Восстановительное правосудие

Принцип законности

В наши дни законностью принято считать соблюдение и исполнение предписаний Конституции РФ, законов и соответствующих им иных правовых актов всеми государственными и негосударственными учреждениями и организациями, их служащими и должностными лицами, гражданами, иными лицами, находящимися на территории Российской Федерации. Основные положения данного принципа закреплены в ч. 2 ст. 15 Конституции РФ.

К законам относятся федеральные законы и федеральные конституционные законы, а также принимаемые в субъектах РФ конституции и уставы, другие законодательные акты. Все они должны соответствовать предписаниям Конституции РФ. Акты, которые противоречат Конституции РФ или закону, применяться не могут.

Для правосудия данный принцип имеет особое значение в силу того, что этот вид государственной деятельности при определении его понятия тесно связан с неуклонным соблюдением требований закона и установленного им порядка разбирательства конкретных судебных дел. Там, где нет соблюдения закона, нельзя говорить о правосудии. Это, скорее, будет произвол. Такое «правосудие» не в состоянии выполнить свою социальную функцию.

Принцип осуществления правосудия только судом

В соответствии со ст. 118 Конституции РФ правосудие осуществляется только судом. Также данное положение конкретизировано в ч. 1 ст. 4 Закона о судебной системе, где сказано: «Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией Российской Федерации и настоящим Федеральным конституционным законом. Создание чрезвычайных судов и судов, не предусмотренных настоящим Федеральным конституционным законом, не допускается».

Применительно к разбирательству уголовных дел рассматриваемый принцип детализируется в ст. 49 Конституции РФ и ч. 1 ст. 8 УПК. В последней по данному принципу сказано следующее: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленным настоящим Кодексом».

Круг органов, уполномоченных вершить правосудие, четко ограничен законами. К ним отнесены: Верховный Суд РФ, кассационные суды общей юрисдикции, апелляционные суды общей юрисдикции, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды и мировые судьи, военные суды, а также федеральные арбитражные суды округов, арбитражные апелляционные суды и арбитражные суды субъектов РФ. Этот перечень является исчерпывающим. Никакие другие государственные либо иные органы не вправе осуществлять данный вид деятельности, поскольку у них нет соответствующих полномочий.

Принцип открытости судебного заседания

Судебное заседание проводится открыто, за исключением судебных дел, которые составляют государственную или личную тайну.

Разбирательство дел во всех судах является открытым. Открытое разбирательство — один из важнейших принципов судопроизводства. Дела во всех судах разбираются открыто, за исключением случаев, когда это противоречит интересам охраны государственной или коммерческой тайны. Конституция РФ устанавливает, что слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Помимо целей охраны государственной и коммерческой тайн, закрытое судебное разбирательство допускается по мотивированному определению суда или постановлению судьи по делам о преступлениях лиц, не достигших 16-летнего возраста, по делам о преступлениях против половой неприкосновенности, а также по другим уголовным делам для предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в этих делах лиц.

На закрытое судебное заседание не допускаются публика, представители средств массовой информации. Однако слушание дела ведется с соблюдением всех правил судопроизводства, включая и публичное провозглашение во всех случаях приговора и решения суда.

Принцип обеспечения законности, компетенции и беспристрастности суда

Кратко суть данного принципа можно выразить примерно следующим образом: суд, которому доверяется рассматривать и разрешать гражданские, уголовные и иные дела, способен вершить подлинное правосудие, если он законен, компетентен, независим и беспристрастен.

Это самоочевидное положение прямо в действующем законодательстве не сформулировано. Оно вытекает из анализа предписаний Конституции РФ (см. ст. 18, 45, 47, 119, 121, 123) и других российских законов, в первую очередь судоустройственных и процессуальных, а равно авторитетных международных документов. К числу последних можно отнести, к примеру, Международный пакт о гражданских и политических правах. «Каждый имеет право, — говорится в ч. 1 ст. 14 этого документа, — при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».

Для обеспечения всех перечисленных свойств суда существует значительное количество установленных законом средств. Эти многообразные средства вполне можно объединить в три группы правил:

  • правила, регламентирующие порядок наделения судей, присяжных и арбитражных заседателей их полномочиями, включая те правила, которые устанавливают требования, предъявляемые кандидатам на эти роли;
  • правила определения суда, где должно разбираться конкретное дело, а также его состава (правила определения подведомственности и подсудности);
  • правила, соблюдение которых гарантирует объективность и беспристрастность судей, принимающих решения по существу вопросов, возникающих при отправлении правосудия по конкретным судебным делам.

Принцип обязательности судебных решений

Характеристика общественной опасности этого деяния требует уяснения, с одной стороны, того, на чем базируется принцип обязательности судебного решения, что образует его фундамент, а с другой — каким образом препятствие в его реализации наносит ущерб правосудию и велика ли угроза наступления такого ущерба.

В качестве первого тезиса следует указать, что любое судебное постановление выносится от имени государства и в обязательности исполнения приравнивается к закону. Исполнимость судебного акта основана на совокупности его свойств. Вполне обоснованно утверждение, что последние делятся на внутренние (для определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя: законность, обоснованность и мотивированность (ч. 4 ст. 7 УПК РФ), а для приговора: законность, обоснованность и справедливость (ст. 297 УПК РФ)) и внешние (исключительность, обязательность, законная сила). Развивая эту мысль, резонно предположить, что внутренние свойства обусловливают внешние. Не только юридической, но и моральной основой исполнения судебного акта является то, что этот орган власти неукоснительно соблюдает требования законности и обоснованности при вынесении своих решений.

Более того, эта основа носит характер правовой презумпции, то есть решение суда считается истинным до тех пор, пока оно не отменено в порядке, установленном законом.

Программы восстановительного правосудия с несовершеннолетними правонарушителями* 1929

Тенденции

В течение последних десятилетий в международных документах, касающихся правосудия в отношении несовершеннолетних, все более отчетливо формулируется задача разработки новых подходов к реагированию на правонарушения. Развитие детского правосудия связано с расширением диапазона адекватных альтернатив официальному судебному преследованию; такие альтернативы должны составить часть регулярной процедуры ответа на правонарушения несовершеннолетних .

Альтернативы включают в себя замену уголовной ответственности иными мерами исправительного воздействия и медиацию. Что касается первого направления, то хотя оно и требует поиска новых, более эффективных и отвечающих современным общественным реалиям средств и методов обращения с несовершеннолетними правонарушителями, сама по себе такая постановка задачи для детского правосудия является достаточно традиционной. Как известно, «ювенальная юстиция» как парадигма автономной системы реагирования на правонарушения несовершеннолетних, отделенной от уголовной юстиции, исторически довольно молода (ей немногим более ста лет), и ее отличительной чертой как раз и является воспитательная и исправительная функция . Принципиальная же новизна международной политики последних десятилетий по отношению к преступности несовершеннолетних состоит в том, что в поле зрения включается не только правонарушитель, но и жертва. Отсюда основные цели правосудия по делам несовершеннолетних формулируются следующим образом.

  1. предотвращение преступности и повторного совершения преступлений;
  2. социальная адаптация и повторная адаптация, интеграция и реинтеграция правонарушителей;
  3. забота об интересах и потребностях жертв .

Согласно международным рекомендациям, альтернативы должны касаться не только незначительных, но и более серьезных правонарушений. Для работы с тяжкими, насильственными и повторными правонарушениями несовершеннолетних, говорится в упомянутой Рекомендации Rec (2003) 20 Комитета министров Совета Европы, государства-члены должны разработать более широкий спектр инновационных и более действенных санкций и мер и давать возможность жертве воспользоваться преимуществами медиации, восстановительного правосудия и репарации .

Обозначенную линию развитию детского правосудия нужно рассматривать как двунаправленную – и на удовлетворение интересов и потребностей жертв, и на воспитательное воздействие по отношению к самому правонарушителю. Непосредственная встреча правонарушителя с жертвой, возможность услышать, какие переживания ей пришлось вынести, какой вред был причинен преступлением, – это «встреча с реальностью», непосредственный контакт несовершеннолетнего с негативными последствиями собственных действий; но одновременно еще и возможность своими силами загладить причиненный вред. Такая «мера» оказывается куда более сильной и педагогически осмысленной, чем наказание, в том числе и условное, которое чаще всего рассматривается подростком как избежание ответственности. А если наказание реально, то подросток скорее считает жертвой себя, а не потерпевшего. Категория ответственности как активной и действенной возможности загладить вред, а не пассивного претерпевания наказания, является ключевой содержательной характеристикой такого способа реагирования на преступление, как медиация правонарушителя и жертвы .

Подобная направленность трансформации детского правосудия оказывается частью более общей тенденции гуманистического вектора развития уголовной юстиции в целом. Движение к распространению на уголовное правосудие моделей разрешения конфликтов, базирующихся на идеях согласия, примирения и заглаживания вреда, описывается разными терминами – «восстановительное правосудие», «общинное правосудие», «неформальное правосудие», «реституционное правосудие» (последним термином восстановительное правосудие обозначается в документах ООН ), но практически везде речь идет об использовании медиации как механизма урегулирования конфликтов либо других форм, приближенных к местным обычаям; ядром их в любом случае оказываются диалог, уполномочивание сторон в разрешении конфликта, достижение соглашения (о таких формах, как «круги» и «семейные конференции», которые помимо медиации «лицом к лицу» используются в практиках восстановительного правосудия, см., например: ). Все эти программы мы обозначаем общим термином «программы восстановительного правосудия». Их использование в реагировании на уголовные преступления становится важнейшим пунктом в политике пересмотра привычных стратегий .

В большинстве стран проекты медиации по уголовным делам начинались в правосудии по делам несовершеннолетних и молодых правонарушителей. Восстановительный подход, в основе которого лежат идеи принятия ответственности, осознания и заглаживания правонарушителем причиненного им вреда, исцеления жертв, участия ближайшего окружения в решении проблем, вызванных преступлением, в наибольшей степени отвечают воспитательным целям детского правосудия.

Надо, однако, отдавать себе отчет, что эволюция уголовной юстиции никогда не была моновекторной – поскольку здесь вступают в борьбу разные концепции справедливости. Голоса в пользу ужесточения наказаний не утихают, а примирительные практики порой ошибочно квалифицируются как попустительство преступникам. Так что программы восстановительного правосудия занимают все большую территорию, но отнюдь не являются доминирующей формой реагирования на преступления. Так, например, при ознакомлении с системой реагирования на преступления несовершеннолетних в Дюссельдорфе (Германия) мы узнали, что служба примирения правонарушителя и жертвы (Täter-Opfer-Ausgleich) в городе существует, а возможность использования медиации несовершеннолетнего правонарушителя с жертвой формулируется в Федеральном законе об отправлении правосудия по делам несовершеннолетних – и как мера, используемая при отказе от уголовного преследования, и как воспитательная мера, назначаемая судом. Однако в Дюссельдорфе к услугам указанной службы, по оценкам ювенального судьи и сотрудников ведомства по делам молодежи, прибегают в последнее время нечасто. Как нам пояснили, еще несколько лет назад программы примирения были «модными», однако с течением времени энтузиазм стих. Жертвы преступлений все больше требуют наказания. Тем не менее, в той же Германии практика медиации правонарушителя и жертвы достаточно развита , но степень ее использования сильно разнится по федеральным землям и территориям. Подобная ситуация обнаруживается и в других странах, восстановительные практики распределены неравномерно .

Российская ситуация

Первые в нашей стране опыты реализации идей восстановительного правосудия (медиации по уголовным делам) относятся к концу 90-х годов, они берут начало в проектах общественного центра «Судебно-правовая реформа» (см. сайт центра: www.sprc.ru). Работа по практическому освоению проведения программ восстановительного правосудия, теоретико-методологическому осмыслению и методическому обеспечению включения медиации в российский уголовный процесс привела к организации первой в России экспериментальной площадки по отработке элементов восстановительной юстиции в деятельности российского правосудия при рассмотрении уголовных дел в отношении несовершеннолетних. Экспериментальная площадка центра «Судебно-правовая реформа» на базе Черемушкинского районного суда Москвы (с 1998 г.) стала прототипом для формирования российской модели восстановительной ювенальной юстиции, элементы которой реализуются сегодня в ряде регионов . В Москве же такие программы до сих пор практикуются только все в том же районном суде – одном из тридцати трех. В настоящее время этой работой занимается специальное подразделение по работе с правонарушениями несовершеннолетних центра «Перекресток» Московского городского психолого-педагогического университета (МГППУ).

Хотя автономной системы ювенальной юстиции в России нет, в последнее десятилетие правосудие в отношении несовершеннолетних поворачивается к воспитательной функции. В ряде регионов суды начали выстраивать кооперацию с психологами, социальными работниками, медиаторами и общественными организациями и фактически формировать новые технологии реагирования на преступления несовершеннолетних, получившие наименование «ювенальных технологий». Среди них программы примирения обвиняемого и потерпевшего заняли важное место. В России нет ни закона о медиации по уголовным делам, ни закона о ювенальной юстиции – так что вся эта работа выстраивается на базе действующего законодательства и с учетом международных рекомендаций в этой области. Что касается национального законодательства, речь идет о нормах уголовного и уголовно-процессуального права о возможности прекращения уголовных дел за примирением сторон, если преступление совершено впервые и относится к категориям небольшой и средней тяжести; в остальных случаях заглаживание вреда обвиняемым является смягчающим обстоятельством. Эти нормы относятся как к несовершеннолетним, так и к взрослым обвиняемым. Кроме того, в Уголовном законе предусмотрены принудительные меры воспитательного воздействия, которые также могут служить правовыми условиями, определяющими возможность и юридические последствия примирения сторон . Но сложность в том, что при отсутствии формального института медиации по уголовным делам не предусмотрено никаких официальных процедур передачи дела на медиацию. Так что использование подобных программ зависит от заинтересованности структур юстиции. Однако анализ показывает, что практики восстановительного правосудия везде начинались с общественных инициатив и проектов, и лишь позднее закреплялись в законодательстве, а в некоторых странах и поныне действуют без законодательной регламентации.

В 2009 году учреждена Всероссийская ассоциация восстановительной медиации, которая разработала и приняла Стандарты, призванные служить руководством и источником информации для медиаторов, руководителей и специалистов служб примирения и органов управления различных ведомств, а также других специалистов и организаций, заинтересованных в использовании медиации . Стандартами проведение восстановительной медиации предусмотрено для урегулирования не только криминальных, но и более широкого круга конфликтных ситуаций.

Программы восстановительного правосудия проводят территориальные службы примирения. Эти службы, как правило, являются структурными подразделениями психолого-педагогических (или аналогичных) центров либо действуют на базе общественных организаций. Основные источники, передающие дела в эти службы, – суды и комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДНиЗП), руководство которых изъявило желание применять программы восстановительного правосудия. Взаимодействие закрепляется в программах сотрудничества между судом (или комиссией) и службой примирения. В таких программах указываются правовые (не противоречащие действующему законодательству) и организационные основы взаимодействия, в том числе:

  • механизм передачи информации о случаях в службы примирения;
  • юридические последствия программ примирения;
  • критерии отбора дел.

Если в результате медиации по уголовному делу стороны пришли к соглашению, подписывается примирительный договор, который приобщается судом к материалам дела, и судья учитывает его при вынесении решения.

Когда мы имеем дело с несовершеннолетними правонарушителями, приходится одновременно решать вопросы воспитательного характера, тем самым само устройство программ восстановительного правосудия усложняется. Начиная с первых проектов, мы увязывали процедуры примирения с программами реабилитации и социального сопровождения ребенка-правонарушителя. Ряд западных исследований показывают, что программы восстановительного правосудия сами по себе оказывают слабое влияние на повторные правонарушения, поскольку вмешательство со стороны таких программ точечно. Так что медиацию несовершеннолетнего правонарушителя и жертвы следует сочленять с иными воспитательными мерами . Наиболее успешные результаты достигаются при тесном контакте медиаторов с социальными работниками, психологами и педагогами, вместе образующими структуры по работе с правонарушениями несовершеннолетних – структуры, работающие в восстановительном подходе.

Практика: немного статистики

В настоящее время в состав Всероссийской ассоциации восстановительной медиации входят представители десяти территориальных площадок, где службы примирения проводят примирительные программы с несовершеннолетними, совершившими уголовные преступления и иные общественно опасные деяния (дела поступают из судов и КДНиЗП): Волгоградская область, Казань, Киров, Москва, Новосибирск, Пермский край, Петрозаводск, Тюмень, Урай Тюменской обл., Чувашская республика. (Значительно больше территорий, где действуют школьные службы примирения, их пятнадцать.) Площадки разномасштабны: например, в Пермском крае службы примирения взаимодействуют со всеми районными (городскими) судами края, в то время как в Москве – только с одним районным судом (остальные службы Москвы – см. табл. – взаимодействуют с КДНиЗП, а также занимаются урегулированием неуголовных конфликтов по обращениям граждан, школ и пр.). Кроме того в ряде территорий активно действуют школьные службы примирения, где проводятся медиации по школьным конфликтам, что выполняет важнейшую функцию профилактики правонарушений. В инструментарий медиатора, работающего с правонарушениями и другими конфликтами с участием несовершеннолетних, входит не только медиация «лицом к лицу», но и другие программы восстановительного правосудия: круги и семейные конференции.

Общественный центр «Судебно-правовая реформа» собирает данные о программах восстановительного правосудия по территориям, которые входят в ареал Всероссийской ассоциации восстановительной медиации . Данные собираются поотдельности по территориальным и по школьным службам примирения. По уголовным делам, находящимся в орбите системы уголовного судопроизводства, программы восстановительного правосудия проводятся только территориальными службами примирения. Но при этом территориальные службы проводят примирительные программы не только по криминальным делам, но и по другим конфликтам – семейным, школьным (если в школе нет школьной службы примирения либо по сложным случаям).

Мониторинг программ за последние три года показал, что общее число случаев, поступивших в территориальные службы примирения, растет: 2009 г. – 779, 2010 г. – 1145, 2011 г. – 1314.

Как говорилось выше, программы примирения в отношении несовершеннолетних правонарушителей увязаны с реабилитационными и воспитательными мерами и программами социального сопровождения; нередко эти типы работ осуществляются одной и той же службой. Поэтому количество поступивших в службы случаев может превышать число начатых программ восстановительного правосудия. Это происходит, если служба проводит не только программы восстановительного правосудия, но и выполняет более широкий спектр работ (социальную диагностику ситуации подростка и подготовку отчета для суда, разработку и осуществление реабилитационных программ и пр.).

Программы восстановительного правосудия по разным причинам проводятся не по всем принятым случаям (прежде всего в силу принципа добровольности участия сторон). Программа восстановительного правосудия считается начатой, если медиатор провел первую индивидуальную (предварительную) встречу с одной из сторон, и завершенной – когда стороны заключили примирительный договор либо участники конфликтной ситуации в иной форме достигли соглашения.

Количество начатых программ: 2009 г. – 623; 2010 г. – 1094; 2011 – 1276. Количество успешно завершенных, т. е. тех, где достигнуто соглашение между сторонами, составило: 2009 г. – 542, 2010 г. – 757, 2011 – 858. В мониторинге за 2011 г. (см. табл.) нам удалось среди общего количества программ, проведенных в территориальных службах, выделить медиацию правонарушителя и жертвы; здесь количество начатых программ – 1049, завершенных – 648, что составляет 62 % от начатых.

Общие вопросы и перспективы

Итак, программы восстановительного правосудия у нас пока не узаконены на федеральном уровне, и в силу этого обстоятельства суды и КДНиЗП не применяют их повсеместно. Однако программы легитимны, поскольку возможность их проведения зиждется на действующем законодательстве и международных рекомендациях. Судьи видят в использовании медиации с подростками-правонарушителями наиболее эффективную воспитательную меру. Но данные мониторинга показывают противоречивые тенденции относительно распространенности этой практики: на каких-то территориях число программ растет по сравнению с предыдущими годами, а где-то деятельность служб примирения сворачивается. Последнее объясняется отсутствием форм институционального закрепления подобной практики. Однако, как нам известно, примирительные программы по правонарушениям несовершеннолетних практикуются и в других регионах, которые пока не входят в систему сбора информации Всероссийской ассоциации восстановительной медиации.

Мы уделили основное внимание медиации несовершеннолетнего правонарушителя и жертвы (потерпевшего) в уголовно-правовой сфере, но в рамках обсуждаемой темы важно рассматривать медиацию как способ реагирования на криминальные деяния в целом. Дело в том, что не все деяния криминального характера попадают в ареал уголовно-правовых и уголовно-процессуальных правоотношений – например, общественно опасные деяния несовершеннолетних, не достигших возраста уголовной ответственности, или «потенциально уголовные» конфликты в детской среде (в школах, например), хотя в подобных случаях программы восстановительного правосудия являются не менее актуальными. Так, анализ программ, проведенных в школьных службах примирения, показывает, что часть конфликтов, попавших в эти службы, имели уголовно-правовую перспективу (кражи, драки с нанесением телесных повреждений, грабеж), однако были разрешены с помощью медиации, и все участники приходили к удовлетворяющим их результатам. И родители пострадавших ребят в правоохранительные органы не обращались. Подобные деяния нередко бывают проявлением детской шалости, глупости, а вовсе не «криминальной испорченности» обидчиков. Безусловно, подобные ситуации требуют реагирования, но уголовное преследование является зачастую – даже если подросток достиг возраста уголовной ответственности – чрезмерным ответом. Как отмечают директора школ, педагоги, воспитатели, психологи, которые практикуют программы примирения, воспитательный эффект последних многократно превышает результативность административных и карательных практик.

Однако не все разделяют энтузиазм относительно примирительных процедур в школах. Деятельность школьных служб примирения вызывает критику со стороны тех, кто ориентирован на «борьбу» с детской преступностью, поскольку практика примирения служит якобы «укрывательству преступлений». На уровне конкретной школы это ведет к противоречию между позициями служб примирения и школьного инспектора – представителя МВД, который обязан при обнаружении признаков преступления дать «официальный ход делу», что ведет к негативной стигматизации ребенка-правонарушителя. Вопрос не в том, должна ли быть реакция на асоциальное (противоправное) деяние несовершеннолетнего, а в том, какой именно она должна быть. А это ставит на повестку дня задачу формирования комплексной и непротиворечивой системы работы с правонарушениями несовершеннолетних и определения ее концептуальной основы.

Восстановительные практики в правосудии по делам несовершеннолетних складываются в России в течение пятнадцати лет. И сейчас появились условия для более интенсивного разворачивания этой работы благодаря тому, что соответствующие пункты вошли в Национальную стратегию действий в интересах детей на 2012–2017 годы, принятую Указом Президента РФ от 1 июня 2012 г. В перечне мер, направленных на создание дружественного к ребенку правосудия (раздел V Стратегии), указано на необходимость создания служб примирения в целях реализации восстановительного правосудия, разработки программ восстановительного правосудия для общественно опасных деяний несовершеннолетних, не достигших возраста уголовной ответственности, а также организации школьных служб примирения. Пункты по решению названных задач содержатся, соответственно, в плане первоочередных мероприятий правительства РФ до 2014 г. по реализации важнейших положений Национальной стратегии.

* Статья подготовлена к печати в рамках проекта МГППУ «Детство под защитой: германо-российский обмен опытом в области ювенальных технологий» по гранту Гете-института в рамках Года Германии в России 2012/13.

«Тюрьма» интернет-приложение к журналу «Индекс»

раздел Рекомендуем книги

Версия для печати

Восстановительное правосудие для несовершеннолетних и социальная работа. Учебное пособие
Под. ред. Л. Карнозовой, М., Центр «Судебно-правовая реформа», 2001. 334 с.

Книга отражает одно из направлений развития уголовного правосудия, которое сегодня стало источником инноваций в общей и ювенальной юстиции во всем мире. Это первый подготовленный российскими авторами систематический курс по восстановительному правосудию, применительно к делам несовершеннолетних. Восстановительное правосудие существует у нас сегодня почти исключительно в проекте. Авторы надеются своей работой приблизить применение в России практики восстановительного правосудия.

Восстановительное правосудие для несовершеннолетних — одна из глав этой книги.

См. также: Зер Ховард. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. Пер. с англ. М., Центр «Судебно-правовая реформа», 1998.

Связаться с издателями можно: center_SPR@mtu-net.ru

Рекомендуем книги | Тюрьма | Журнал «Индекс»

Некоторые вопросы применения восстановительного правосудия в отношении несовершеннолетних правонарушителей

Конин В.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и уголовного процесса Орловского государственного университета.

Совершенствование уголовного судопроизводства, понимание возрастающей роли примирительных процедур в случае совершения преступления несовершеннолетним правонарушителем повлекло за собой дискуссию о необходимости введения в России восстановительного правосудия.

Ключевые слова: несовершеннолетний правонарушитель, восстановительное правосудие, преступление, примирение с потерпевшим.

Одним из современных направлений совершенствования уголовного судопроизводства являются новые процедуры разрешения уголовно-правовых конфликтов. Можно отметить как общую тенденцию стремление многих государств упростить процедуру судопроизводства по уголовным делам, в которых обвиняемый признает свою вину.

На наш взгляд, с развитием тенденции сокращенного уголовного судопроизводства тесно связана и идея восстановительного правосудия <1>. Эта идея касается не только дел о преступлениях несовершеннолетних, но распространяется на уголовное судопроизводство в целом.

<1> Зер Х. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. М., 1998.

Идея восстановительного правосудия строится на том, что в уголовном судопроизводстве по отдельным категориям дел, когда преступление совершено несовершеннолетним правонарушителем, вред причинен конкретному человеку, и он может быть возмещен или иным способом заглажен, принцип неотвратимости наказания может быть заменен принципом обязательности заглаживания вреда и возмещения ущерба. В силу этого потерпевшему и несовершеннолетнему, совершившему преступление, государством должна быть предоставлена возможность погасить конфликт на досудебном этапе, с тем чтобы предоставить возможность несовершеннолетнему, впервые совершившему преступление, осознать не только противоправность своего поведения, но и неотвратимость наказания, и предотвращение совершения этим лицом преступлений в будущем. Потерпевший, прощая несовершеннолетнего, совершившего преступление, соглашается освободить его от уголовной ответственности и прекратить производство по делу при условии реального выполнения несовершеннолетним правонарушителем принятых на себя обязательств.

Считаем, что в отношении несовершеннолетних правонарушителей, совершивших впервые преступление небольшой и средней тяжести, меры воспитательного воздействия должны иметь приоритет перед уголовным наказанием. Как справедливо отмечает Е.В. Марковичева, в настоящее время парадигма восстановительного правосудия рассматривается как одна из предпочтительных моделей реакции общества на правонарушение, совершенное подростком <2>. Так, в мае 1997 г. была принята Левенская декларация о необходимости поддержки восстановительного подхода к подростковой преступности <3>, в которой определены как общие подходы, так и принципы восстановительного правосудия по уголовным делам.

<2> Марковичева Е.В. Социальная насыщенность уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних. Орел, 2008. С. 15.
<3> Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. Вып. 1. М., 1999. С. 253.

Полагаем, что в отношении несовершеннолетних правонарушителей, совершивших впервые преступление небольшой и средней тяжести, необходимо использовать примирительные процедуры в обязательном порядке, и только в том случае, если они не приносят желаемого результата, несовершеннолетний правонарушитель должен предстать перед судом за совершенное преступление. Ведь зачастую, несовершеннолетний правонарушитель совершает преступление, не до конца понимая противоправность своих действий (когда шутка либо игра перестает быть шуткой (игрой) и превращается в преступление) либо под стечением сложившихся обстоятельств. В данных ситуациях налицо недопонимание несовершеннолетним правонарушителем опасности своего поведения либо проявление беспечности и беззаботности, свойственных подростку. Но, как отметила И.И. Эсмантович, как только подросток вступает в конфликт с законом, привлекается к уголовной ответственности, он практически неизбежно попадает в социально и психологически необратимую ситуацию <4>.

<4> Эсмантович И.И. Социальное сопровождение несовершеннолетних, совершивших преступление // Вопросы ресоциализации осужденных: Сборник статей студентов, преподавателей, практических работников Министерство образования РБ; Гомельский гос. ун-т им. Ф. Скорины. Гомель, 2009. С. 105 — 106.

Мы поддерживаем мнение, что для успешной социализации несовершеннолетних правонарушителей важно, чтобы как можно меньше их попадало в ту систему, которая фактически никого не исправляет <5>.

<5> Гуськова А.П., Емельянов В.А., Юрченко Л.В. Уголовно-процессуальные вопросы организации ювенального судопроизводства в современной России. Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2009. С. 70.

В настоящее время российское законодательство регламентирует возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим ст. 76 УК РФ, а порядок прекращения уголовного дела по указанному основанию регулируется ст. 25 УПК РФ. При этом обязательными условиями являются: совершение лицом преступления впервые; преступление должно относиться к категории преступлений небольшой или средней тяжести; лицо загладило или готово загладить причиненный вред, что влечет его примирение с потерпевшим. Необходимо отметить, что для принятия решения о прекращении уголовного преследования следователю либо суду требуется совокупность всех трех указанных условий, которая и дает основание для освобождения лица от уголовной ответственности.

В то же время мы полагаем возможным рассмотреть в отношении несовершеннолетних правонарушителей, совершивших преступление, иной алгоритм действий: 1) предварительное следствие для установления всех обстоятельств совершенного преступления, подлежащих доказыванию; 2) направление уголовного дела прокурору с обвинительным заключением; 3) проведение прокурором примирительной процедуры между потерпевшим и обвиняемым несовершеннолетним правонарушителем; 4) направление прокурором уголовного дела в суд для рассмотрения по существу, если примирительные процедуры не достигли результата; 5) судебное разбирательство и принятие решения по существу дела.

В предложенной нами схеме прокурор, как орган государственной власти (и, надо признать, достаточно авторитетный орган), будет выступать в роли медиатора (посредника) примирительной процедуры. Знание медиатором (посредником) действующего законодательства (как уголовного, уголовно-процессуального, так и гражданского) позволит соблюсти законные интересы сторон в процессе примирения. Главная задача прокурора как медиатора, на наш взгляд, будет лежать в русле задач, стоящих перед уголовным судопроизводством, перечисленных в ст. 6 УПК РФ, т.е. защиты интересов потерпевшего, но в то же время она будет являться и задачей государственной важности — изменить неправомерное поведение несовершеннолетнего правонарушителя и вернуть его в общепринятые обществом рамки (не увеличивать количество осужденных, а помочь несовершеннолетнему правонарушителю реинтегрироваться в общество).

В случае если примирительные процедуры по тем или иным причинам не достигли результата, уголовное дело по обвинению несовершеннолетнего обвиняемого с обвинительным заключением, утвержденным прокурором, подлежит направлению в суд для рассмотрения по существу. Но при этом, на наш взгляд, в отношении несовершеннолетних должно проводиться сокращенное судебное разбирательство, поскольку это повлечет за собой сокращение по времени нахождения несовершеннолетнего правонарушителя в достаточно сложной и, несомненно, психотравмирующей ситуации судебного разбирательства. В свою очередь, суд должен рассмотреть возможность примирения несовершеннолетнего подсудимого с потерпевшим, и, в случае недостижения положительного результата, суд, с учетом личности несовершеннолетнего подсудимого, тяжести совершенного преступления, мотивов его совершения, должен рассмотреть возможность применения к несовершеннолетнему подсудимому меры наказания, не связанной с лишением свободы и позволяющей несовершеннолетнему правонарушителю остаться в обществе.

Восстановительное правосудие в отношении несовершеннолетнего правонарушителя должно не только поощрять стремление несовершеннолетнего правонарушителя изменить свое поведение в позитивную сторону, но и помочь ему осознать опасность своего поведения и достаточно ясно дать понять, что в случае продолжения подобного поведения он понесет строгую ответственность.

Подчеркнем, что наше предложение относится к ситуациям, когда несовершеннолетним правонарушителем преступление совершено впервые и относится к категории небольшой или средней тяжести. При этом несовершеннолетний правонарушитель должен признавать свою виновность в совершенном преступлении и раскаиваться в содеянном.

При совершении несовершеннолетним правонарушителем тяжкого или особо тяжкого преступления примирительные процедуры должны проводиться наряду с исполнением назначенного судом наказания за совершенное преступление. Роль медиатора (посредника) в данном случае должна быть возложена на администрацию воспитательного учреждения. В дальнейшем суд, рассматривая вопрос об условно-досрочном освобождении несовершеннолетнего правонарушителя от отбытия назначенного по приговору суда наказания, должен в обязательном порядке принимать во внимание результат примирительных процедур, проводимых с несовершеннолетним правонарушителем.

Государство и общество должны способствовать созданию положительной установки своего мировоззрения у несовершеннолетних правонарушителей, желающих вернуться к нормальному, законопослушному образу жизни, оказывая помощь в приобретении профессии, получении образования, решении жилищной проблемы, а также по тем или иным правовым вопросам, которые неизбежно встают перед вчерашним несовершеннолетним правонарушителем.

При этом для достижения положительного результата и закрепления его необходима системность, особенно на постпенитенциарной стадии <6>.

<6> Эсмантович И.И. Указ. соч. С. 108.

Как нам представляется, восстановительное правосудие должно в определенной мере заменить собою существующее на сегодняшний день карательное правосудие, которое, необходимо признать, является достаточно затратным и неэффективным. Профилактическая роль восстановительного правосудия на предупреждение рецидива преступности среди несовершеннолетних в системе уголовного правосудия, является, на наш взгляд, приоритетной, помогая несовершеннолетним правонарушителям как можно более безболезненно пройти процесс ресоциализации.

Записи созданы 4415

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх