отдельные определения суда для выполнения нескольких задач, часть которых решается при помощи других механизмов УПК 2012 года.

Так, в случае незаконных действий стороны обвинения применимы статья 206 УПК 2012 года (относительно защиты прав человека) и глава 26, посвященная обжалованию решений, действий, бездействия стороны обвинения на стадии досудебного расследования.

Если говорить об устранении причин и условий совершения преступления посредством механизма отдельных определений именно следственных судей, то на стадии досудебного расследования это преждевременно. На этой стадии есть только предположение стороны обвинения о совершении преступления, не доказан его полный состав, не говоря уже о причинах. Сделать вывод о наличии факторов совершения преступления суд может лишь при вынесении обвинительного приговора, исследовав все обстоятельства дела.

Если дать такое правомочие следственным судьям, то это повлечет за собой злоупотребления и станет инструментом давления на бизнес, как и обыски (также санкционируемые судом), и НС(Р)Д, и прочие действия по «фактовым» делам.

В начале 2018 г. дискуссия о введении следственных судей, инициированная в 2015 г. программной статьей1 проф. А.В. Смирнова, приобрела туманные очертания «планов на будущее».

При всем уважении к авторам и сторонникам этой идеи, в современных отечественных реалиях она оказывается в ряду начинаний под общим слоганом «Как бы улучшить положение дел, ничего не меняя в главном» и напоминает отчаянные попытки выкроить из общего процессуального поля некий институт, призванный качественно изменить ситуацию в правоприменении по уголовным делам. Судя по представленным в СМИ обоснованиям, введение следственных судей направлено на «оживление» судебно-контрольной деятельности, в которой достигнуто практически полное взаимопонимание контролирующих и подконтрольных (см. табл. 1).

Таблица 1.

Сведения о судебно-контрольных действиях (по состоянию на 2016 г.)

Содержание ходатайств сотрудников правоохранительных органов Всего рассмотрено судами Из них удовлетворено судами Процент удовлетворенных ходатайств
О производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц 127 422 122 858 96%
О производстве обыска и (или) выемки в жилище 65 924 63 275 96%
О производстве выемки заложенной или сданной на хранение в ломбард вещи 4 017 3 922 98%
О производстве личного обыска (п. 6 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 4 656 4 458 96%
О производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях (п. 7 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 78 461 76 310 97%
О наложении ареста на корреспонденцию, разрешении на ее осмотр и выемку в учреждениях связи (п. 8 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 21 010 20 460 97%
О наложении ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях (п. 9 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 44 154 38 921 88%
О контроле и записи телефонных и иных переговоров (п. 11 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) 167 052 162 961 98%
О получении информации о соединениях между абонентами 126 306 123 092 98%
Об ограничении конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи 609 989 607 052 99%
Об ограничении конституционных прав граждан на неприкосновенность жилища 36 636 36 505 99%
О заключении под стражу 133 882 121 796 91%
О продлении срока содержания под стражей 227 136 223 306 98%

Проблема заключается в том, что без кардинального реформирования базовых элементов судопроизводства введение новой процессуальной фигуры имеет все шансы обернуться паллиативом или банальной «сменой вывесок». Эти базовые элементы – доказательственное право, мотивировка судебных актов и работа инстанционной вертикали. Именно их современное состояние создает «эффект колеи»: сами по себе часто полезные начинания «вязнут» и не дают планируемых результатов.

Судя по опубликованным статистическим данным и материалам судебной практики, у авторов ходатайств в порядке ст. 108 и 165 УПК РФ почти всегда «есть основания полагать…», которые суды считают подтвержденными достаточными доказательствами, а ссылка на п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ о процессуальной самостоятельности следователя способна сделать законным и обоснованным практически любой процессуальный акт. Результаты обжалования в порядке ст. 125 УПК РФ, а равно в апелляцию или кассацию не добавляют оптимизма. Шаблоны постановлений, в которые добавляются только данные конкретного дела, уже обкатаны на практике; «отказные» формулировки против доводов стороны защиты отточены; адвокаты и их подзащитные рассматриваются как лица, вставляющие палки в колеса тем, кто желает спрямить путь к обвинительному приговору.

При такой «константе» неясно, из чего исходят сторонники идеи введения следственных судей, когда полагают, что последние будут скрупулезнее вникать в дела, лучше оценивать доводы сторон, неотступно следовать практике ЕСПЧ и КС РФ, тщательнее расписывать мотивировку судебных актов, а суды проверочных инстанций станут отменять и изменять принятые по первой инстанции постановления в разы чаще, чем сейчас.

Сама по себе смена субъекта, рассматривающего «контрольные» материалы, вовсе не обязательно повышает тщательность такого контроля. В частности, об этом свидетельствуют экспертные оценки российских реформ по передаче рассмотрения вопросов о заключении под стражу от прокуратуры в суд. Так, судья в отставке, проф. С.А. Пашин отмечает, что «судьи санкционируют аресты на полтора процента чаще, чем прокуроры. <…> При этом происходит процесс абсолютного уменьшения заключенных под стражу, но процесс этот никак не связан с реформой и с передачей санкционирования судьям. Этот процесс начался еще в 90-х годах, и из 300 тысяч арестов в год мы спустились на 280–260 тысяч арестов в год»2. О том, что «избирать меру пресечения в виде заключения под стражу в судах стало проще, чем получить санкцию у прокуроров»3, пишет и М.С. Шклярук – в прошлом следователь, а ныне сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге.

Судебное рассмотрение «контрольных» материалов также не содержит гарантий от конвейерного подхода. Об этом свидетельствуют, например, высказанные на страницах немецкой юридической литературы в 1970–1990-х гг. мнения процессуалистов о судебно-контрольной деятельности в Германии: «Аресты нередко производятся без учета принципа соразмерности»; «в судейских приказах часто вообще не приводятся фактические данные, которые должны подтверждать основания для ареста и серьезное подозрение в совершении преступления»; «суды, издающие приказ об аресте, в значительной мере или исключительно вынуждены руководствоваться материалами полицейского, прокурорского дознания, не имеют возможности их проверить и создать независимое мнение и поэтому решение об аресте принимают под влиянием указанных материалов»; «более 80% всех судейских приказов об аресте в качестве основания содержали ссылку на возможность побега обвиняемого, хотя только небольшая часть из них действительно пыталась скрыться»; «мало что зависит от самого закона, поскольку все остается во власти рутинного подхода к делу судей и прокуроров»4.

Конечно, можно сравнить данные российской судебной статистики и судебной статистики, скажем, Украины, где с принятием в 2012 г. нового УПК появился институт следственных судей5. Например, в 2013 г. ходатайства об избрании лицу меры пресечения в виде заключения под стражу удовлетворялись украинскими следственными судьями в 84% случаев (в России за тот же период – в 91%), о проведении обыска в жилище или ином владении – в 83% случаев (в России – в 96%), об аресте имущества – в 80% случаев (в России – в 87%)6. Но сделать однозначный вывод о том, что разница в приведенных показателях обусловлена именно наличием в украинском судопроизводстве института следственного судьи, вряд ли возможно, поскольку с принятием УПК 2012 г. в Украине не только появился указанный институт, но и проведены кардинальные изменения всего судопроизводства (в том числе предварительного расследования, являющегося «поставщиком» материалов для осуществления судебного контроля).

Таким образом, результаты контроля за предварительным расследованием и институциональная природа субъекта, осуществляющего такой контроль, не находятся в прямой причинно-следственной связи. На эффективность контрольных действий влияет не «фактор субъекта», а существующие рутинизированные практики, которые зависят в том числе от состояния базовых элементов судопроизводства. Без модернизации последних можно вводить любую процессуальную фигуру (следственного судью, судебного следователя, независимого прокурора и т.п.), но прорывного эффекта это не даст. А ресурсы оттянет и видимость реформ создаст.

1 Смирнов А.В. Возрождение института следственных судей в российском уголовном процессе. URL: http://www.iuaj.net/node/1723.

3 Шклярук М.С. Объективная истина – куда пойдет российский уголовный процесс? // Бюллетень Международной ассоциации содействия правосудию. 2015. № 1. С. 130.

5 Часть 5 ст. 21 Закона Украины «О судоустройстве и статусе судей». URL: http://zakon4.rada.gov.ua/laws/show/2453-17.

6 Данные по Украине рассчитаны исходя из сведений, содержащихся в разделе 5 «Рассмотрение следственным судьей ходатайств, жалоб, заявлений в ходе досудебного расследования» формы 1-1 «Отчет судов первой инстанции о рассмотрении материалов уголовного производства» за 2013 г. Данные по России рассчитаны исходя из сведений, содержащихся в отчете о работе судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел по первой инстанции за 2013 г.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх