Улыбайтесь чаще это всех раздражает

дмитрий куркин

«Нам, комикам, теперь нужно трижды подумать, прежде чем писать в твиттер. В конце концов, мы кто такие вообще? Президенты?» — говорит Сара Сильверман в своём свежем стендапе «A Speck of Dust» для Netflix. Шутка, сказанная, в общем, впроброс, для разогрева аудитории, тем не менее, расходится на цитаты и даже оказывается пророческой: буквально через какие-то часы после эфира Трамп порождает новый мем covfefe. Понятно, что любая острота в адрес настолько одиозной фигуры автоматом добавляет комику +10 очков, но кажется, мало кто обратил внимание на первую, не менее важную часть шутки — о профессиональной ответственности. Тем более что насчёт неё Сильверман даже не шутила.

Не вчера замечено: чем более смутные времена в королевстве, тем большее раздолье у королевских шутов — единственных людей при дворе, которым разрешено комментировать окружающий бедлам непочтительно, зло и не соблюдая политеса. В этом смысле Трамп, конечно, идеальная пиньята для любого стендапера. Вместе с тем на плечи шута ложится двойная нагрузка: он не имеет права уклониться от комментария и каждое слово должно быть подобрано особенно точно. Тем более если речь идёт о Сильверман — не просто публичной фигуре с миллионами подписчиков в твиттере, но комике, которая многие годы бьётся за расширение границ дозволенного.

Эти границы Сара, чьи программы пару раз выпиливали из ютьюба после жалоб на оскорбительный контент, разбивала лбом неоднократно: взять хотя бы её яростные дебаты с активистом за права японо-американцев Гаем Аоки, случившиеся после того, как она обронила в интервью слово «chinks» («китаёзы»). Политкорректность всегда была лакомым куском для комиков: и потому, что безопасными шутками, которые никого не задевают, путь к вершинам профессии не вымощен; и потому, что трудно деконструировать расизм, сексизм и другие токсичные «-измы», не прибегая к языку вероятного противника — тем более когда тебе ещё нужно заставить людей в зале смеяться.

Вместе с тем Сильверман признаётся, что стала куда осмотрительнее обходиться с расистскими шутками: «Они стали куда менее милыми в мире, где, как мы все теперь знаем, белые полицейские каждый день стреляют в чёрных подростков. В нынешнем контексте их уже нельзя считать просто абсурдными. Нужно меняться вместе со временем». На всякий случай: это говорит человек, в чьём репертуаре есть миниатюра под названием «Шутки про изнасилования — тайное сокровище стендап-комиков».

При этом арсенал Сильверман, судя по «A Speck of Dust», принципиально не изменился: секс, религия, женское тело, еврейское самосознание, семья, комедия (у неё нет проблем с тем, чтобы остановиться посреди очередной шутки и разобрать её на запчасти) и, куда же без него, отборный сортирный юмор, который заставит покраснеть дипломированного пошляка («Туалетный юмор универсален — мы все ходим покакать», — объясняет Сара). Для неё по-прежнему нет запретных тем, она по-прежнему готова приносить в жертву как себя (этого можно ожидать от автора автобиографии «Девочка, которая писалась в постели») и своих близких («Отец любит, когда я рассказываю о нём, неважно даже, что именно — ему просто нравится, когда говорят о нём. Маме не нравится, когда о ней шутят», — рассказывает она), так и случайных зрителей из зала. Вместе с тем это не «заплыв за буйки» ради самого заплыва: комик, который ходит по краю, должен понимать, зачем он это делает — иначе рискует превратиться в обычного медийного тролля.

«Во все времена комики были теми людьми, которые говорили правду. Даже когда ты выдумываешь, это отражение того мира, в которым мы живём. Во многих случаях комедия даёт тебе гораздо более точную историческую перспективу. Даже если это Эймос и Энди, — рассуждает Сильверман, приводя в пример нью-йоркский дуэт 30-х годов, приёмы которого сегодня однозначно оценили бы как расистские, — это говорит нам о том, какой страна была в те годы и что в ней считалось смешным. Даже в комик-стрипах больше правды, чем в учебниках истории».

Политические пертурбации в Штатах за последние годы пробудили немало спящих активистов, и совсем не удивительно, что среди них оказалась Сильверман. Сама она признаётся, что её твиттер превратился в одну сплошную политлистовку, но едва ли её можно заподозрить в конъюнктурности. Просто во времена, когда беспокойство за свободу слова вырастает десятикратно, особое внимание достаётся тем, кому по роду занятий положено проверять эту свободу на прочность. «Проститесь и присоединяйтесь к сопротивлению! Как только военные перейдут на нашу сторону, мы сбросим фашистов!» — других за такие заявления уже потащили бы в суд. Придворному шуту же положено вести себя вызывающе — даже если он на самом деле рискует своей шеей.

На кого можно в этом положиться как не человека, у которого даже однострочная шутка о холокосте выходит как заявление?

Улыбайтесь чаще, это всех раздражает.

Как вы думаете, Леонардо ДиКаприо, сыгравший главную роль в великолепном фильме «Волк с Уолл-стрит», хороший продавец? А режиссёр этого же фильма — Мартин Скорсезе?

Сомневаюсь, потому что у каждого из этих ребят есть агент — человек, который договаривается с продюсерами, торгуется, выбивает из них гонорары потолще. И это правильно, потому что этой звёздной парочке, как и многим другим работникам киноиндустрии, нужно не отвлекаться на дела земные, а заниматься своими прямыми обязанностями: снимать кино, думать об искусстве, нюхать кокс и щипать за попы юных красоток, мечтающих стать актрисами.

Мне кажется, что это очевидно. Так какого же, спрашивается, чёрта многие менеджеры по продажам пытаются копировать в своей работе модели поведения, почерпнутые из художественных фильмов? Неужели не ясно, что это примерно то же самое, что и попытки научиться драться по фильмам Брюса Ли или летать по саге о Супермене? Правую руку вперёд, ноги вместе, плащ за спину, трусы поверх треников — полетели!

Между красивыми фильмами о продавцах, бизнесменах, переговорщиках и реальной жизнью лежит пропасть. В эту пропасть и проваливаются те, кто черпает свои представления о том, как нужно себя вести с аудиторией, из заезженных киношных штампов. Возьмём для примера самое очевидное — «голливудскую улыбку».

Несколько лет назад мне попалась монография под интригующим названием «Улыбка в русской коммуникативной культуре», в которой среди прочего говорилось о том, что улыбка у нас и на западе означают принципиально разные вещи.

Американская улыбка означает только, что у человека «всё ОК» и он не испытывает по отношению к собеседникам враждебности. Всё. It’s not personal, Sonny. It’s strictly business.

Наша улыбка всегда подразумевает эмоцию и может быть радостной, счастливой, виноватой, саркастической, надменной, подобострастной — какой угодно, в зависимости от ситуации. Возникает ситуация — возникает и улыбка. Если ситуации нет, а улыбка не выражает эмоцию, то она воспринимается как искусственная и неискренняя, вызывая, как минимум, подозрение.

Получается, что прямой перенос на нашу почву негасимой, как вечный огонь у могилы неизвестного солдата, голливудской улыбки может сослужить нам плохую службу, мешая добиваться доверия аудитории. Без доверия ничего не получится. Какой смысл заливаться соловьём, если вам всё равно никто не верит?

И, вместе с тем, улыбка — это здорово. Она буквально освещает лицо изнутри, делает его красивее, располагает, вызывает симпатию и помогает сломать в общении лёд. Как любой другой мощный инструмент, её нужно использовать правильно и (это важно!) своевременно.

С чего обычно начинается стандартная презентация? К аудитории, явно нервничая, выходит человек. Он натужно, неестественно и широко улыбается, а затем начинает представляться: здравствуйте, меня зовут Вася, я работаю старшим помощником младшего дворника во всемирно известной компании Рога и копыта, наша компания на рынке уже 300 лет, среди наших клиентов есть такие знаменитые бренды, как Шило и Мыло, а рассказывать я вам сегодня буду о совершенно необходимом вам продукте, без которого вы прекрасно себя чувствовали всю жизнь до сегодняшнего дня. И ещё какое-то время Вася продолжает улыбаться, пока, наконец, не забывает об этом напрочь.

А лица аудитории в этот момент вы себе представляете? Кого-то отвлекли от работы, а у него в этот момент что-то горит — срочный отчёт, важный клиент, срочное дело. Другой просто устал — дома маленький ребёнок, работа допоздна, четвёртую неделю не высыпается. Третий уверен, что вы им хотите впарить очередную ерунду втридорога и хочет вывести вас на чистую воду. Четвёртому плевать на Васю, на презентацию и на всю компанию целиком — он собирается увольняться. Пятый внимательно следит за реакцией шефа и готовится показать, какой он крутой спец, посадив презентатора в лужу своими умными вопросами. Шестой всё это уже слышал раз десять — ещё на предыдущем месте работы. Седьмой..

Продолжать можно до бесконечности, но ободряюще улыбаться Васе в ответ будет только один человек — тот, благодаря которому состоялась презентация, кому это больше всех надо и кого уже не нужно ни в чём убеждать.

Что подумают о Васе все остальные? Что Вася либо восторженный дебил, либо профессиональный обманщик, либо просто неприятный человек, который отнимает у них драгоценные мгновения жизни, которые они могли бы провести если уж и не полезнее, то наверняка приятнее. Они даже не будут отдавать себе в этом отчёта, просто почувствуют смутную неприязнь.

Возможно, своим профессионализмом, железобетонной верой в продукт и природным обаянием Васе удастся преодолеть неудачное первое впечатление и переубедить этих людей, но чаще почему-то выходит по другому — сделка срывается. И происходят продажи только если их активно и самоотверженно продавливает кто-то внутри компании, делая за Васю всю грязную работу.

Если бы Вася отдавал себе отчёт, в каком состоянии находится аудитория и точно знал, через какие эмоции её нужно вести к продаже, то, вероятно, он действовал бы по-другому.

Он бы начал презентацию с короткой и достаточно сухой улыбки вежливости. Затем присоединился бы к аудитории по эмоциональному уровню и спокойно повёл бы презентацию, постепенно наращивая темп до того момента, когда с аудитория оттает и будет готова первый раз осторожно улыбнуться вместе с ним какой-нибудь немудрёной шутке.

Дальше маятник эмоций плавно наращивает амплитуду: в моменты разговора о проблемах жесты и мимика становятся всё более драматичными, а решения и преимущества подаются с возрастающим энтузиазмом.

Самые теплые и искренние улыбки аудитория увидит только тогда, когда будет к этому готова: в кульминационный момент презентации и сразу после неё, когда спикер будет прощаться.

Улыбка — это одна из множества мелочей, которые кажутся незначительными, но могут всё испортить именно тогда, когда вам нужен только успех и ничего кроме него.

Для того, чтобы правильно устанавливать и удерживать контакт с аудиторией в самых разных ситуациях, жесткие правила подходят плохо, гораздо полезнее владеть гибкими коммуникативными техниками. Среди этих техник, на мой взгляд, есть три вещи, очень полезных на старте презентации.

Первая — техника «свой-чужой», которая помогает продемонстрировать аудитории, что вы сделаны из одного с ней теста, а с другой стороны — что вы стоите чуть выше прочих и вас имеет смысл послушать.

Вторая техника — деловые комплименты. Мы и женщинам-то делаем комплименты из рук вон плохо, а уж пузатым дядькам-бизнесменам и подавно. И совершенно напрасно — правильный комплимент открывает дорогу не только к лифчикам, но и к кошелькам.

Третий инструмент — шкала эмоциональных уровней. Она нужна для понимания того, как и через какие эмоции придётся провести аудиторию из её текущего состояния к желаемому.

Освойте их, и вам придётся прилагать на порядок меньше усилий для получения эффективного контакта с аудиторией.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх