Современные теории разграничения публичного и частного права

Библиографическое описание:

Публичные и частные интересы представляют собой категории, от определения и характеристики которых зависит понимание истории, современного состояния и основных тенденций развития конкретной отрасли права. Термины «частное» и «публичное» право относятся к классическому наследию мировой юридической науки, их история восходит к временам античности. Правовая доктрина не выработала однозначных критериев разграничения частного и публичного права. Поиск таковых критериев является актуальной проблемой современной юридической науки. Представляется необходимым классифицировать существующие в юридической доктрине концепции разграничения частного и публичного права на нигилистические, материальные и формальные.

Сторонники нигилистической концепции не создали однородной теории. Так, создатель нормативистской школы в праве Г. Кельзен считал, что дуалистический взгляд на право бесполезен с точки зрения общей систематизации права. По мнению Д. Д. Грима, доктрина дуализма права отвечает лишь прагматической цели классификации отраслей права. Нигилистическая концепция была распространена в советской юридической науке. А.Г. Гойхбарг полагал, что деление права на частное и публичное является «неуместным», поскольку преобладающая часть хозяйственной деятельности сосредоточена в руках государственных органов, что подтверждается рядом положений советского права.

Содержание общественных отношений, предмет регулирования той или иной правовой нормы представляют собой критерий разграничения частного и публичного права для сторонников материальных теорий. Исторически первой концепцией, использующей материальный критерий, стала так называемая теория интереса. В основе ее лежит критерий общественной и частной пользы. Публичное право служит общественной, а частное право – личной пользе. Рассматриваемый подход был выработан еще римским юристом Ульпианом. Более поздние последователи теории интереса расширили ее, добавив к критерию характера интереса еще и субъектный критерий, сблизив материальные и формальные элементы в рамках обоснования критериев разграничения права на частное и публичное. Г. Ф. Шершеневич отмечал, что область гражданского (как частного) права определяется двумя данными — частные лица как субъекты отношений; частный интерес как содержание отношения.

В современной российской теории права концепция интереса как критерия разграничения частного и публичного права представлена в диссертации О. Ю. Кравченко. Исследователь полагает, что именно критерий интереса является единственно верным и наиболее отражающим суть деления права на частное и публичное. По мнению О.Ю. Кравченко, частное право можно определить как совокупность норм, регулирующих общественные отношения, в которых реализуется частный интерес либо возникает необходимость его охраны. Публичное право — это совокупность норм, регулирующих общественные отношения, в которых реализуется публичный интерес либо возникает необходимость его охраны. По нашему мнению, данная позиция не лишена определенных недостатков. Так, автор утверждает, что все процессуальные отрасли права относятся к системе публичного права. «Особняком стоят процессуальные нормы. Поскольку они складываются на основе материальных отношений и опосредуют порядок охраны (защиты) прав и законных интересов, а также применения мер государственного правового принуждения, то они выражают интересы всех тех, чьи права и законные интересы могут быть нарушены, то есть общественные и государственные интересы в обеспечении исполнения своих обязанностей всеми лицами (а в конечном итоге — обеспечение правопорядка). Следовательно, эти нормы являются публичными вне зависимости от вида материальных норм, лежащих в их основе». Однако, необходимость охраны частного интереса в процессе осуществления правосудия по гражданским, уголовным административным делам бесспорна. Таким образом, в обосновании исключительного публичного характера процессуальных отраслей с использованием одного лишь критерия интереса имеется логическое противоречие.

Основой критики концепции интереса послужила бесспорная и неразрывная связь частного и публичного интереса, выраженная в применении многими публичными субъектами институтов частного права. В свою очередь, сторонники теории интереса полагают, что любая деятельность современного правового государства в конечном итоге направлена на удовлетворение потребностей гражданского общества и, тем самым, имеет публично-правовую природу.

В отечественной доктрине к теории интереса близко примыкает концепция Л. И. Петражицкого, который разграничивал право на лично-свободное и социально-служебное. Социально-служебное право опосредует действия лица в общественном интересе, лично–свободное – в своем собственном. Оценивая психологическую концепцию, Ф.В. Тарановский подчеркивал ее важную роль в определении природы императивных и диспозитивных правовых норм.

Материальные концепции не исчерпываются теорией интереса. Существует концепция разграничения частного и публичного права в зависимости от наличия либо отсутствия имущественного или неимущественного элемента в общественном отношении, регулируемом правом. В отечественной правовой доктрине анализируемых позиций придерживался К. Д. Кавелин, выступивший с критикой теории интереса как поверхностной и не удовлетворяющей потребности в качественном теоретическом объяснении отличительных черт частного и публичного права. Анализируя деятельность публичных институтов, не связанную с осуществлением ими своей прямой компетенции, он приходит к выводу о том, что отличием между публичным и частным правом является ничто иное, как вещественный, материальный характер регулируемых частным правом отношений. Таким образом, частное право представляется отраслью, направленной на регулирование материальных, вещественных ценностей. Материальные ценности могут принадлежать как публичным, так и частным субъектам.

Недостатки теории имущества были проанализированы С. А. Муромцевым. Во-первых, он обратил внимание на то, что теория К. Д. Кавелина не называет общего юридического принципа, который связывает систему имущественных отношений в единое целое. К.Д. Кавелин рассматривает право в «узком» смысле, не как элемент общественного порядка. С.А. Муромцев отмечает в такой позиции недостаток социально-научной точки зрения. Также критикуется объединения разнородных отношений (гражданские права и фискальные обязанности) в единую систему частного имущественного права.

Сторонники «формальной концепции» принимают во внимание совокупность приемов и способов регулирования или самой конструкции тех или иных правовых отношений. В основе разделения находится, таким образом, формальный критерий. Внутри формального подхода также выделяются содержательно различные теории, которые сближает тот факт, что в качестве критерия так или иначе используется способ регулирования или построения правовых отношений.

В ходе переосмысления положений теории интереса в доктрине была выработана теория защиты интереса. Суть ее сводится к тому, что если нарушенное право защищается только по инициативе государства, в том числе и помимо воли потерпевшего лица, то перед нами область публичного права. Если защита осуществляется по требованию лица, чье право нарушено, то это право установлено нормами частного права. Критикуя эту теорию, И.А. Покровский отмечал, что строение частноправовых институтов не может рассматриваться как безразличное для государства, в то же время, и вступления государства в гражданский оборот может преследовать исключительно публичные интересы.

Развитием теории защиты интереса явилась концепция юридических последствий нарушения охраняемого права. В соответствии с указанной концепцией вопрос о разграничении частного и публичного права решается с применением критерия юридических последствий, возникающих вследствие нарушения данного права. Если защита нарушенного права предоставлена правообладателю, то такие отношения следует отнести к сфере частного права. В случаях, когда защита права представляет собой обязанность государственного органа в рамках осуществляемой им компетенции, отношения имеют публично-правовой характер. Приверженцем подобных взглядов в отечественной правовой доктрине явился С.А. Муромцев. Помимо исключительно цивильных и публичных отношений, он выделяет переходные формы.

Критика теории инициативы защиты основывается на том, что теория исследует исключительно охранительные правоотношения. Находятся недостатки относительно субъектного состава таких правоотношений. Публичные права могут подвергаться защите по частной инициативе. Примером такой ситуации в современном процессуальном праве России может служить производство из административных и иных публичных отношений в арбитражных судах и судах общей юрисдикции, а также уголовное производство по делам частного обвинения. Уголовное преследование в порядке частного обвинения возбуждается по заявлению частного лица. В литературе также отмечают, что из нормативного материала не всегда понятно, какие именно органы власти являются субъектами, инициирующими защиту тех или иных субъективных прав.

Суть подхода, называющего критерием разграничения частного и публичного метод правового регулирования, сводится к следующим положениям. Природу публичного права составляет прием юридической централизации (метод субординации), а сущность гражданского (как частного) права — прием юридической децентрализации (метод координации).

Другие представители формальных теорий берут правоотношение само по себе и усматривают различие между публичным и частным правом в том или ином положении субъекта в правоотношении активного и пассивного, то есть субъекта права и субъекта обязанности. Так, Ф.В. Тарановский различает публичное и частное право следующими образом: публичными признаются те юридические отношения, одним из субъектом которых является государство через свои органы со специфическим характером носителя принудительной власти; частными признаются те отношения, в которых государство отсутствует в качестве субъекта, или же выступает на одной стороне отношений, но лишь как носитель имущественных отношений (казна). Все рассмотренные теории содержат в той или иной мере отражение объективной правовой действительности. Сравнительная характеристика формальных и материальных критериев разграничения частного и публичного права не представляется возможной в изоляции от определенных исторических условий.

Литература: Основные термины (генерируются автоматически): отношение, частное, критерий разграничения частного, частный интерес, конечный итог, критерий интереса, Нигилистическая концепция, отечественная правовая доктрина, публичный интерес, частное обвинение.
Социодинамика
Правильная ссылка на статью: Сергеев Д.Б. — Публично-правовое образование как юридическая категория // Социодинамика. – 2014. – № 7. – С. 42 — 49. DOI: 10.7256/2306-0158.2014.7.12819 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=12819

Сергеев Дмитрий Борисович
кандидат юридических наук
доцент, кафедра государственного права, ФГБОУ ВПО «Хакасский государственный университет им. Н.Ф. Катанова»
655017, Россия, республика Хакасия, г. Абакан, ул. Ленина, 90
Sergeev Dmitrii Borisovich
PhD in Law
Docent, the department of State Law, N. A. Katanov Khakassian State University
655017, Russia, Republic of Khakassia, Abakan, Lenina Street 90

sergeev_db@mail.ru
Другие публикации этого автора

10.7256/2306-0158.2014.7.12819

Дата направления статьи в редакцию:

12-08-2014

Дата публикации:

18-08-2014

Аннотация.

Публично-правовое образование (Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования) рассматривается как субъект права, структура органов публичной власти и институт, обеспечивающий права и свободы человека и гражданина. В статье исследуется проблема соотношения юридический категорий «публично-правовое образование» и «публично-территориальный коллектив». Описывается легитимизация публичного территориального коллектива в рамках публично-правового образования: первичная – генетическая (при формировании разновидности публично-территориального образования) и креационная (при создании конкретного публично-правового образования); вторичная (постоянная) – в пределах функционирования публично-правового образования. В статье сравниваются основные подходы российского законодателя и ученых к установлению круга субъектов, называемых публично-правовыми образованиями. С точки зрения автора, публично-правовое образование – явление, мало изученное в юридической науке. Ученые и законодатель с разных позиций определяют субъектов, выступающих публично-правовыми образованиями. Публично-территориальный коллектив легитимизируется в рамках такого образования, благодаря чему члены коллектива получают коллективные права, свободы и обязанности, реализуемые на соответствующей территории и относимые исключительно к ней.
Ключевые слова: публичный территориальный коллектив, легитимизация, муниципальное образование, субъект Российской Федерации, Российская Федерация, публично-правовое образование, местное сообщество, коренные малочисленные народы, представительный орган, бюджетное законодательство
Public education (The Russian Federation, territorial subjects of the Russian Federation and municipalities) is considered as a legal entity, structure of bodies of the public power and the institute providing the rights and freedoms of the person and the citizen. In article the ratio problem legal the categories «public education» and «public and territorial collective» is investigated. Legitimization of public territorial collective within public education is described: the primary – genetic (when forming a kind of public and territorial education) and kreatsionny (at creation of concrete public education); secondary (constant) – within functioning of public education. In article the main approaches of the Russian legislator and scientists to establishment of a circle of the subjects called by public educations are compared. From the point of view of the author, public education – the phenomenon which has been a little studied in jurisprudence. Scientists and the legislator from different positions define the subjects acting as public educations. The public and territorial collective is legitimized within such education thanks to what members of collective acquire the collective rights, freedoms and the duties realized in the respective territory and carried only to it.
public territorial collective, legitimation, municipal unit, Russian Federation constituent, the Russian Federation, public law entity, local community, native small ethnic communities, representative body, budget legislation

Публично-правовое образование – одна из малоизученных правовых категорий (институтов российского права), несмотря на то, что данное понятие используется в законодательстве, например в Бюджетном кодексе РФ , при определении того, к роду каких явлений относятся Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования.

В настоящий момент, как правило, исследуются лишь аспекты участия публично-правового образования в гражданско-правовых отношениях, а в базе данных Российской государственной библиотеки нет диссертаций, в которых этот институт изучался бы в целом. Единственный научный труд, посвященный анализу проблем, связанных с публично-правовым образованием, в электронном каталоге данной библиотеки – монография В. Е. Чиркина. Автор причисляет к публично-правовым образованиям государство, субъекты федерации, территориальные автономии, муниципальные образования, общинные публично-правовые образования какого-либо коренного малочисленного народа и резервации того или иного племени (родственных племен) . Он рассматривает публично-правовое образование как территориальную структурно-функциональную форму организации территориального публичного коллектива, которая обладает собственной публичной властью, используя ее (наряду с действием на этой территории, кроме государства, органов власти других публично-властных образований) для организации и регулирования жизнедеятельности данного коллектива, считается де-факто или де-юре юридическим лицом публичного права, несет ответственность за действия (бездействие) своих органов и должностных лиц .

Следует подчеркнуть, что подходы законодателя в Бюджетном кодексе РФ и представителей юридической науки к определению круга субъектов, называемых публично-правовыми образованиями, не совпадают.

В. Е. Чиркин выделяет следующие признаки публично-правового образования:

является особым формированием территориально-социального характера, основой которого выступает территориальный публичный коллектив (как правило, граждан данного государства);

объединяет территориальную группировку населения в целях организации и регулирования ее общественной жизни посредством публичной власти, истоки которой коренятся в воле его населения;

проявляет себя в трех базовых качествах: как определенное публичное сообщество, как организация и как система управленческого аппарата;

создает систему управления в своем территориальном публичном коллективе (институты непосредственной демократии, представительные, исполнительные органы и др.);

устанавливает общеобязательные правила, издает правовые акты, с помощью которых регулирует общественные отношения, жизнедеятельность территориального публичного коллектива, осуществляя в разных формах, разными методами и для разных целей управленческую функцию;

выступает официальным представителем территориального публичного коллектива;

несет юридическую ответственность за действия своих органов и должностных лиц .

Публично-правовое образование есть организация, структура органов публичного управления (непосредственных форм народовластия, осуществляющих их полномочия), с которыми имеют дело субъекты права, вступая в юридические отношения с данным образованием. Публично-правовое образование не может существовать без публично-территориального коллектива, который юридически в конституционном праве может называться народом , населением субъекта федерации или населением муниципального образования .

Публично-территориальный коллектив легитимизируется в рамках публично-правового образования. Генетический аспект первичной легитимизации применительно к коллективу публично-правового образования (за исключением народа и государства) проявляется, когда государство вводит в законодательство, политико-правовые отношения институты соответствующего публичного управления, например местного сообщества, легитимизируя последнее. До этого коллектив может существовать, но он не будет публично-территориальным, пока государство не начнет регулировать общественные отношения, связанные с ним, наделяя членов данного коллектива коллективными правами и обязанностями, реализуемыми на этой территории и относимыми исключительно к ней. В качестве примера можно привести местные сообщества, долгое время сосуществовавшие параллельно с Советским государством, которое не признавало их права, но и не преследовало за реализацию отдельных элементов самоорганизации граждан на местах.

Креационная первичная легитимизация публично-территориального коллектива происходит при создании конкретного публично-правового образования.

Вторичная (постоянная) легитимизация публично-территориального коллектива осуществляется в рамках публично-правового образования, когда его органы и должностные лица с политической точки зрения действуют в интересах публично-территориального коллектива, но с конституционно-правовой позиции монополией на представительство данного коллектива обладают представительные органы публичной власти.

Серьезной проблемой в юридической науке признано смешение понятий публично-правового образования и территориального публичного коллектива, в частности муниципального образования и местного сообщества. Например, П. А. Астафичев относит муниципальное образование к территориальным объединениям граждан , а В. Е. Чиркин – к территориальным публичным коллективам (объединениям жителей по территориальному признаку) . Если базироваться на данных подходах, то различия между муниципальным образованием и местным сообществом будут неопределенны, поскольку оба явления можно назвать территориальным коллективом.

Анализ законодательных и научных конструкций публично-правового образования, соотношения между правовыми институтами такого образования и публичного территориального коллектива позволяет выделить обязательный признак публично-правового образования, отличающий его от иных объединений граждан (в том числе публичных территориальных коллективов), – наличие представительного органа публичной власти. Это придает системность организации публичной власти в подобном образовании, так как возникают правоотношения между представительным и исполнительными органами. Следовательно, общины коренных малочисленных народов, в которых представительные органы не создаются, публично-правовыми образованиями не являются.

Публично-правовое образование не только субъект права или структура, но и институт, обеспечивающий права и свободы человека и гражданина. В российском законодательстве обычно говорится об обязанностях органов публичной власти, которые во многих случаях фактически означают обязанности обеспечивать названные права и свободы.

На примере муниципального образования видно, что существования муниципальных структур (органов муниципального образования и непосредственных форм муниципального народовластия, исполняющих полномочия органов муниципального образования) недостаточно для обеспечения прав и свобод человека и гражданина. Любая деятельность в этой сфере с применением властных полномочий невозможна без юридического санкционирования государством. Российская Федерация определяет три формы деятельности, в рамках которых местное самоуправление обеспечивает эти права и свободы: решение вопросов местного значения; распоряжение муниципальной собственностью; реализация отдельных государственных полномочий. Определение круга вопросов местного значения, порядка наделения органов местного самоуправления конкретными государственными полномочиями и осуществления ими прочих полномочий – часть процесса формирования государством механизма по обеспечению прав и свобод человека и гражданина на местном уровне. Так, муниципальное образование должно обеспечить право граждан-членов местного сообщества на участие в осуществлении местного самоуправления (в местных референдумах, муниципальных выборах, с помощью иных форм прямого волеизъявления и через выборные и иные органы местного самоуправления) и т. д.

Для поддержания обеспечения муниципальными образованиями прав и свобод человека и гражданина функционирует государственно-правовой механизм, создающий условия для деятельности, направленной на недопущение или устранение препятствий структурам муниципального образования в данной сфере и гарантирующий право органов такого образования защищать свои интересы. В этот механизм входят установленные государством взаимосвязанные и (или) взаимодействующие правовые институты и отдельные юридические нормы, предоставляющие возможности структурам муниципальных образований обеспечивать права и свободы человека и гражданина: основы конституционного строя РФ, российское законодательство о местном самоуправлении, международные обязательства России в муниципально-правовой сфере, отдельные государственные полномочия, переданные органам местного самоуправления, а также гарантии местного самоуправления.

Результатами настоящего исследования стали следующие выводы:

публично-правовое образование – малоизученное явление в юридической науке;

у законодателя и ученых сложились разные подходы к определению круга субъектов, считающихся публично-правовыми образованиями;

публично-территориальный коллектив легитимизируется в рамках публично-правового образования, благодаря чему члены коллектива получают коллективные права, свободы и обязанности, реализуемые на соответствующей территории и относимые исключительно к ней;

публично-правовое образование – это не только субъект права или структура, но и институт, обеспечивающий права и свободы человека и гражданина;

поддержку обеспечения публично-правовым образованием прав и свобод человека и гражданина оказывает государственно-правовой механизм, который создает условия для недопущения или устранения препятствий структурам такого образования в данной сфере и гарантирует право органов публично-правового образования защищать свои интересы.

Библиография References (transliterated) Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи

1. Марксизм-ленинизм учит, что общее и единичное представляют собой категории, которые отражают реальную действительность.

Единичное выражает качественную определенность вещи или явления, их индивидуальность, своеобразие, пространственную и временную определенность1.

С единичными явлениями — конкретными фактами в области

См. «Краткий словарь по философии», М., 19G6, стр. 75.

права мы сталкиваемся постоянно. Например, некто А. совершил 11 августа 1960 г. в г. Жуковском Московской области кражу велосипеда. Это единичное явление, реальный факт объективной действительности. В советском уголовном праве такое отдельное деяние обычно именуют конкретным преступлением1. Это понятие употребляется в указанном умысле и в настоящей работе.

Единичное явление обладает бесчисленным множеством разнообразных свойств. Всякое конкретное преступление может быть охарактеризовано массой признаков, относящихся как к лицу, его совершившему (например, его биографические данные, внешность, черты характера, особенности поведения и т. п.), так и к самому деянию (например, способ совершения преступления, наступившие последствия, место, время и обстановка его совершения и т. п.). Как правильно указывал в одной из своих философских работ Н. Г. Чернышевский, представление о каком-либо предмете можно назвать конкретным тогда, когда он описывается нами «со всеми качествами и особенностями и в той обстановке, среди которой существует, а не в отвлечении от этой обстановки и живых своих особенностей»2. Поэтому когда мы говорим о конкретном преступлении как единичном явлении, событии объективной действительности, то мы имеем в виду всю (бесчисленную совокупность присущих ему признаков, как имеющих, так и не имеющих значения для квалификации, и притом независимо от того, в какой степени они были выявлены и отражены следователем ‘или судом в материалах уголовного дела.

В уголовном деле мы никогда не достигаем такой максимальной полноты описания единичного преступления.

При расследовании и разрешении уголовного дела нас обычно интересуют лишь те признаки конкретного деяния, которые имеют уголовно-правовое, криминологическое, процессуальное или иное .юридическое значение. Многие же признаки конкретного преступления остаются за

1 Необходимо отметить, что понятие единичного преступления в уголовно-правовой литературе часто употребляется в ином, условном значении для выражения отличия от совокупности преступлений (об этом подробнее см. гл. IX настоящей работы).

2 Н. Г. Чернышевский, Избранные философские сочинения, М., 1938, стр. 454.

рамками уголовного дела. Так, например, цвет волос преступника, особенности асфальтового покрытия улицы, по которой он ехал на похищенном велосипеде, или номер велосипеда—все это признаки совершенного деяния или личности преступника, «о они абсолютно не влияют на решение вопроса об уголовной ответственности и потому не имеют уголовно-правового значения. Некоторые из этих признаков могут найти отражение в деле, но лишь постольку, поскольку их выяснение было необходимо при расследовании преступления (.например, при опознании личности).

Таким образом, применительно к конкретному преступлению можно выделить по крайней мере четыре категории признаков: 1) «все» признаки данного деяния. Мы берем слово все в кавычки, потому что вою действительную совокупность признаков какого-либо события или явления можно лишь представить себе теоретически: она неисчерпаема; 2)’ признаки, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела;

3) признаки, имеющие уголовно-правовое значение;

4) признаки, имеющие значение для квалификации преступления. Границы этих групп признаков можно изобразить в виде окружностей, последняя из которых имеет наименьший диаметр (рис. 1).

Рис. 1. Признаки преступления

2. Для того чтобы квалифицировать совершенное преступление, недостаточно установить его признаки; необходимо также определить, предусмотрено ли совершенное деяние уголовным законом, подпадает ли оно под норму Особенной части УК.

Для этого необходимо сопоставить признаки совершенного деяния с теми признаками, которые описаны в уголовно-правовой норме.

Правовая норма, если ее рассматривать с точки зрения философских категорий, содержит общее понятие.

Под общим в философии понимается объективно существующая повторяемость черт, свойств, признаков единичных предметов и явлений объективной действитель-

ности, сходство отношений, связей между ними1. В общем понятии отражается закономерность, свойственная объективной действительности.

Говоря об общих понятиях, В. И. Ленин указывал: «Всякое слово (речь) уже обобщает… Чувства показывают реальность; мысль и слово — общее»2. Когда конструируется норма, предусматривающая признаки какого-либо преступления (например, кражи), в ней закрепляются, фиксируются в обобщенной форме наиболее существенные признаки всех общественно опасных деяний данного вида (характеризуемых законом как кражи). В результате понятие кражи как «тайного похищения личного имущества» распространяется на любое общественно опасное деяние, имеющее признаки ст. 144 УК РСФСР.

Общее понятие представляет собою абстракцию. Уголовно-правовая норма не может содержать (и не содержит) всю массу разнообразных признаков, характерных для каждого конкретного преступления. «Всякое отдельное,— указывал В.И.Ленин,— неполно входит в общее»3. Уголовно-правовая норма предусматривает только некоторые признаки соответствующего преступления, абстрагируясь, отвлекаясь от других его признаков и свойств. Статья 144 УК, например, не говорит ни о «цвете волос» преступника, ни даже о некоторых обстоятельствах, имеющих юридическое значение (например, о свойствах личности преступника).

Однако это вовсе не означает, что общее понятие более поверхностно, чем единичное. Дело в том, что оно содержит не случайный подбор признаков, а выделяет такие из них, которые вскрывают сущность явления, дают возможность раскрыть кроющуюся за этим явлением объективную закономерность реальной действительности. В. И. Ленин указывал, что «мышление, восходя от конкретного к абстрактному, не отходит — если оно правильное… от истины, а подходит к ней»4. Образование общих понятий углубляет познание объективной действительности, позволяет осмыслить наиболее существен-

1 См. «Категории материалистической диалектики», М., 1957, стр. 280; «Диалектический материализм», М., 1968, стр. 213.

2 В. И. Л е н и н, Поли. собр. соч., т. 29, стр. 246.

3 В. И. Л е н и н, Поли. собр. соч., т. 29, стр. 318.

4 Т а м же, стр. 152.

ные связи и закономерности природы и общественной жизни.

Глубокое изучение общественной практики, в частности проведение криминологических исследований, дает возможность выявлять общественно вредные процессы и явления и предусматривать меры борьбы с ними, в том числе и путем создания норм уголовного законодательства. Опасные для социалистического общества формы поведения людей фиксируются в уголовно-правовых нормах, и соответствующие действия признаются преступными и уголовно наказуемыми. При этом закон отражает объективные свойства таких поступков людей. «Законодатель же,— писал Маркс,— должен смотреть на себя как на естествоиспытателя. Он не делает законов, он не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах внутренние законы духовных отношений»1.

3. Марксистако-ланинская философия четко определяет соотношение единичного и общего. Общее реально существует, но не само по себе, не самостоятельно, а в конкретных, единичных явлениях. «Общее,— писал В. И. Ленин,— существует лишь в отдельном, через отдельное… Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного»2.

Если с этой точки зрения рассмотреть правовую норму, то нетрудно понять, что закрепленные в ней признаки деяния могут встретиться в реальной действительности, в жизни не сами по себе, а лишь как признаки конкретных преступлений. Не существует, например, кражи, как таковой, но есть разные случаи краж, совершаемых в различных условиях места и времени.

Учитывая эти соображения, не следует вместе с тем отрицать известное самостоятельное значение общих понятий как логических категорий. Возникновение я развитие общественного сознания привело к появлению человеческой культуры, которая закрепляет в специфически присущих ей формах классово- и социально-обусловленные образцы поведения, ценности, нормы, институты и т. д. В ходе исторического развития некоторые общие понятия, категории, а также теории и научные системы

1 К. М а р к с, Ф. Э н г е л ь с, Соч. т. 1, стр. 1S2.

2 В. И. Л е нин, Поян. собр. соч., т. 29, стр. 318.

стали приобретать относительно самостоятельное значение как элементы общественного создания и общественного бытия, как продукты духовного и материального производства, в свою очередь влияющие на поведение человека.

Рассматривая с этой точки зрения правовую норму, можно оказать, что как элемент правовой надстройки и социальная ценность она также существует в объективной действительности. Представляя собой явление общественного сознания, она может быть закреплена в мате-риалиэованной форме, например записана в Уголовном кодексе. Ее соотношение с реальным преступлением выглядит так же, как соотношение чертежа и настоящего здания, на «ем изображенного. Чертеж существует в действительности, но это лишь представление о доме, закрепленное на бумаге- Это обстоятельство не умаляет значения чертежа, так как именно по чертежу строится дом. Так и правовая норма, закрепляющая признаки того или иного вида преступления, служит основанием для наступления правовых последствий, но само преступление совершается не только в представлении человека, а в реальной действительности. .

Уголовно-правовая норма может содержать .понятия разных степеней абстракции. Например, понятие «ражи личного имущества граждан, содержащееся в ст. 144 УК, можно считать абстракцией первой, самой низкой степени. Более высокая степень абстракции—-понятие похищения личного имущества (в действующем УК оно упоминается в ст.ст. 144, 145 и 266). Это понятие охватывает как кражу, так и грабеж. Еще ‘более высокая степень — общее понятие преступления против личной собственности граждан (гл. V УК)- Наконец, наивысшая степень абстракции [применительно к .рассматриваемому вопросу— понятие .преступления, содержащееся в ст. 7 УК.

Относительная самостоятельность правовой надстройки сделала в принципе возможным создание и таких абстракций, которым может иногда и не соответствовать реальное жизненное явление. Не надо думать, что при этом всегда имеется в виду ¦существование неправильной или ненужной нормы. Вполне возможны случаи, когда новая норма создается в предвидении возможных явлений общественной жизни, которых еще нет в данный исторический момент. Вот почему могут существовать уголов-

иые законы о преступлениях, которые не совершаются в действительности.

4. Относительная самостоятельность категории общего дает возможность конструировать нормы, в том числе и правовые; взаимосвязь же общего и единичного является философской основной их применения1.

В самом деле, если считать общее и единичное самостоятельными сущностями, не связанными между собой, то единичное нельзя подводить под общее и делать на’ этом основании правовые выводы. Признание же того, что общее существует в отдельном, единичном, дает теоретическую базу для установления совпадения соответствующих признаков при применении закона. Этим и объясняется содержание процесса квалификации: он состоит в сопоставлении конкретного и абстрактного, единичного и общего — фактических обстоятельств дела и правовой нормы,—с тем чтобы прийти к выводу, какая правовая норма предусматривает данный конкретный случай.

В работе «К вопросу о диалектике» В. И. Ленин ярко раскрыл процесс сопоставления единичного и общего на примерах простейших предложений, элементарных понятий. «Иван есть человек; Жучка есть собака и т. п. Уже здесь (как гениально заметил Гегель) есть диалектика: отдельное есть общее… Значит, противоположности (отдельное противоположно общему) тождественны: отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему… Всякое отдельное есть (так или иначе) общее… Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы… Случайное и необходимое, явление и сущность имеются уже здесь, ибо говоря: Иван есть человек, Жучка есть собака, это есть лист дерева и т. д., мы отбрасываем ряд признаков как случайные, мы отделяем существенное от являющегося и противополагаем одно другому»2.

1 С философской точки зрения можно было бы рассматривать конкретное преступление, норму Особенной части УК и общее понятие преступления в плане соотношения единичного, особенного и общего. Другими словами, можно в наше изложение ввести также noj нятие «особенное». Однако этот промежуточный термин принципиально не вносит ничего нового, так как «особенное», в свою очередь, выступает в одной связи явлений как общее, а в другой — как едч-ничное.

2 В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 29, стр. 318—321.

4 Заказ 3846

Процесс выделения существенных .признаков и сопоставления их с общим понятием происходит и при квалификации преступления. Подводя совершенное деяние под правовую иорму, мы устанавливаем, что государственно-л разов а я оценка соответствующих явлений относится и к данному случаю. Следовательно, .имеются все основания для наступления тех .правовых ‘последствий, которые .предусмотрены в законе.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх