Тарибо Евгений Васильевич

У председателя Конституционного суда РФ появился новый заместитель. Помимо Ольги Хохряковой, исполняющей эти обязанности с прошлого года, еще и 57-летний судья Сергей Маврин.

Его кандидатура была представлена президентом Дмитрием Медведевым. Совет Федерации утвердил Маврина на эту должность.

С Дмитрием Медведевым Сергей Петрович Маврин знаком по юридическому факультету Государственного университета. Маврин окончил его в 1977 году. Позже защитил тут докторскую диссертацию. Коллеги доброжелательно отзываются о Сергее Петровиче.

— Я считаю его одним из самых высококвалифицированных юристов нашей страны, — сказал заместитель декана юридического факультета СПбГУ Владимир Лукьянов. — И очень рад, что Маврину доверен такой высокий пост, как заместителя председателя КС РФ. Мне сложно комментировать круг его новых обязанностей, все-таки это прерогатива самого Конституционного суда, но, уверен, он достойно справится с новым объемом работы.

Сам Сергей Маврин от комментариев пока отказывается. Не в последнюю очередь из-за того, что пока и сам не знает своих новых должностных обязанностей. По сведениям из пресс-службы КС РФ, распределяться они будут «либо в конце июля, перед самым отпуском судей, либо уже в начале следующего рабочего сезона», то есть ближе к концу сентября. Но ажиотажа, бурных празднований и вообще каких-либо изменений в рабочем графике по случаю нового заместителя в Конституционном суде не наблюдается. Обычная рабочая обстановка.

Сергей Петрович — известный ученый в области трудового права, много лет являющийся экспертом РФ в Международной организации труда, — сказал специально для «Российской газеты» ректор СПбГУ Николай Кропычев. — Его назначение на должность заместителя председателя КС РФ свидетельствует о том, что его деятельность получила высокую оценку президента России и Совета Федерации не только в качестве представителя научной школы юридического факультета СПбГУ, но и в должности судьи.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Доктрины Конституционного Суда Российской Федерации в сфере налогообложения: Теоретический и практический аспекты»

Актуальность исследования. Разрешая дела о соответствии Конституции Российской Федерации правовых актов, указанных в ее статье 125 (части 2 и 4), Конституционный Суд Российской Федерации оказал и продолжает оказывать огромное влияние на правовую систему России в целом, а также практически на все отрасли законодательства. В соответствии со статьей 125 (часть 6) Конституции Российской Федерации акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу. Между тем влияние Конституционного Суда Российской Федерации не сводится лишь к дисквалификации или подтверждению конституционности правовых актов.

Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» указывает на обязательность решений Конституционного Суда Российской Федерации на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений (статья 6). Обязательность решений (судебных актов) Конституционного Суда Российской Федерации подразумевает как обязательность содержащихся в них формулировок (выводов), так и доводов (правовой аргументации) и правовых позиций. В этой связи доводы и правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженные в решениях по ранее рассмотренным делам, являются обязательными при рассмотрении им последующих дел. Подобный механизм отправления правосудия Конституционным Судом Российской Федерации внешне напоминает англосаксонский судебный механизм, основанный на принципе прецедента.

Однако в данном случае следует говорить не о совпадении, а лишь о некотором сходстве деятельности двух типов судебно-правовых механизмов.

Обязательность решений Конституционного Суда Российской Федерации обусловлена нормами Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», т.е. позитивным правом, изменение или отмена которого может повлечь устранение оснований для признания обязательности соответствующих решений, например в отношении определенных субъектов. Тем не менее обязательность решений по ранее рассмотренным делам является фактором, который позволяет говорить не только о сходстве принципов деятельности Конституционного Суда Российской Федерации и судов англосаксонской модели, но и об общности возникающих перед ними проблем. Одна из естественных проблем, с которыми сталкиваются суды стран англосаксонского права, — это поиск и систематизация огромного массива прецедентов. В целях ее преодоления ежегодно издаются многотомные издания, в которых содержатся полные тексты судебных решений либо сборники судебных прецедентов.

Для разрешения судебных дел ссылки на конкретные судебные прецеденты имеют большое значение, особенно если рассматриваемое дело не является столь типичным, как предыдущие. Однако первый судебный прецедент теряет значение неизменного нормативного источника, модифицируется в последующих судебных решениях посредством судебных интерпретаций, ведущих к уточнению, расширению или сужению его смысла. Подобный прецедент утрачивает черты прецедента как такового и воспринимается в практике как существующая сама по себе судебная доктрина (теоретическое учение, руководящий принцип, типовой метод разрешения сходных по характеру дел). В этом случае судебные доктрины, связывая серию сходных по проблематике дел, не только облегчают проблему поиска и систематизации прецедентов, объединяемых в рамках конкретной доктрины, но и выводят на более высокий теоретический уровень выводы судебной практики.

Проблема накопления значительного массива решений, их анализа и систематизации является актуальной и для Конституционного Суда Российской Федерации, который при рассмотрении дел связан собственной практикой. Для разрешения данной проблемы публикуются сборники решений Конституционного Суда Российской Федерации, а также монографии, изданные в жанре комментария, и т.п.

Как показывает анализ, значительная часть решений Конституционного Суда Российской Федерации приходится на долю решений налогового характера, причем их количество постоянно увеличивается. Это обусловлено конфликтностью данной сферы общественных отношений, в рамках которых происходит принудительное изъятие собственности граждан и их объединений в пользу государства. Процесс применения налогового законодательства, нового для российской правовой системы, весьма часто выявляет неопределенность в вопросе о соответствии законодательных норм Конституции Российской Федерации.

Среди конституционных положений, посвященных налогам, основными по важности являются положения статьи 57 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы; законы, устанавливающие новые налоги или ухудшающие положение налогоплательщиков, обратной силы не имеют. Каждое слово данной статьи, само по себе или во взаимосвязи с другими конституционными нормами, является своеобразным стержнем, на который можно нанизать целую серию решений Конституционного Суда Российской Федерации и выраженных в них правовых позиций. В этой связи анализ такого значительного массива решений Конституционного Суда Российской Федерации, как решения по вопросам налогообложения, имеющие общеобязательный характер, с целью выявления, описания и анализа судебных доктрин представляется актуальным по следующим основаниям.

Во-первых, выявление, описание и анализ судебных доктрин по вопросам налогообложения имеет практическое значение, прежде всего — для интенсификации деятельности самого Конституционного Суда Российской Федерации, учитывая возрастающее количество обращений о проверке конституционности налогового законодательства. Большинство правовых позиций по вопросам налогообложения сформулированы Конституционным Судом Российской Федерации в его постановлениях, число которых относительно невелико — около 30.

Однако определения Конституционного Суда Российской Федерации, в которых данные правовые позиции подтверждаются и интерпретируются, имеют не меньшее значение, — фактически они представляют собой форму преимущественного существования судебных доктрин по вопросам налогообложения. Как вид решений Конституционного Суда Российской Федерации, определения принимаются более оперативным путем, без проведения публичного заседания. В этом смысле судебная доктрина как обобщенная сумма решений Конституционного Суда Российской Федерации по определенной проблеме, наряду с конкретными правовыми позициями, может служить самостоятельной основой такого вида решений. Следовательно, в этом случае применение судебных доктрин может в значительной мере повысить оперативность и эффективность процесса принятия решений Конституционным Судом Российской Федерации.

Во-вторых, актуальность исследования судебных доктрин по вопросам налогообложения обусловлена определяющим значением конституционных норм по вопросам налогообложения и соответствующей практики Конституционного Суда Российской Федерации как для науки конституционного права, так и для налогового права. В конституционно-правовой науке отмечается двухаспектный характер конституционных норм, посвященных основным экономическим правам. В частности, по мнению Г.А. Гаджиева, анализ взаимодействия конституционных норм об основных экономических правах и норм гражданского права позволяет доказать, что в Конституции Российской Федерации содержатся не «общие декларации», а нормативные положения прямого действия. Действие норм Конституции

Российской Федерации об основных экономических правах проявляется и в том, что они учреждают определенную экономическую систему, и в том, что они защищают экономическую свободу конкретных частных собственников и предпринимателей.1

Представляется, что данные выводы в полной мере применимы к конституционным нормам, посвященным вопросам налогообложения. Как справедливо отмечают исследователи, конституционные нормы, посвященные налоговым вопросам, в силу высокой степени обобщенности оказывают регулирующее влияние на предельно широкий круг общественных отношений, определяя их общий тип. При этом Конституционный Суд Российской Федерации играет роль приводного механизма конституционно-правового регулирования налоговых отношений; он формулирует правовые позиции, являющиеся обязательным ориентиром для законодательной власти, с одной стороны, и непосредственно регулирующие поведение участников налоговых отношений — с другой. 2

В ходе налоговой реформы правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации фактически легли в основу Налогового кодекса Российской Федерации. В условиях продолжающегося реформирования налогового законодательства выявление судебных доктрин Конституционного Суда Российской Федерации имеет значение для конституционализации данной сферы регулирования. Судебные доктрины в силу большей обобщенности, емкости и информативности должны стать для законодательных и правоприменительных органов, налогоплательщиков и иных субъектов налоговых правоотношений более эффективным ориентиром конституционного поведения в налоговой сфере. Представляя собой форму обобщения конституционной информации, исходящей от Конституционного

2 См.: Овсянников С.В. Конституционно-правовые основы налоговых отношений. Автореф. дисс. . канд. юрид. наук. СПб., 2001. С.9-10.

Суда Российской Федерации, судебные доктрины позволяют также обогатить и налогово-правовую науку новым материалом для научного анализа.

Об актуальности темы исследования свидетельствует особое внимание научной общественности к проблеме влияния практики Конституционного Суда Российской Федерации на сферу налоговых отношений. Это подтверждает проведение научных конференций, посвященных как отдельным решениям Конституционного Суда Российской Федерации (см. сборник докладов и тезисов «Фискальные сборы»3), так и практике Конституционного Суда Российской Федерации в целом (см. сборник «Налоговое право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации 2003 года»4).

Цель и задачи исследования. Целью диссертации является выявление, описание и анализ доктрин по вопросам налогообложения, сформированных Конституционным Судом Российской Федерации в процессе разрешения дел о проверке конституционности актов законодательства о налогах и сборах.

В соответствии с целью диссертации решаются следующие задачи:

— определение понятия «судебная доктрина», используемого в США; выявление и анализ основных черт доктрин на примере судебной практики США по конституционно-правовым, гражданско-правовым, трудовым и в особенности налоговым делам;

— обоснование возможности применения понятия «судебная доктрина» к практике Конституционного Суда Российской Федерации; анализ решений Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам налогообложения (правовых позиций и юридической аргументации, лежащих в их основе); анализ статьи 57 Конституции Российской Федерации и определение конституционных критериев для группировки данных решений для целей выявления доктрин в сфере налогообложения;

3 Фискальные сборы: правовые признаки и порядок регулирования / Под ред. С.Г. Пепеляева. М.: Издательско-консультационная компания «Статус-кво 97», 2003.

4 Налоговое право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации 2003 года / Под ред. С.Г. Пепеляева. М.: Издательско-консультационная компания «Статус-кво 97», 2004.

— выявление, анализ и критика конкретных судебных доктрин в сфере налогообложения; сравнение доктрин Конституционного Суда Российской Федерации и зарубежных судебных доктрин в сфере налогообложения;

— анализ решений Конституционного Суда Российской Федерации и выявление конституционно-правовой аргументации, свидетельствующей о предпосылках к формированию новых судебных доктрин Конституционного Суда Российской Федерации.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в области формирования, понимания и применения судебных доктрин в странах общего права (на примере США) и доктрин Конституционного Суда Российской Федерации в сфере налогообложения.

Предметом исследования выступают нормативно-правовые акты Российской Федерации и США, решения судов США и Конституционного Суда Российской Федерации, решения иных судов Российской Федерации, научные разработки, связанные с проблемами судебной интерпретации конституционных положений и ее результатов.

Методологической основой исследования являются общенаучные методы исследования, а также системно-структурный, конкретно-исторический, сравнительно-правовой методы. Диссертационное исследование проведено с использованием трудов отечественных и иностранных авторов, исследовавших проблемы конституционного и налогового права. Объектом сравнительно-правового метода является Конституция США, Кодекс внутренних доходов США, а также судебная практика США, преимущественно по налоговым вопросам. Системно-структурный и конкретно-исторический методы применены при обработке массива решений Конституционного Суда Российской Федерации, принятых с 1993 по 2005 год, с целью выявления, описания и анализа судебных доктрин по вопросам налогообложения.

Степень проработанности темы и источниковедческие основы диссертации. Проблемы формирования судебных доктрин по конституционному праву исследовалась в ряде научных работ американских правоведов. В частности, в монографии Вильяма Нельсона «Четырнадцатая поправка: от политического принципа к судебной доктрине» исследуется процесс принятия четырнадцатой поправки Конституции США и последующей ее интерпретации американскими судами. В работе Роберта Мак Клоски «Американский Верховный Суд» дается анализ деятельности Верховного Суда США начиная с 1789 года по современный период, приводятся примеры основных прецедентов и судебных доктрин, принятых высшим судебным органом США. Проблема формирования и применения доктрины судебного пересмотра исследовалась профессором Эдвардом Корвином («Доктрина судебного пересмотра»).

Следует отметить монографию Вильяма Джорджа Торпи «Судебные доктрины религиозных прав в Америке». Автор на основе анализа более чем 2 ООО судебных дел, а также 250 монографий и статей дает развернутую картину интерпретации судами религиозных прав граждан, исследует правовое положение церковных общин и институтов в Америке, их роль в обществе и взаимоотношения с государством. Отдельная глава данной работы посвящена проблеме налоговых льгот, предоставляемых религиозным обществам.

Вопросы формирования и применения судебных доктрин по налоговому праву и другим отраслям законодательства исследовались такими американскими правоведами, как Мартин Адлер, Бернард Кьюминс, Стивен М. Симпсон, Роберт JI. Такер, Эндрю Чин, Суини Д. Робберт, Роберт Л. Соммерс.

Необходимо особо отметить совместную работу Г.А. Гаджиева и

C.Г. Пепеляева «Предприниматель — налогоплательщик — государство. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации», в которой дается теоретический анализ правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам предпринимательского и налогового права.

Работы указанных авторов послужили теоретической базой диссертации. Источниковедческой основой диссертации преимущественно являются решения Конституционного Суда Российской Федерации, посвященные вопросам налогообложения. В ходе изучения более чем 2 ООО решений Конституционного Суда Российской Федерации диссертантом отобрано и проанализировано около 400 решений, посвященных проблемам налогов и других публичных платежей. В качестве источников в диссертации использованы Конституция Российской Федерации и законодательство Российской Федерации, зарубежное законодательство и судебная практика.

Научная новизна работы выражается в том, что впервые специальному исследованию подвергаются судебные доктрины (связанные, в основном, с интерпретацией конституционных норм) как правовое явление стран общего права (на примере деятельности судов США) и ставится вопрос о наличии подобного явления в практике Конституционного Суда Российской Федерации; на основе анализа положений статьи 57 Конституции

Российской Федерации и значительного массива решений Конституционного Суда Российской Федерации определяются критерии выявления доктрин в сфере налогообложения, раскрывается процесс их формирования, содержание, теоретическое и практическое значение с точки зрения охраны основ конституционного строя и конституционных прав граждан; исследуется процесс применения подобных доктрин в конституционном судопроизводстве, а также влияние на законодательную и правоприменительную практику.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Доктрина как юридическое понятие активно применяется в судебной практике США в специальном значении, неизвестном российской правовой системе, а именно — в значении принципа (концепции) решения судебных дел, сходных по характеру. В процессе разрешения множества сходных судебных дел значение первого прецедента (первоисточника) постепенно утрачивается, благодаря многократному применению прецедент воспринимается как существующий сам по себе — в виде судебной доктрины, которая исполняет роль эффективного средства обобщения судебной практики. Судебная доктрина имеет более высокий иерархический статус по сравнению с единичным прецедентом, который может быть проигнорирован или отменен в последующих случаях. Ряд доктрин формируются судами США в результате интерпретации конституционных положений при разрешении дел различного отраслевого характера, в том числе налогового.

Основные черты, отличающие судебные доктрины США от известных российской правовой системе научных доктрин и официальных политико-правовых доктрин, следующие: 1) судебная практика является источником подобных доктрин; 2) судебные доктрины формируются на основе принципа прецедента в результате принятия серии судебных решений; 3) судебные доктрины носят нормативный характер, но не имеют четкой внутренней структуры; 4) они являются универсальным средством обобщения обширной судебной практики.

2. В связи с увеличением количества принимаемых решений в практике Конституционного Суда Российской Федерации возникают предпосылки для формирования судебных доктрин. Понятие «судебные доктрины» применимо в отношении Конституционного Суда Российской Федерации с учетом особенностей континентальной правовой семьи, для которой не свойственно признание правотворческой роли судов. Судебные доктрины Конституционного Суда Российской Федерации представляют собой принципы (концепции), формулируемые при интерпретации конституционных и законодательных норм в процессе разрешения серии близких по характеру дел и являющиеся общеобязательными в силу установленной законодателем общеобязательности решений Конституционного Суда Российской Федерации.

Положение статьи 57 Конституции Российской Федерации, закрепляющее обязанность каждого платить законно установленные налоги и сборы, а также устанавливающее запрет на придание обратной силы законам, ухудшающим положение налогоплательщиков, выступает в качестве многоэлементного объекта интерпретации Конституционного Суда Российской Федерации, результатом которой явилось формирование судебных доктрин в сфере налогообложения. Подобные доктрины формируются благодаря смысловой емкости указанного конституционного положения, каждое слово либо понятие которого является стержнем для серии сходных по характеру решений, образующих соответствующую доктрину. Именно элементы конституционного положения (понятия либо отдельные слова) являются критериями, позволяющим выявить наличие той или иной доктрины: 1) «каждый обязан»; 2) «законно установленные»; 3) «налоги и сборы»; 4) «законы, устанавливающие новые налоги или ухудшающие положение налогоплательщиков, обратной силы не имеют».

Доктрины Конституционного Суда Российской Федерации в сфере налогообложения имеют значение для конституционного права как с точки зрения охраны конституционных прав и свобод граждан, так и с позиций охраны конституционного строя российского государства, необходимым условием существования которого (как любого другого правового государства) являются налоги. Данные доктрины обобщают конституционную информацию, раскрытую в результате судебной интерпретации. Посредством этого обеспечивается как прямое действие Конституции Российской Федерации (императивных установок относительно налоговой обязанности и ее пределов), так и проникновение конституционных начал в отраслевое законодательство (конституционализация соответствующей сферы законодательного регулирования).

3. Теоретический анализ решений Конституционного Суда Российской Федерации позволяет выделить ряд доктрин в сфере налогообложения. При истолковании статьи 57 Конституции Российской Федерации, в части, предусматривающей обязанность каждого платить налоги и сборы, Конституционным Судом Российской Федерации сформированы доктрины равенства налогоплательщиков и безусловной обязанности по уплате налогов и сборов. Первая доктрина запрещает законодательное регулирование, которым устанавливаются различия в правилах налогообложения в зависимости от формы собственности, организационно-правовой формы предпринимательской деятельности, местонахождения налогоплательщика, а также возлагается налоговое бремя, не пропорциональное возможностям налогоплательщика по уплате соответствующих налогов. Применение данной доктрины подразумевает проверку обоснованности установления различных правил налогообложения как в отношении разных категорий налогоплательщиков (вертикальное равенство), так и в рамках одной категории налогоплательщиков (горизонтальное равенство). Согласно второй из названных доктрин, обязанность, предусмотренная статьей 57 Конституции Российской Федерации, подлежит исполнению без каких-либо условий: возражения налогоплательщика, налоговых агентов и иных лиц, участвующих в процессе перечисления налога в бюджет, не имеют правового значения.

4. При интерпретации конституционного понятия «законное установление» в практике Конституционного Суда Российской Федерации сложились три самостоятельные доктрины. Суть первой из них — доктрины законной формы установления налогов и сборов — состоит в императивном конституционном требовании, согласно которому налоги и сборы, будучи формой ограничения права собственности, должны устанавливаться исключительно законами. Однако это не исключает ограниченного участия Правительства Российской Федерации как высшего исполнительного органа государственной власти в определении существенных элементов налогов и сборов.

Вторая доктрина — доктрина полноценности юридического состава налога — акцентирует внимание на конституционном понятии «установление налога»: налог рассматривается как установленный надлежащим образом, если его структура юридического состава является полноценной. Это подразумевает, во-первых, исчерпывающее определение всех существенных элементов состава налога: отсутствие одного из элементов налога (субъект, объект, налоговая база, порядок и сроки уплаты, налоговый период, ставка и порядок исчисления) означает его конституционную дефектность. Во-вторых, каждый из указанных элементов налога должен быть установлен надлежащим образом: повышенные требования предъявляются к объекту налогообложения, с которым связано возникновение обязанности по уплате налога, а также к налоговой ставке -законодатель обязан в любом случае определить ее максимальный размер.

Третья доктрина — доктрина необязательности налоговых льгот -предусматривает, что наличие (или отсутствие) льготы, как необязательного элемента юридического состава налога, не влияет на оценку конституционной полноценности налога. Налоговые льготы всегда носят адресный характер, что не может рассматриваться как нарушение требований о надлежащем установлении налогового обязательства и принципа равенства.

Реализация права на налоговую льготу подразумевает строгое соблюдение налогоплательщиком установленных законодателем условий, следует избегать расширительного истолкования условий реализации права на налоговую льготу.

5. При анализе статьи 57 Конституции Российской Федерации, в части, обозначающей в качестве обязательных платежей «налоги и сборы», Конституционным Судом Российской Федерации сформирована доктрина выявления правовой природы публичных платежей. Она нацелена на решение задач установления: 1) принадлежности платежа именно к «налогам и сборам»; 2) разграничения «налогов» и «сборов»; 3) соответствия конкретного налога или сбора их собственной природе. В процессе применения статьи 57 Конституции Российской Федерации сложилась также доктрина непридания налоговым законам обратной силы, которая применяется Конституционным Судом Российской Федерации в отношении двух категорий случаев. Первая категория связана с нарушением статьи 57 Конституции Российской Федерации в результате несоблюдения законодателем порядка опубликования и введения в действие налоговых законов. Применительно к таким ситуациям данная доктрина предполагает, что налоговый закон не может рассматриваться как действующий до истечения определенного законом срока со дня его официального опубликования: дата вступления налогового закона в силу, определенная законодателем, не может предшествовать надлежащей дате вступления в силу такого закона. Недопустимы случаи определения законодателем даты вступления налогового закона в силу с момента его официального опубликования, а также случаи, когда дата вступления закона в силу не предусмотрена, притом что такому закону придается обратная сила в актах официального или иного толкования либо правоприменительной практикой.

Теоретическая и практическая значимость диссертации

Значение результатов работы заключается в развитии научных знаний о доктринах Конституционного Суда Российской Федерации в сфере налогообложения как неотъемлемой части конституционного правосудия Российской Федерации. Теоретические положения и выводы диссертации, содержащийся в ней материал может быть использован Конституционным Судом Российской Федерации при изучении обращений налогового характера, арбитражными судами при рассмотрении споров налогоплательщиков и налоговых органов, государственными органами законодательной и исполнительной власти при разработке и принятии актов налогового законодательства.

Апробация результатов исследования Материалы диссертации использовались автором при написании заключений по обращениям в Конституционный Суд Российской Федерации, проектов постановлений (например, Постановления от 14 июля 2005 года № 9-П по делу о проверке конституционности положений статьи 113 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Г.А. Поляковой и запросом Федерального арбитражного суда Московского округа), а также многочисленных определений Конституционного Суда Российской Федерации. Положения диссертации нашли отражение в статьях, опубликованных в специализированных юридических журналах. На основе материалов диссертации автором сделаны доклады на международных научно-практических конференциях «Налоговое право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации 2004 года» (г. Москва, Российская академия правосудия, 15 апреля 2005 года) и «Сравнительное правоведение и проблемы современной юриспруденции» (г. Екатеринбург, Уральская государственная юридическая академия, 22 апреля 2005 года).

Я сразу хочу предупредить, уважаемые коллеги, что выступаю в сугубо личном, академическом качестве, — в качестве профессора Высшей Школы Экономики, которым я являюсь.
Дело в чем? Во-первых, хочу всецело присоединиться к импонирующему мнению уже высказанному, что здесь нужно просто определиться в ракурсе, в модальности оценок, то есть — «коньяки пахнут клопами» или «клопы пахнут коньяками». В этом отношении несомненно плюс, что эта тема растабуирована в принципе — обсуждения возможного оптимального конституционного устройства. И в этом отношении, конечно, с одной стороны, с точки зрения самых глубинных слоев коллективного правосознания это благо, что люди, которые от роду, как поэт говорил, «ни при какой погоде не читали пузатый Капитал», обратились к Конституции — посмотрели, заинтересовались. Если говорить про уже некие элитарные слои и носителей уже более-менее развитой правовой культуры, то в их дискурсе, если можно опираться (как я в наблюдениях обычно опираюсь) на некоторые фейсбучные контакты, на контент Телеграм каналов — в их дискурсе проявляются давно уже забытые и исчезнувшие имена титанов политической мысли и правовой мысли: вот как, с точки зрения Лока, модели разделения властей, нет ли здесь возможности? Есть, как в Монтескье, до Полибия доходит. И привлекается мощный компаративный пласт с точки зрения развитых конституционных правопорядков, как бы можно было имплементировать в разумных пределах на благо Конституции и Конституционализма. Это повышает несомненно качество. Порой даже удивляешься некой плоскостности неких рассуждений, высказываний. А здесь это ветер свежий в паруса дует. Это плюс. А что касается вот еще таких историко-сравнительных оценок, опять же, все в сравнении и в сопоставлении.
Был такой (может быть, коллеги, кто историей интересовался, получил историческое образование, помнят) классик петербургской школы историографии и источниковедения профессор Петербургского университета Сигизмунд Натанович Валк. А он арестовывался и в 19 году, и в 37 году, но выпускался, слава богу. И его спрашивали в 60-е годы: «А вот как это все в сравнении?» Нет, конечно, в 37 году несомненно лучше было, потому что в 19 году пьяная матросня заваливалась в квартиру, грабила там, что не грабила, то портила, выволакивала, и в допросную на Гороховую. Здесь ордер на обыск, ордер на арест, подпись, прокурор, санкция, подпись, протокол и так далее. Все в сравнении, то есть какая то институализация, какие то правовые начала, понятно, сугубо легистские, безо всякого, естественно, правового духа, тем не менее. В этом отношении здесь, я не знаю, я к сожалению опоздал, параллели какие-то приводились с какими то историческими созвучными эпохами, или нет? Мне, опять же, как человеку, закончившему в свое время еще и исторический факультет Ленинградского университета, как-то вспоминаются некие сюжеты из Отечественной истории двадцатых годов, конца сороковых годов, и так далее и так далее. И когда некий условно говоря транзит советский совершался, и мы помним, что это далеко не в правовом поле было, завершалось там чистками партий, Троцкисто-Бухаринскими выродками, и так далее. Ну и более мягко, но также не совсем в правовом поле, прошел рубеж 40-50 годов. В этом отношении, может быть, имеет смысл сквозь эту призму смотреть на тот пакет, скажем так, поправок, который был предложен, потому что естественно если первым взглядом посмотреть, то конечно, опять же в сугубо личном качестве говорю, вспоминается басня Михалкова «Слон-Живописец». Когда Слону рекомендовали внести то, внести это в картину, цвет усилить, композицию расширить. В результате получилось то, что вышло. То есть конечно даже на самый взгляд изощренный конституционалистский, уж не говоря про философию и теорию права, цельной концепции с точки зрения, которая объединяла бы, цементировала их все вместе, — я не вижу. Вместе с тем, каждую поправку можно мотивировать. То есть совершенно абсурдных не вижу. Этот коллаж был вызван очевидно порой ситуативными прагматическими соображениями различных подразделений того органа, который готовил для президента этот проект. А если говорить по сути, по основным интенциям, если отбрасываем все лишнее, случайное, популистское, которое должно привести как можно больше народу на выборы, вернее, на этот опрос по голосованию, — а вот основные интенции. Две основные интенции я вижу. С одной стороны, если говорить про внешний взгляд, взгляд стороны Человек и Власть, мы видим действительно объективное усиление президентской власти. В том числе за счет не каких-то совершенно новых предложений, а за счет институционализации (вернее, конституционализации) уже имеющегося. То, что существовало либо на уровне законов, либо было на уровне неких таких обыкновений, сейчас закладывается, очевидно в преддверии некой турбулентности, в Конституцию, что тоже кстати в плюс правовому сознанию нашего правящего класса, потому что если такой пиетет и такая вера в эту «брошюру», значит не все плохо. Значит не пересчитывают, сколько штыков в дивизиях. Как спросил Сталин, сколько у Папы Римского, — не перетягивают командование соответствующих округов, а вот в этом поле. Это плюс с точки зрения исторический тенденций развития России. Но если мы посмотрим про внутренний аспект, то есть аспект людей в высшей власти, то вижу здесь множество сдержек и противовесов скрытых, заложенных в этих поправках. Заложено, что в случае чего заблокировать те вопросы, которые не являются предметом элитного консенсуса.
В этом отношении, вопрос, который меня больше всего интересует с чисто профессиональной точки зрения — о предварительном контроле и надзоре конституционного суда. Это вписывается в логику того, чтобы, если даже, допустим, президент, глава государства, был избран с определенной программой, с определенными обещаниями, и к удивлению, он решился бы эту программу, отвечающую чаяниям большинства избирателей, — понятно, что заноза у основной части — где деньги. Где они, где?
Далее, речь не идет о тотальном пересмотре приватизации итогов, но тем не менее о каком-то социал-демократическом ракурсе, развороте в сторону социального государства, — несомненно да. Чтобы здесь какие-то такие возможности блокирующие в том числе, со стороны, Государственного Совета, например, как некой такой внутриэлитной площадки вне ветвей власти находящейся. Вместе с тем, если Дума избрана большинством голосов, то большинство за такие решительные поправки и изменения. Чтобы дополнительный блокиратор был на пути этого пересмотра социально-экономического устройства и политики, которая больше 20 лет воспроизводилась в виде запроса конституционного суда. Я считаю, что в целом, если Конституционный суд наделяется такими полномочиями, здесь конечно есть свои диалектические плюсы и минусы. Потому что плюс (я это и сам в некоторых публикациях указывал) конечно у Конституционного суда должен быть обязательный предварительный надзор. Но: только при условии, что предмет этого надзора не может стать впоследствии предметом конституционного нормоконтроля. А это, по существу, один предмет уже заложен в законе, это проект международных договоров. Кроме этого, я считаю, что необходимо только обязательный предварительный контроль в отношении законопроектов о поправках в Конституцию. Потому что Конституционный суд не уполномочен проверять одни статьи Конституции на соответствие другим. В этом отношении некоторая проблема есть, в том числе с точки зрения системности Конституции, проведении последовательно в расширенной Конституции, включая позиций Конституционных принципов.
Текущее законодательство, конечно, как показывает опыт зарубежных стран, все-таки не должно быть предметом предварительного Конституционного надзора. Потому, как мы видим, даже когда де Голль вводил рационализированный парламентаризм, и закреплял это в институтах, зафиксированных в Конституции 1958 года с поправками 1962 года. И вот советник, министр юстиции Мишель Дебре, как раз такой «намордник» на Парламент предложил: учредить Конституционный совет, который вот мог бы предварительно контролировать Конституционность актов Парламента. И то, если мы посмотрим, в условиях Франции это очень редко реализовывалось, а сейчас после реформы Конституционного совета, он приблизился именно к Конституционному суду. Фактически, он этим предварительным контролем не занимается. Поэтому здесь, конечно, есть риск, что Конституционный суд может стать неким в идеале медиатором между противоборствующими силами. Мы знаем по недавней сравнительной истории России 1993 года, попытки суда встать и разнять противоборствующие силы не всегда идут к реализации поставленных задач. То есть либо Конституционный суд прикрывает, скажем, от каких-то нежелательных с точки зрения главы государства популистских законопроектов Думы, Федерального Собрания, либо возможна еще теоретически манипулятивность, что нужен тот или иной законопроект и Федеральному Собранию, и президенту, но в силу своей непопулярности, в силу своей не очень приемлемости для широких кругов, дополнительно получается еще санкция Конституционного суда.
То есть и тот, и другой путь — это вовлечение Конституционного суда в орбиту политики, что нежелательно, потому что Конституционный суд и так по специфике своей деятельности во многом погружен в политическою сферу. А все остальное — два правительства, которые у нас появляются, правительство привилегированное, со звездочкой, которое по существу группируется вокруг президента, и не нуждается в утверждении, экономический блок, фиксация уже того, что по факту уже есть. Как Ельцинский президентский указ был о том, что такие-то министры напрямую назначаются. Так, это просто некая кодификация на уровне Конституции всех тех механизмов, обыкновений, которые есть. Вот, если вкратце.
А.А. Ливеровский (реплика):
— Вы все рассказали очень точно, правильно. Что касается правовых оценок, то, пожалуй, стоит обратился к Тамаре Георгиевне Морщаковой, с просьбой прислать для опубликования тексты ее двух последних публичных выступлений. Очень серьёзный и абсолютно профессиональный разбор именно поднятых Вами вопросов. И про надзорное полномочие Конституционного суда, и предварительный нормоконтроль, и другие конституционные «новации», превращающие конституционный суд в структурное подразделение Администрации Президента.
Костюшев В.В. (вопрос):
— Большое Вам спасибо. А каково Ваше личное мнение по поводу числа судей в конституционном суде? Говорят, важный вопрос. Две палаты в конституционном суде?
Карцов А.С. (ответ)
— Здесь, как Александр Васильевич Суворов говорил: «не числом, а умением.» Да, то есть вот 9 судей Верховного суда США и Верховный суд, и общую юрисдикцию осуществляет, и конституционные контроли в отношении гораздо более многонаселенной стороны. Вот, а что касается одиннадцати, меня это не пугает число. Тем более что здесь просто, на самом-то деле, и где-то он об этом и сказал, в каком-то там интервью BBC, кажется, да, BBC. Что, на прошлой неделе, что в принципе, здесь все исходили из данности, что вот есть, и не назначали, и не представляли к назначению. Вот, потому что где-то уже давно там где-то решили, что вот это оптимальное число. Вот сейчас в конституционном суде тоже неконституционное число судей. По возрасту уходят три в этом, два еще в будущем, но там правда один заместитель председателя, который от возрастного ценза освобожден, но один есть. И вот, это число 11 остается. Важно для меня в этом качестве, в этом контексте, чтобы ссылаясь на то, что, дескать, новое конституционное число судей, на то, что конституционный суд наделен новыми полномочиями, которые могут, с точки зрения, опять же, оценочного суждения, восприняты быть как кардинально новые, не произошло бы, как это было при реорганизации Верховного суда и слияния с Высшим Арбитражным судом, по новой формирование Конституционного суда. Я надеюсь, что этого не будет. А другой вопрос, что надо, конечно, вот я глубоко убежден, усиливать аппарат. То есть не аппарат, как таковой, а секретариат, то есть профильное управление, на которое, как раз, основная нагрузка по проработке этого материала в основном и падает. И вот, кстати, здесь опять же, здесь диалектика. С одной стороны, вот оценка, что плохо, что одиннадцать судей сокращение чуть ли не апокалиптически, с другой стороны плохо, ну, на самом деле, я считаю, что да, определенные опросы вызывает, предварительный контроль. Но причем, предварительный контроль не сплошной ведь, а выборочный, по усмотрению президента. Так вот, поскольку одновременно и уменьшается конституционный суд и при том, что вводится выборочный предварительный контроль, означает, что этот контроль воспринимается как экстраординарный инструмент, который особо не перегрузит суд.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх