Верховенство и полнота гос власти

>

к <

Кучерявый М. М.

Государственная политика информационного суверенитета России

в условиях современного глобального мира

— Кучерявый Михаил Михайлович

^ Руководитель управления Федеральной службы по техническому и экспортному контролю (ФСТЭК России) по

> Северо-Западному федеральному округу (Санкт-Петербург)

5 Заведующий кафедрой национальной и международной безопасности Северо-Западного института

s управления — филиала РАНХиГС (Санкт-Петербург)

^ Государственный советник Российской Федерации i класса

^ Кандидат политических наук

i szfo@fstec.ru

н РЕФЕРАТ

^ В статье впервые раскрыто содержание понятий «информационный суверенитет» и «го-

^ сударственная политика информационного суверенитета», определены основные на-

правления их практической реализации с перспективой законодательного закрепления как неотъемлемой части государственного суверенитета и национальной безопасности Российской Федерации в глобальном мире.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА

информационная сфера, глобальное информационное общество, информационная безопасность, национальная безопасность, государственный суверенитет, информационный суверенитет, государственная политика информационного суверенитета

Kucheryavyi M. M.

State Policy of Information Sovereignty of Russia in the Conditions of the Modern Global World

Kucheryavyi Mikhail Mikhailovich

В современном мире нарастают противоречия геополитического и геоэкономического характера, усиливается конкуренция между отдельными ведущими странами, группами государств и макрорегионами.

Как считает крупный российский специалист в области геополитики С. Караганов: «Я, к сожалению, абсолютно уверен, что взятый американцами курс на сдерживание России в духе «холодной войны» и даже на отбрасывание (не надо путать со

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

сдерживанием ядерным) наклевывался уже в течение последних полутора лет. Это < началось, когда США поняли, что Россия не пойдет, как там надеялись, в русле * общезападной политики. Этот курс стал совершенно очевидным уже весной — ^ осенью прошлого года»1. к

Данные процессы протекают на фоне вступления человечества в новую фазу ^ развития. Современное очень серьезное обострение российско-американских ^ отношений происходит в условиях фундаментальных изменений в глобальном ¡Ё мире, связанных со становлением глобального информационного общества и оказывающих непосредственное влияние на национальную безопасность Российской ^ Федерации. ^

Во-первых, под влиянием факторов глобального развития, а также причин на- х учно-технологического характера произошло преображение процессов обеспечения ^ национальной безопасности. Они приобрели инновационный, комплексный и ди- ^ намичный характер. В данных условиях потребовалась качественно новая форма ^ координации сил и средств, обеспечивающих безопасность на всех уровнях. Роль ц такого координатора была возложена на советы безопасности как важнейшие го- ^ сударственные органы, действующие на национальном уровне. Таким образом, ^ произошли существенные системные изменения в обеспечении национальной без- д опасности, имеющие институционально-политическое измерение.

Во-вторых, в наши дни произошла информатизация всей системы национальной безопасности. Одновременно человечество столкнулось с созданием в дополнение к реальному миру, существующему испокон веков в физическом пространстве, мира, который возник и развивается в виртуальном информационном пространстве. Такие изменения привели к тому, что информационная безопасность стала выступать в качестве одного из важных и ведущих факторов системных изменений в структуре и содержании национальной безопасности в целом. На международном уровне процессы обеспечения информационной безопасности в мировом сообществе заняли центральное место в усилиях человеческого сообщества по поддержанию международной безопасности.

В-третьих, в системе обеспечения информационной безопасности особое место занимают политические факторы. Это связано с тем, что политическая сфера является системообразующим элементом современного общества и государства, а также всей системы международных отношений. Возникновение информационного общества привело к информатизации политической жизни, к использованию информационно-коммуникационных технологий не только для достижения заданных политических целей и проведения конкретных политических мероприятий, но, в свою очередь, стала фактором трансформации всей политической жизни обществ развитых государств и мирового сообщества в целом.

В данных условиях проблемы обеспечения национальной безопасности приобретают для Российской Федерации жизненно важный характер. В связи с этим требует модернизации и система национальной безопасности нашей страны.

Во-первых, во время структурного кризиса 1990-х гг., приведшего к резкому ограничению ресурсов и возможностей, сфера обеспечения национальной безопасности не получила должного развития. Компенсация допущенного отставания осуществляется в наши дни. В данной связи модернизационный подход позволяет решить эту задачу быстрее и на качественно ином уровне, чем это было возможно два десятка лет тому назад.

Во-вторых, существенное изменение геополитической картины современного мира, связанное с усилением тенденции перехода к многополярному миру и стрем-

1 Мир становится все менее прозападным : интервью с С. Карагановым // Российская газе-та.2014. 24 апреля. С. 1, 10.

к <

< лением США и их союзников сохранить мировой порядок, сложившийся в период X монополярной системы международных отношений, увеличивает риски в обеспе-^ чении национальной безопасности Российской Федерации и международной без-к опасности в целом.

1 В-третьих, стремительное развитие информационно- коммуникационных техно-^ логий, создание глобального информационного пространства коренным образом с усилили значение информационной составляющей в обеспечении национальной =Ц безопасности. Инновационное развитие сил и средств обеспечения информаци-^ онной составляющей национальной безопасности должно стать магистральным

2 направлением модернизации всей системы национальной безопасности.

х Однако такая модернизация требует наряду с созданием серьезной технологической базы и эффективного политико-правового обеспечения. Важную роль в этом процессе, в контексте современных международных отношений, играет обеспече-^ ние информационного суверенитета Российской Федерации. Остановимся в нашей о статье более подробно на данной проблеме.

^ Как известно, суверенитет в наше время — это обязательный атрибут государ-^ ства. Он проявляется в верховенстве государственной власти по отношению к дру-о гим субъектам властных отношений внутри государства, а также на международной арене. Суверенитет в наиболее общем виде обнаруживается в качестве свойства государственной власти, которое выражается в верховенстве, самостоятельности и независимости. Суверенитет распространяется на территорию государства, которая представляет собой ограниченное государственными границами пространство земли, в которое входят сухопутная, морская, воздушная составляющие, а также недра. В наше время государственная территория дополняется и виртуальным информационным пространством. Важной составляющей государственного суверенитета в ХХ! в. становится его обеспечение в информационном пространстве. Данный процесс должен проходить в правовых рамках без нарушения фундаментального принципа прав человека — свободы доступа к информации. В то же время государство обязано обеспечивать безопасность общества, государства и личности от угроз, исходящих из виртуального пространства. Таким образом, информационный суверенитет превратился в наши дни в важный компонент государственного суверенитета, и его реализация непосредственно связана с обеспечением национальной безопасности Российской Федерации.

Необходимо отметить, что в современной политической науке не существует четко очерченных понятий «информационный суверенитет», «государственная политика информационного суверенитета». Последние несколько десятилетий выявили различные подходы исследователей к целесообразности введения в политико-правовой оборот данных понятий. В работах ряда исследователей, таких как Н. В. Стариков, В. Н. Супрун, А. А. Сергунин, Э. Г. Соловьев, И. С. Ашманов и др., даны различные подходы к целесообразности введения данных понятий в политико-правовой оборот.

Краеугольным камнем научных споров является понимание того, обладает ли «информационный суверенитет» признаками отдельного вида суверенитета или нет.

Понятие «суверенитет» было введено французским мыслителем Ж. Боденом в XIV в. в труде «Шесть книг о государстве» и характеризовалось как абсолютная и незыблемая власть монарха (суверена) над влиятельными синьорами и парламентами на определенной, четко обозначенной территории. Дальнейшее развитие концепта «суверенитет» относится к периоду XVN-XVШ вв. В трудах философов Т. Гоббса и Ж.-Ж. Руссо делался вывод о том, что суверен может быть не только единоличным, но и коллективным правителем в лице государства. Суверен выступает гарантом прав народа и его верховным судьей. В Х1Х-ХХ вв. государственный

< >

о о

суверенитет определялся как исключительное право на легитимное насилие, это < заключение нашло отражение в трудах немецкого ученого Карла Шмитта «Полити- * ческая теология. Четыре главы к учению о суверенитете». К настоящему времени ^ концепт суверенитета прошел долгий путь развития и превратился из узкого по- к нятия абсолютной и незыблемой власти монарха в государстве в основополагаю- ^ щую категорию современных международных отношений. ^

Суверенитет перестал быть государственно-центричным и наполнился демокра- ¡Ё тическим смыслом: во внутренней политике — это защита прав народа, а не только правителей, во внешней — обеспечение равноправия всех государств в сфере ^ международных отношений. Попытки представителей ряда политических теорий ^ отрицать ценность концепта суверенитета в эпоху глобализации являются несо- х стоятельными и угрожают подорвать сложившиеся к настоящему времени принци- ^ пы и нормы международного права, которые являются эффективным инструментом ^ обеспечения стабильного развития всего мира. ^

В конце XX в. произошло мощное развитие информационно-коммуникационных ц технологий, и резко возросла роль информационного фактора во всех сферах жизнедеятельности государства, что наполнило понятие «суверенитет» новым содержанием:

• во-первых, обеспечение безопасности народа страны, а не только правящей верхушки во внутренней политике;

• во-вторых, обеспечение независимой политики всех государств в международном сообществе (во внешней политике).

В ходе исследования рассматриваемого вопроса автором проделана определенная работа по систематизации содержания понятия «суверенитет» по его видам (внешний и внутренний) и аспектам (государственный, национальный, народный). Дадим краткую характеристику данных понятий.

В целом, понятие «суверенитет» означает состояние независимости государственной власти от какой-либо иной власти. Внутренний суверенитет — это верховенство и полнота государственной власти по отношению ко всем другим организациям в политической системе общества. Внешний — независимость и равноправие государства как субъекта международного права во взаимоотношениях с другими государствами.

Государственный суверенитет — это качественный признак государства, характеризующий его политико-правовую сущность, такое политико-юридическое свойство государственной власти, которое означает ее верховенство и полноту внутри страны, независимость и равноправие вовне. В свою очередь, основными видами государственного суверенитета являются: экономический, идеологический, дипломатический, военный, юридический.

Наряду с государственным суверенитетом используются такие понятия, как народный суверенитет и национальный суверенитет. Национальный суверенитет — полновластие нации, ее политическая свобода, обладание реальной возможностью определять характер своей национальной жизни. Народный суверенитет — верховенство народа как источника и носителя власти, его право самому решать свою судьбу.

Охарактеризуем основные элементы, составляющие структуру государственного суверенитета.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Экономический суверенитет — это верховенство государства во внутренних экономических делах и обеспечение экономического равноправия страны среди всех государств мирового сообщества. Если внутри государства мы не обеспечим контрольные функции над своей экономикой, то ее будут контролировать другие зарубежные представители, которые в любой момент смогут обрушить экономику страны или сделать страну сырьевым придатком другого государства или группы государств. В настоящее время мы это наблюдаем с Украиной.

о

Идеологический суверенитет определяется наличием своей государственной X идеологии и культуры. Если государство не в состоянии иметь собственную идеологию, то обществу такой страны легко можно навязать любую чуждую культуру, что может привести к потере самого государства. Именно с потерей идеологического (культурного) суверенитета начался распад такой мощной державы, как СССР, затем рухнул экономический суверенитет (жизнь страны по талонам и на западные кредиты).

Военный суверенитет — безусловное обеспечение безопасности граждан своей страны, общества от внутреннего врага (терроризм, наркомания) и надежная защита своего государства от внешнего военного нападения. Потеря военного суверенитета СССР привела к выводу войск из Германии, Польши, Венгрии, краху Организации Варшавского договора, дезорганизации, пожалуй, самой мощной и сильной структуры вооруженных сил страны путем растаскивания ее по бывшим республикам, что и ускорило дальнейший развал великой державы.

Дипломатический суверенитет — это возможность государства проводить неза-^ висимую международную политику. Дипломаты свою деятельность сообразуют ° всегда с мощной военной силой государства и сильной экономикой.

Юридический суверенитет — это закрепление статуса суверенного государства в законодательной форме и признание его странами мирового сообщества. Данный юридический суверенитет является одним из главных показателей суверенности, закрепляя законное право на существование государства.

Таким образом, можно констатировать тот факт, что утрата или ослабление любого из данных основных элементов (группы элементов) государственного суверенитета может постепенно привести к краху государства в целом.

В конце XX — начале XXI в. значительно усилились процессы глобализации во всех сферах деятельности мирового сообщества, при этом многократно возрос информационный обмен с использованием информационно-коммуникационных технологий как внутри страны, так и за ее пределами. Здесь уместно процитировать слова академика А. И. Берга: «Информация пронизывает все поры жизни и общества». Таким образом, в эпоху становления и дальнейшего развития информационного общества мы приходим к пониманию необходимости выделения в структуре государственного суверенитета обособленной ее части и определения его понятием «информационный суверенитет».

В современном мире использование новейших информационно-коммуникационных систем в экономике, политике, в военном деле, дипломатии, культуре и других сферах человеческой деятельности приводит ко все большей зависимости национальной безопасности страны от обеспечения ее информационной безопасности. Прозрачность государственных границ для информационных потоков в эпоху глобализации и возрастания их объемов ведет к возникновению принципиально новой ситуации, связанной с информационной безопасностью: создаются все большие предпосылки для возможных нарушений при сборе, обработке и анализе информации, что, в свою очередь, может привести к снижению требуемого уровня информационной безопасности личности, общества и государства.

В Доктрине информационной безопасности Российской Федерации сказано: «Интересы государства в информационной сфере заключаются в создании условий для обеспечения суверенитета и территориальной целостности России»1. Глобальная информационная сфера приносит в информационный суверенитет и инфор-

мационную безопасность новые черты: динамизм, быстрый обмен информацией < о событиях в мире и получение ее в любой точке через Интернет; информацион- * ная сфера прозрачна, не существует четких границ для потока информации, по- ^ этому в глобальной информационной сфере национальная безопасность и госу- к дарственный суверенитет требуют принятия мер по дополнительной защите (ор- ^ ганизационных и технических). ^

При анализе проблемы информационного суверенитета принципиальное значе- ¡Ё ние имеет рассмотрение и изучение проблемы угрозы информационному суверенитету. В общепринятом понимании угроза — это потенциальная возможность, ^ создающая некие условия для возникновения опасности, нанесения ущерба жиз- ^ ненно важным интересам личности, общества, государства. х

Основные источники угроз информационному суверенитету следует разделить ^ по виду их происхождения на две большие группы: внешние и внутренние. ^

Внешние угрозы: ^

• деятельность в информационной сфере политических, экономических, военных, ц разведывательных и других структур, направленных против суверенной власти ^ («холодная информационная война»); ^

• доминирование ряда стран в информационном пространстве с целью ущемления д национальных интересов России и вытеснения ее с рынка информационно-коммуникационных технологий;

• деятельность международных террористических организаций;

• разработка странами Запада, во главе с США, концепций информационного противоборства и др.

Внутренние угрозы:

• отставание России по уровню и темпам информатизации от ведущих стран Запада и США;

• недостаточный уровень развития отечественного сектора науки и производства в области информационно-коммуникационных технологий;

• недостаточная координация со стороны федеральных органов государственной власти процессов информатизации всех сторон деятельности в регионах;

• несовершенство нормативно-правовой базы и др.

Таким образом, на основании изложенного можно сформулировать понятие информационного суверенитета как верховенство и независимость государственной власти при формировании и реализации информационной политики в национальном сегменте и глобальном информационном пространстве. Принципиальное значение для обеспечения информационного суверенитета имеет информационная политика.

Информационная политика — реализация национальных интересов государства в области безопасности в информационной сфере, «представляющей собой совокупность информации, информационной инфраструктуры, субъектов, осуществляющих сбор, формирование, распространение и использование информации, а также системы регулирования возникающих при этом общественных отношений»1. Данная политика реализуется как в информационно-технологической, так и в информационно-психологической сферах.

Информационный суверенитет предполагает наличие:

• в информационно-технологической сфере («цифровой» суверенитет) — собственного технологического цикла, программно-аппаратной платформы, поисковой и навигационной систем; сетевого оборудования и средств защиты информации отечественного производства; национального сегмента Интернет и социальных сетей, национальной платежной системы и др.;

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Там же.

к

• в информационно-психологической сфере («ментальный» суверенитет) — на-X циональной идеи, высокого уровня информационной культуры и образованности

общества, внятной информационной политики, правительства народного доверия, патриотически настроенной элиты, пронациональных СМИ и др.;

• в информационно-политической сфере («властный» суверенитет) — внятной информационной политики, правительства народного доверия, патриотически-настроенной элиты, национальных СМИ, устойчивой национальной валюты и др.

Составной частью и принципиально важным базовым элементом информационной политики является государственная политика информационного суверенитета — деятельность государства по осуществлению самостоятельной информаци-^ онной политики на основе существующих законов страны и норм международного права в информационной сфере с целью обеспечения верховенства информационной безопасности личности, общества и государства внутри страны и ее независимости в глобальном информационном пространстве.

Государственная политика информационного суверенитета достигается деятельностью государства по следующим направлениям:

• определение геополитических информационных интересов страны в условиях глобализации всех сфер деятельности человечества (экономика, политика, идеология, дипломатия, вооруженные силы, культура и образование);

• создание нормативно-правовой базы, гарантирующей информационный суверенитет личности и общества, а на международной арене — участие в создании и развитии норм международного права в обеспечении информационного суверенитета государства;

• образование национальных (государственных и социальных) защищенных информационных сетей и систем, способных безопасно взаимодействовать с мировым (глобальным) информационным пространством;

• создание собственных сил и средств в области информационно-коммуникационных технологий (ИКТ);

• образование информационных войск (частей и соединений), оснащенных суперсовременными средствами ИКТ, для выполнения задач в ходе проведения операций по информационному противоборству;

• проведение широкой международной дипломатической деятельности по обеспечению информационного суверенитета страны на международной арене;

• контроль информационных потоков, как внутри страны, так и поступающих извне с целью ограничения информации, пропагандирующей чуждые ценности. Таким образом, считаем необходимым сделать следующие выводы. Информационный суверенитет представляет собой важный компонент государственного суверенитета, связанный с реализацией последнего в виртуальном информационном пространстве. Для теоретического анализа и разработки практических рекомендаций по обеспечению национальной безопасности в информационно-политическом измерении считаем целесообразным ввести в политическую науку новые категории: «информационный суверенитет» и «государственная политика информационного суверенитета». Первостепенной научной задачей представляется также определение основных направлений реализации политики информационного суверенитета.

Информационный суверенитет — это верховенство и независимость государственной власти при формировании и реализации информационной политики. Верховенство реализуется в национальном сегменте, а независимость — в глобальном информационном пространстве.

В рамках современной политической науки информационный суверенитет, по мнению автора, необходимо рассматривать как совокупность трех основных со-

к <

ставляющих: цифровой, ментальной и властной. В данной связи определенный <

научный интерес представляет введение и разработка таких новых понятий, как *

«ментальный суверенитет» и «властный суверенитет». ^

Материалы круглого стола, организованного «Российской газетой», на тему «Суверенное государство в условиях глобализации»1 показали озабоченность ведущих

политологов и юристов страны тем, как суверенитет переживает трансформирующее ^

воздействие глобализации. В частности, отмечалось различное понимание самого ¡Ё понятия «суверенитет» и предлагались новые формулировки суверенитета, например,

энергетический суверенитет. ^

В этой связи выделение такого вида суверенитета, как «информационный суве- ^

ренитет», по мнению автора, имеет право на жизнь, но при этом требуется уточ- х

нение пределов данного понятия и определения его сочетания с другими видами ^

суверенитета, а также построения иерархии степени их влияния на национальную ^

безопасность в условиях глобального мира. ^

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1 Российская газета. № 4163. 2006. 6 сент.

Право и политика
Правильная ссылка на статью: Дворецкий В.М. — Государственный суверенитет как правовая категория в контексте кризиса современной системы международных отношений // Право и политика. – 2019. – № 1. – С. 11 — 19. DOI: 10.7256/2454-0706.2019.1.28700 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=28700

Дворецкий Владимир Михайлович
кандидат юридических наук
старший преподаватель, кафедра теории права и сравнительного правоведения, Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации
119454, Россия, г. Москва, ул. Проспект Вернадского, 76
Dvoretskii Vladimir
PhD in Law
Senior Educator, the department of Theory of Law and Comparative Jurisprudence, Moscow Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of Russia
119454, Russia, g. Moscow, ul. Prospekt Vernadskogo, 76

vladimir.dvoretsky@gmail.com
Другие публикации этого автора

10.7256/2454-0706.2019.1.28700

Дата направления статьи в редакцию:

18-01-2019

Дата публикации:

29-01-2019

Аннотация.

Актуальность темы обусловлена тем, что в современном международном праве понятие «суверенитета», несмотря на его значимость, активно размывается, становясь все менее юридически строгим, в связи с чем целью исследования является изучение и анализ изменения концепции государственного суверенитета. Предметом исследования в настоящей статье является государственный суверенитет в условиях кризиса современной системы международных отношений. Объект исследования – общественные отношения, которые возникают в связи с реализацией государствами своего суверенитета. Особое внимание при этом уделяется историко-правовому анализу становления термина «государственный суверенитет» (от трудов Жана Бодена до работ современных отечественных и зарубежных ученых), а также вопросам ограничения суверенитета. При подготовке данного исследования автором использованы такие специальные методы юридической науки, как формально-юридический, историко- и сравнительно-правовой. Автор иллюстрирует вопросы ограничения суверенитета конкретными примерами из международной практики. Научная новизна исследования состоит в том, что автором проанализированы современное состояние и использование концепции государственного суверенитета в международном праве. Автор анализирует вопросы ограничения суверенитета на реальных и недавних примерах в международной практике (в частности, ДНР и ЛНР). Предпринимаются попытки проследить эволюцию представлений о государственном суверенитете, анализируются различные теоретико-правовые подходы к признакам суверенитета. По итогам исследования автор приходит к выводу, что наблюдаемая эрозия понятия государственного суверенитета чревата разрушением современной системы международных отношений, размыванием понятия государства. Одним из драйверов данного процесса выступает глобализация, в рамках которой суверенное государство становится «избыточным», обусловливая быстрый возврат к государству «до Вестфаля».
Ключевые слова: суверенитет, государственность, государственный суверенитет, внешний суверенитет, внутренний суверенитет, ограничение суверенитета, национальный суверенитет, народный суверенитет, ООН, Вестфальская система
The subject of this article is the state sovereignty in the conditions of crisis of the modern system of international relations. The object is the social relations emerging as a result of realization of their sovereignty the states. Special attention is given to the historical-legal analysis of establishment of the term «state sovereignty” (from the works of Jean Bodin to the works modern Russian and foreign scholars), as well as the questions of the restriction of sovereignty, illustrated on the particular examples from international practice. The scientific novelty lies in the analysis of the current state and application of the concept of state sovereignty in the international law. The analysis of the questions pertinent to the restriction of sovereignty is conducted on the recent examples in the international practice (particularly Donetsk People’s Republic and Lugansk People’s Republic). An attempt is made to trace the evolution of representations on state sovereignty, as well as analyze the various theoretical-legal approaches towards the attributes of sovereignty. The conclusion is made that the observed erosion of the concept of state sovereignty can lead to destruction of the modern system of international relations and dilution of the concept of state. Globalization becomes one of the drivers of this process; within its framework, the sovereign state becomes «excessive”, substantiating the rapid return to the state «prior to Westphalia”.
national sovereignty, limitation of sovereignty, internal sovereignty, external sovereignty, state sovereignty, statehood, sovereignty, popular sovereignty, UN, Westphalian system

На исходе второго десятилетия 21-го века мировое сообщество продолжает поиск эффективного ответа на глобальные вызовы, угрожающие сложившейся системе международных отношений. Практически все современные государства столкнулись с угрозами международного терроризма, неконтролируемой миграции, распространения ядерного оружия и целым рядом иных глобальных дестабилизирующих факторов, таких как активная региональная милитаризация, дефицит природных ресурсов и др.

В результате мир становится свидетелем беспрецедентного роста международной напряженности, углубления глобального геополитического дисбаланса и фактической деконструкции сложившегося мирового политико-правового порядка, базирующегося в первую очередь на обширном корпусе взаимосвязанных многосторонних и двусторонних международных соглашений, конвенций, договоров и иных нормативно-правовых актов. Фактически речь идет об очевидном кризисе современной нам Вестфальской системы международных отношений, возникшей – в своем истоке – на основе Мюнстерского и Оснабрюкского мирных соглашений (т. н. Вестфальские соглашения или Вестфальский мир), которые, в целом, юридически закрепили в 1648 году итоги Тридцатилетней войны в Европе.

В настоящее время Вестфальская система претерпевает эрозию важнейших правовых институтов, положенных в ее основу, и, возможно, наиболее уязвимым с этой точки зрения оказался ряд принципов, тесно связанных с понятием государственного суверенитета, а именно: принцип суверенного равенства в международных отношениях всех государств, принцип независимости суверенных государств во внешних и внутренних делах, а также принцип приоритета в международных отношениях норм права над т. н. «правом сильного».

Анализ международной обстановки однозначно свидетельствует – в современном международном праве понятие «суверенитета» активно размывается, становясь все менее юридически строгим.

Классическое определение суверенитета – как независимости государственной власти от каких-либо иных властей как внутри государства, так и за его пределами – было разработано достаточно давно и долгое время демонстрировало определенную устойчивость. Однако уже в наши дни мировое сообщество внезапно стало «находить» качество суверенности у совсем молодых квазигосударственных образований (Косово, ливийские Феццан и Киренаика и др.), даже не скрывающих огромную степень влияния на их власть со стороны различных развитых стран. Одновременно в суверенности отказывают многим государствам, обладающим традиционным набором классических юридических признаков независимого государства (например, Ливия, Республика Ирак, Сирийская Арабская Республика и др.).

Возможно, не случайно, что одновременно с подобным размыванием понятия «суверенитет» набирает силу и тенденция все более частого использования в практике международных отношений пресловутого «права сильного». Злоупотребление силовым инструментарием при разрешении международных конфликтов приводит к систематическим нарушениям суверенитета отдельных стран и фактическому принудительному ограничению их суверенности, реализуемому вне рамок правового поля. Это ставит под сомнение эффективность медиации международных конфликтов на основе соблюдения базового международно-правового принципа невмешательства в дела суверенных государств. Пренебрежение данными проблемами грозит отказом от системной роли права в международных отношениях и еще большей хаотизацией международной политической жизни. Как следствие, действия на международной арене государств – глобальных политических лидеров (включая Российскую Федерацию), все чаще будут находится вне рамок ответственного политического и правового поведения, что, в свою очередь, рано или поздно неизбежно приведет мир на грань масштабного геополитического кризиса, аналогичному тому, черту под которым подвел в далеком 1648 году Вестфальский мир.

Суверенитет, являясь важнейшим юридическим признаком государственности в целом, характеризует государство прежде всего в качестве особого субъекта политических отношений, важного компонента политической системы общества и во многом определяет государство как основной субъект международного права.

В актуальной юридической доктрине представлено множество определений суверенитета, однако исторически сама концепция суверенности – если говорить о трактовке, приближенной к современному пониманию – была разработана в 16 веке французским ученым и юристом Жаном Боденом, который понимал суверенитет как основанный на естественном праве полный, неограниченный и бессрочный абсолют власти сюзерена над своими подданными . При этом само свойство суверенности – то есть «независимости в действиях» – тогда было присуще скорее не государству, а иным субъектам политико-правовой жизни общества, с которыми в первую очередь принято ассоциировать понятие государства – верховному сюзерену и отдельным его вассалам (как правило, наиболее крупным и влиятельным).

По Бодену, власть можно определить именно как суверенную, только если она обладает рядом неотъемлемых признаков:

· постоянством;

· абсолютистским характером властных полномочий;

· неделимостью.

Под постоянством власти Боден подразумевал не «временный» и не прерываемый характер власти сюзерена, что не исключало, тем не менее возможность перехода власти от одного сюзерена к другому в рамках законных механизмов наследования или решений, авторитарно принимаемых самим сюзереном.

Абсолютистский характер власти Боден раскрывал, прежде всего, как ее верховенство над всеми остальными видами власти и ее неограниченность никакими условиями. При этом высший сюзерен (например, абсолютный монарх), действуя как верховный носитель или даже собственник власти, может передать власть любому иному лицу, выбрав последнее по своему высшему усмотрению.

Наконец, под неделимостью суверенной власти Боден подразумевал невозможность для сюзерена делить суверенную власть с кем бы то ни было (т.е. власть не может принадлежать одновременно сюзерену и еще кому бы то ни было – другому сюзерену, вассалу, аристократии, народу и др., если только такое решение не принято самим сюзереном) .

Современная юридическая наука во многом продолжает традиции Бодена и относит к неотъемлемым свойствам суверенитета такие его качества, как единство, неделимость и неотчуждаемость. Суверенитет един и неделим, в первую очередь, так как он свойствен государству в целом, но не отдельным его институтам, должностным лицам или представителям. Это исключает какое-либо деление или дробление суверенитета на части. В свою очередь неотчуждаемость суверенитета гарантируется тем, что государство нельзя — без применения силы — каким-либо образом лишить суверенитета.

Традиционно суверенитет подразделяется на три вида: народный, национальный и государственный. Носителем государственного суверенитета при этом, как следует из буквального толкования термина, является именно и только государство.

Для всестороннего анализа государственного суверенитета считаем целесообразным обратиться к трудам отечественных юристов как в области международного права, так и в области теории государства и права. В отечественной юридической литературе по международному праву под государственным суверенитетом понимают «полную политико-правовую самостоятельность и независимость государства во внешних и внутренних делах» или «присущее государству верховенство на своей территории и независимость в международных отношениях» . С позиции специалистов в области теории государства и права (в частности, проф. В.Е.Чиркина и проф. М.И.Байтина), государственный суверенитет, характеризуется в первую очередь «независимостью государства в международных отношениях и территориальным верховенством внутри страны» .

Еще одной важной характеристикой государственного суверенитета является существование стабильных, сложившихся государственных институтов, наличие развитой политической власти, а также владение определенной территорией, материальными ресурсами и собственной системой нормативно-правовых актов.

Так, проф. В. Хропанюк особо подчеркивает, что государственный суверенитет проявляется в т.н. прерогативе государства – возможности отмены и признания ничтожным любого незаконного проявления другой общественной власти (примером проявления прерогативы является законодательная монополия государства) и характеризуется наличием специальных средств воздействия, которыми не располагает никакая другая общественная организация . Исследователи в сфере конституционного права к признакам государственного суверенитета также относят еще и неприкосновенность территориальных границ .

Помимо трудов различных ученых, исключительная важность категории «суверенитета» для современной системы международных отношений отражена в основных международных актах, которые прямо постулируют невозможность – без законных оснований — нарушения или принудительного ограничения суверенитета государства и вмешательства во внутренние дела суверенного государства. Так, уважение суверенитета и принцип невмешательства во внутренние дела государства являются основополагающим принципом международного права, закрепленным в п. 7 ст. 2 Устава ООН (в качестве нормы «jus cogеns» — императивной нормы международного права) и в «Декларации о недопустимости интервенции и вмешательства во внутренние дела государств» . Одновременно принцип суверенного равенства в международных отношениях всех государств вне зависимости от их размеров, влияния и др., получил свое закрепление в Преамбуле и ст. 2 «Хартии Объединенных Наций».

Важным имманентным свойством государственного суверенитета является его стремление всегда быть абсолютным, т.е. неограниченным.

Однако в реальной жизни государственный суверенитет может быть ограничен различными способами, что обусловлено, как правило, факторами объективного или субъективного свойства (нормами международного права, силовыми действиями других государств и др.). Состояние абсолютного суверенитета никогда не было достигнуто ни одним государством мира (и не может быть достигнуто в принципе).

Еще Ж. Боден, характеризуя сущность суверенитета, признавал принципиальную возможность его ограничения как в отношении самого сюзерена, так и в отношении его вассалов: «… даже у абсолютной власти суверена всегда существуют три ограничения – законы Бога, законы естественные и законы человеческие, общие для всех народов .

По мнению В. Иванова вообще сам факт вступления государства в международное (межгосударственное) общение — заключение договоров, участие в деятельности международных организаций и т. п. — фактически обозначает «десуверенизацию» государства, поскольку автоматически влечет ограничение суверенитета обязательствами перед другими суверенами, которые тоже ограничивают свои суверенитеты . Этой же позиции придерживается и М. Мойсеенко, который утверждает, что состояния абсолютного государственного не может существовать в принципе вследствие «неустранимой взаимозависимости государств по экономической, экологической, гуманитарной и многим другим линиям», что обуславливает ограниченность государственного суверенитета в той или иной сфере и лишает суверенитет качества абсолютности .

За рубежом теория ограничения суверенитета представлена различными взглядами и концепциями, среди которых можно выделить теорию «международных границ» Прентиса Холла, сообразно которой «международная граница» проходит там, где сталкиваются интересы великих держав , теорию «мирового гражданства» , в соответствии с которой государственное гражданство должно быть ликвидировано и заменено единым для всех людей «мировым гражданством», что делало бы отдельных индивидов полноценными субъектами международного права, ограничивая таким образом традиционное государство в его суверенном праве устанавливать правовой статус своего населения. Также в продолжение теории мирового гражданства можно выделить теорию «глобальной регулирующей системы» , включающей в себя мировое правительство, суд, полицию и проч. органы. Наконец, можно выделить теорию «компетенции», разработанную Г. Кельзеном в его произведениях «Проблема суверенитета» и «Мир с помощью права», в которой территория государства подменена конструктом «пространственной компетенции», над которой не может быть властно какое-либо исключительно одно государство и которое существует в условиях господства международного права, находящимся над национальным правом и ограничивающим суверенитет всех государств в мире. Примечательно, что современные последователи Г. Кельзена (Э. Адлер, Ф Джессеп и др.) в итоге сформулировали в развитие «теории компетенции» максиму «либо признание суверенитета одного государства, исключающего суверенитет других государств, либо отмена государственного суверенитета вообще» , что по их мнению позволит достичь на Земле всеобщего мира .

Итак, очевидно, что факт ограничения суверенитета независимого государства сам по себе никогда не был явлением какого-либо «исключительного» и тем более «не правового» порядка. Конкретными формами ограничения суверенитета являются полное и частичное (в результате аннексии или поэтапного вхождения территории в состав другого государства), а также добровольное и принудительное (добровольное вхождение в какое-либо надгосударственное объединение, например, Европейский Союз, или ограничения, наложенные в результате международных интервенций в Югославию, Ирак, Сирию) ограничения. При этом, хотя современное международное право и исключает нелегитимное применение силы в качестве средства решения спорных проблем, тем не менее, упомянутый выше п. 7 ст. 2 Устава ООН, где оговорен принцип невмешательства во внутренние дела государства в качестве нормы «jus cogеns», содержит оговорку о возможности Совета Безопасности ООН в порядке главы VII Устава ООН осуществлять «принудительные меры, неизбежно предполагающие серьезные ограничения суверенитета государства при наличии с его стороны угрозы миру или акта агрессии» .

В качестве примера можно привести практику ограничения суверенитета на базе решений Совета Безопасности ООН (Ирак, 2003 год, резолюции Совета безопасности ООН № 687 и 1441) и решений Международного Суда ООН (конфликт Ливии и Чада (1994 год), спор между Катаром и Бахрейном о принадлежности островов (2001 год).

Некоторые ограничения суверенитета могут проистекать из отдельных положений международного или национального права. Пример ограничения суверенитета, исходя из норм международного права, можно найти в признании суверенными государствами юрисдикции Международного суда ООН. Так, решение Международного суда ООН по территориальному спору между Ливией и Чадом от 3 февраля 1994 года, привело к урегулированию многолетнего территориального спора подписанием сторонами в том же 1994 году совместного заявления, согласно которому ливийские войска выводились из полосы Азу, а также прекращалось действие в регионе ливийской администрации.

Примером ограничения суверенитета внутренним правом государства могут служить изменения в Конституции Швеции в 2002 году, в соответствии с которыми ряд полномочий в области внешней и оборонной политики были переданы в ведение органов ЕС. Ранее Швеция также передала органам ЕС некоторые полномочия в сфере экономики. Применительно к российскому праву, ст. 79 Конституции Российской Федерации по сути также предусматривает возможность ограничения государственного суверенитета, если таковое оговорено международным договором, в котором участвует Российская Федерация, и которым предусмотрено российское участие «в межгосударственных объединениях» и «передача им часть своих полномочий», если это «не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации».

Наиболее актуальными примерами ограничения суверенитета на практике также могут служить факты существования в различных регионах планеты различных квазигосударственных образований таких как Сомалиленд и Пунтленд (бывш. Сомали), Донецкая и Луганская народные республики (бывш. СССР) и др. Такие «территории» обладают так называемым фактическим (или «реальным») суверенитетом , гарантированным для них их «политическим верховным сюзереном» т.е. более влиятельным государством, с которым они объединены политическими, экономическими и иными связями. Политический верховный сюзерен ограничивает до известных пределов суверенность таких образований в вопросах государственного строительства и организации собственных вооружённых сил, участия во внешних сношениях и заключения международных договоров, ведения собственной кредитно-денежной политики, вопросах объявления войны и мира, однако оставляет целый ряд полномочий местным властям. Такие квазигосударства могут самостоятельно проводить внутреннюю государственно-правовую политику, разрабатывать нормативно-правовые акты, конструировать собственную систему органов государственной власти (однако и в этом случае, как правило вследствие отсутствия какой-либо реальной возможности развития собственных юридических практик, ограничиваются внедрением на своей территории уже готовых правовых решений, заимствованных из правовой системы политического сюзерена). Так, в современных Сомалиленде и Пунтленде, находящихся под негласным протекторатом своих бывших колониальных патронов Италии, Франции и Великобритании, действует бывший УК Сомали 1962 года, в свою очередь основанный на УК Италии 1930 года . Аналогично на территории Донецкой и Луганской народных республик развернута полноценная система органов исполнительной власти и используется законодательство, копирующие во многом систему государственных органов и законодательство Российской Федерации и, остаточно, Украины .

Помимо легальных способов ограничения государственного суверенитета мировое сообщество все чаще стало сталкиваться с неправовыми формами таких ограничений, проистекающих из желания отдельных субъектов международных отношений извлечь выгоду из ситуации временного геополитического господства. С этой целью политические элиты самых различных стран на глобальном и даже региональном уровне дают санкцию на использование т.н. «право сильного» для решения сиюминутных геополитических задач. События первой четверти 21 века в Югославии, Ливии, Сирии и других странах ярко показали, что сама концепция суверенного равенства всех государств в отношениях между собой, а равно и неприкосновенность государственного суверенитета, подверглась разрушению. Государственный суверенитет стал трактоваться как понятие прикладное, которое может быть истолковано необходимым образом сообразно текущей геополитической, экономической, военно-политической и иной конъюнктуре. Аналогично суверенитет государства может быть принудительно ограничен без санкции на это как самого государства, так и всего мирового сообщества хотя бы в лице Организации Объединенных Наций.

Стоит признать, что подобная тенденция имеет конечной целью своего развития продвижение и закрепление в международной практике новых трактовок понятия суверенитет и формирование все более обширного корпуса новых политико-правовых прецедентов для вмешательства в дела суверенных государств. Все чаще права человека и право нации на самоопределение стали противопоставляться международно-правовым принципам суверенного равенства стран в международных отношениях и неприкосновенности их границ. Более того, суверенное национальное государство все чаще обвиняют в принципиальной неспособности эффективно управлять в условиях глобализации.

В итоге можно заключить, что наблюдаемая эрозия юридического понятия государственного суверенитета приводит в результате к разрушению более чем 300-летнего конструкта государства, каким мы его знаем и понимаем сегодня. Одним из драйверов данного процесса является глобализация, в рамках которой суверенное государство становится «избыточным» и по факту «не нужным», обусловливая быстрый возврат к государству «до Вестфаля», характеризующимся в первую очередь огромным количеством политических сюзеренов, суверенитет которых имеет слабую связь с каким-либо отдельным формальным государственным образованием. Подобная угроза понятию суверенности в международных отношениях в долгосрочной перспективе приведет к исчезновению крупных централизованных государств – усилению политической раздробленности и регионализма, взрывному национализму и, в конечном итоге, к глобальному геополитической хаосу.

Библиография References (transliterated)
Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться .

РЕЦЕНЗИЯ на статью Государственный суверенитет как правовая категория в контексте кризиса современной системы международных отношений Название соответствует содержанию материалов статьи. В названии статьи просматривается научная проблема, на решение которой направление исследование автора. Рецензируемая статья представляет научный интерес. Автор разъяснил выбор темы исследования и фактически обосновал её актуальность. В статье не сформулирована цель исследования, не указаны объект и предмет исследования, методы, использованные автором. На взгляд рецензента, основные элементы «программы» исследования просматриваются в тексте статьи. Автор не представил результатов анализа историографии проблемы и не сформулировал новизну предпринятого исследования, что является существенным недостатком статьи. При изложении материала автор продемонстрировал результаты анализа историографии проблемы в виде ссылок на актуальные труды по теме исследования. Автор не разъяснил выбор и не охарактеризовал круг источников, привлеченных им для раскрытия темы. На взгляд рецензента, автор грамотно использовал источники, выдержал научный стиль изложения, грамотно использовал методы научного познания, сумел соблюсти принципы логичности, систематичности и последовательности изложения материала. В качестве вступления автор указал на причину выбора темы исследования, обозначил её актуальность. Автор заключил, что «анализ международной обстановки однозначно свидетельствует – в современном международном праве понятие «суверенитета» активно размывается, становясь все менее юридически строгим», обратил внимание читателя на то, что «качество суверенности» присваивается «совсем молодым квазигосударственным образованиям» и что «с подобным размыванием понятия «суверенитет» набирает силу и тенденция все более частого использования в практике международных отношений пресловутого «права сильного». В основной части статьи автор сообщил, что суверенитет «во многом определяет государство как основной субъект международного права» и последовательно обратился к описанию истории происхождения и разъяснению содержания данного понятия: воспроизвел и охарактеризовал признаки суверенной власти по Ж. Бодену как основоположнику концепции суверенности, указал на продолжение традиций Бодена в современной юридической науке и перешел к определению понятия, опираясь на актуальную научную литературу и акты международного права. Далее автор представил читателю результаты избирательного анализа литературы по проблеме ограничения суверенитета государства. При этом оценка «взглядов и концепций» зарубежных авторов лишена ссылок на соответствующую научную литературу, носит умозрительный характер. Тем не менее, автор заключил, что «факт ограничения суверенитета независимого государства сам по себе никогда не был явлением какого-либо «исключительного» и тем более «не правового» порядка», назвал формы ограничения суверенитета и перешел к соответствующим примерам «легальных способов ограничения государственного суверенитета» и «неправовых форм таких ограничений». Автор заключил, что «подобная тенденция имеет конечной целью своего развития продвижение и закрепление в международной практике новых трактовок понятия суверенитет и формирование все более обширного корпуса новых политико-правовых прецедентов для вмешательства в дела суверенных государств» и т.д. Выводы автора обоснованы, сформулированы ясно. Выводы отражают результаты исследования, проведённого автором, в полном объёме. Однако выводы не позволяют оценить научную новизну проведенного автором исследования. В заключительном абзаце статьи автор сообщил, что «наблюдаемая эрозия юридического понятия государственного суверенитета приводит в результате к разрушению более чем 300-летнего конструкта государства, каким мы его знаем и понимаем сегодня», что «одним из драйверов данного процесса является глобализация, в рамках которой суверенное государство становится «избыточным» и по факту «не нужным» и т.д., что «подобная угроза понятию суверенности в международных отношениях в долгосрочной перспективе приведет к исчезновению крупных централизованных государств – усилению политической раздробленности и регионализма, взрывному национализму и, в конечном итоге, к глобальному геополитической хаосу». На взгляд рецензента, потенциальная цель исследования автором в целом достигнута. Публикация может вызвать интерес у аудитории журнала. Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх