Врагов держи ближе

Арнольд Шварценеггер часто пользовался своими знаменитыми изречениями в ходе борьбы за кресло губернатора Калифорнии

Американский институт кинематографии опубликовал список ста самых популярных цитат из фильмов разных лет.

Вторая часть «Крестного отца» (1974) отметилась следующей цитатой: «Держи своих друзей близко к себе, а врагов — еще ближе» (Keep your friends close, but your enemies closer) — 58 место.

«Да будет с вами Сила» (May the Force be with you) из «Звездных войн» (1977) попала на восьмое место.

«Я люблю запах напалма по утрам» (I love the smell of napalm in the morning) из «Апокалипсиса сегодня» (1979) — на 12-м.

«Однажды меня попытался опросить агент по переписи населения. Я съел его печень с бобами и хорошим кьянти» (A census taker once tried to test me. I ate his liver with some fava beans and a nice Chianti) — незабвенный доктор Ганнибал Лектер из «Молчания ягнят» (1991) занял 21 место.

«Элементарно, мой дорогой Ватсон» (Elementary, my dear Watson) из «Приключений Шерлока Холмса» (1929) — на 65-м.

Следует ли новому президенту поддерживать контакты с противниками нашей страны?

Барак Обама (Barack Obama) подчеркивает: да, это необходимо. Хиллари Родхэм Клинтон (Hillary Rodham Clinton) высказывается на этот счет туманно, но в целом дает понять, что она против преждевременных переговоров с нашими противниками.

Что же касается Джона Маккейна (John McCain), вероятного кандидата от Республиканской партии, то он не касался этого вопроса в недавнем выступлении в Лос-анджелесском совете по мировой политике (Los Angeles World Affairs Council). Однако администрация Буша не оставляет сомнений относительно своего подхода к этой проблеме: она предпочитает не контактировать с нашими врагами, а всячески их клеймить и изолировать. Именно так она поступала по отношению к Ираку перед вторжением, и по отношению к Северной Корее перед возвратом за стол шестисторонних переговоров, призванных ликвидировать ее ядерные боеголовки, именно так она ведет себя сегодня по отношению к Ирану. Наконец, не предпринимается никаких попыток ‘ангажировать’ нового кубинского лидера Рауля Кастро.

Однако один из наших президентов, чье имя частенько произносится в ходе нынешней предвыборной кампании с почтительным придыханием, не чурался диалога с противниками США. Я имею в виду Рональда Рейгана; и его подход в этом вопросе представляется весьма поучительным.

На публике Рейган с наслаждением клеймил СССР. На первой своей пресс-конференции после инаугурации он обрушился на советское коммунистическое руководство: оно резервирует за собой ‘право на любые преступления, ложь, мошенничество’, исповедует ‘коварство, обман, истребление и кровопролитие’. В другой раз — в одном из самых своих известных выступлений — он назвал лидеров СССР ‘средоточием зла в современном мире’.

За восемь лет в Белом доме Рейган резко увеличил военные расходы США, отдал приказ о вторжении на Гренаду, разместил в европейских странах-союзницах ракеты нового поколения, оказывал помощь афганским моджахедам и никарагуанским ‘контрас’. В марте 1983 г. он объявил о начале реализации Стратегической оборонной инициативы — так называемой программы ‘звездных войн’.

Все это хорошо известно. Куда меньше мы знаем о другой ипостаси Рональда Рейгана — о человеке, упорно стремившемся к переговорам с правителями ‘империи зла’. В Рейгановской президентской библиотеке и музее (Reagan Presidential Library and Museum) хранится масса документов, свидетельствующих о его усилиях наладить диалог с противниками США, включая серию посланий советским лидерам, зачастую написанных от руки, чтобы подчеркнуть их личный характер.

Какую же мысль Рейган хотел донести до Леонида Брежнева, Юрия Андропова и Константина Черненко? Каждому из них он писал: несмотря на все разногласия между США и СССР, у них есть и много тем для разговора. ‘Тот факт, что мы друг другу не нравимся, — подчеркнул он в одном из выступлений в январе 1984 г., — еще не повод, чтобы отказываться от диалога. В нашу ядерную эпоху такой контакт становится настоятельной необходимостью’.

В апреле 1981 г. Рейган писал Брежневу, что отменяет эмбарго на экспорт зерна в СССР и стремится наладить диалог между двумя странами: ‘У народов мира, несмотря на расовые и этнические различия, есть много общего. . . . Разве мы не должны заботиться об устранении препятствий, мешающих нашим народам достигать их самых заветных целей?’

После смерти брежневского преемника Андропова в феврале 1984 г. Рейган без промедления обратился с посланием к новому советскому лидеру Константину Черненко: ‘У меня нет более важной задачи, чем установление между нашими великими странами отношений конструктивного сотрудничества’. В другом письме Рейган отмечает: СССР и США должны заняться поиском ‘конкретных областей, в которых мы можем развивать наши отношения в более позитивном направлении’.

Готовность Рейгана ‘говорить с врагом’ встречала резкое противодействие в недрах его собственной администрации. Так, близкий друг президента, министр обороны Каспар Уайнбергер (Caspar Weinberger), был категорически против этой идеи. Тем не менее, Рейган настаивал на своем. Соединенным Штатам необходимо быть сильными, объяснял он, но цель этого усиления — переговоры.

По мере того, как стремление Рейгана наладить переговорный процесс с главным противником нашей страны крепло, перед ним открывались те стороны ‘империи зла’, о которых он и не подозревал. Так, он понял, что Советы напуганы его действиями. Действительно, как мы теперь знаем из докладов британской и американской разведки, осень 1983 г. стала самым напряженным моментом ‘холодной войны’ после Карибского кризиса. Именно тогда США провели военные учения Able Archer, в ходе которых проверялось действие командных структур и средств связи на случай применения ядерного оружия в ходе войны: это вызвало в Кремле опасения, что Рейган готовится к внезапному нападению на СССР.

Рейгана это просто ошеломило. В своих мемуарах он отмечал: ‘Первые три года преподали мне неожиданный урок относительно русских. Оказывается, многие в верхнем эшелоне советской иерархии действительно испытывали страх перед Америкой и американцами. Возможно, это не должно было меня удивлять — но удивило’.

Но не ошибся ли он с этим новым выводом? Рейган вновь и вновь спрашивал приезжающих в США эмиссаров: действительно ли Советы страшатся американской мощи? И раз за разом он получал один и тот же ответ: да, это так.

В марте 1984 г. Рейган писал Черненко: как он слышал, советский лидер надеется, что история запомнит ‘нас как лидеров, исполненных лучших намерений, мудрости и доброты. Для меня нет ничего более важного, и нам следует предпринять шаги, чтобы это стало фактом’.

Из этих инициатив ничего не вышло. Престарелые советские лидеры не знали, как истолковать неофициальные демарши президента на фоне его столь враждебной публичной риторики и столь угрожающих действий. Рейгана, однако, не смущали отказы Москвы. Он упорно стремился к переговорам с советскими лидерами — вот только они умирали один за другим.

Когда 6 марта 1985 г., в Кремле ‘помазали на царство’ молодого и энергичного генсека, — Михаила С. Горбачева — Рейган был полон решимости предпринять очередную попытку. После похорон Черненко для вице-президента Джорджа Буша-старшего и госсекретаря Джорджа Шульца (George Shultz) был подготовлен информационный меморандум для бесед с новым советским лидером в Москве. Так говорилось: ‘Мы понимаем, что момент сейчас трудный. Но мы бы хотели, чтобы он превратился в период новых возможностей’.

Когда Буш и Шульц встретились с Горбачевым, госсекретарь пристально посмотрел ему в глаза и произнес: ‘Президент Рейган велел мне взглянуть вам прямо в глаза и передать: ‘Рональд Рейган считает, что настал совершенно особый момент в истории человечества».

Через полгода Рейган спускался по трапу самолета в Женеве: он прибыл на встречу с новым советским лидером. В своих воспоминаниях он признавал: ‘Кровь пульсировала в жилах. Мне не терпелось начать. На деле подготовка к этому саммиту началась пять лет назад, когда мы приступили к укреплению нашей экономики, возрождению нашей решимости и перестройке оборонной составляющей. Я чувствовал, что готов к действию’.

С самого начала пребывания в Белом доме Рейган четко понимал: основой для переговоров должна быть сила, но без диалога с главными противниками страны многого не добьешься. Пусть даже враг представляется воплощением зла — и с ним можно найти точки соприкосновения. Да и перемен исключать нельзя — политическая система вашего противника, возможно, репрессивна до мозга костей, но она не вечна. Главное — верить в собственные идеалы, проявлять терпение и упорство. И вести диалог. Диалог с врагом не означает сдачу собственных позиций: он позволяет понять его мотивы, присмотреться к нему и определить, что делать дальше.

И при известном уме и везении у вас, в конце концов, может появиться потрясающий собеседник вроде Горбачева. ‘Когда мы обменялись рукопожатием, — пишет Рейган в своих мемуарах, — я не мог не признать, что в Горбачеве есть нечто симпатичное. В выражении его лица и манере поведения сквозила теплота’.

И эти двое, к удивлению современников, довели ‘холодную войну’ до мирного завершения.

В общем, диалог с противником — дело стоящее: таково наследие Рональда Рейгана.

Мелвин П. Леффлер — сопредседатель программы Вирджинского университета ‘Управление Америкой в эпоху глобализации’ (Governing America in a Global Era), автор книги ‘За душу человечества: США, СССР и ‘холодная война» («For the Soul of Mankind: the United States, the Soviet Union, and the Cold War»)

НАТО-угроза миру. Диафильм по истории для X класса, 1985 г. (Студия «Диафильм», Госкино СССР)

Великая словесная война («Time», США)

»Звездные войны’ и призрачная угроза («Time», США)

Военная машина Москвы: все лучшее — армии («Time», США)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Ярик Дудкин 386 3 года назад Канат

Читая книгу о Рейнеке-лисе, за авторством Гёте, обратил внимание на интересный момент. Лис, «прижатый к стенке», выкручивался тем, что якобы решил перед смертью раскрыть королю заговор его подданных супротив него. В участниках отметил медведя Брауна, кота Гинце, волка Изенгрима (которые были почти откровенными его врагами, сложно назвать их врагами полноценными из-за ширмы обоюдной лести), а так же своего «племянника» барсука Гримбарта и, что самое главное, своего отца.
Ради своей шкуры он взял своих «друзей», и ценой их жизни/репутации (отец на тот момент был уже мёртв), выкарабкался сам. То есть, перевёл отца и Гримбарта из разряда друзей в разряд врагов. Так сказать, держал их «под рукой», ради случая воспользоваться.
Так же, исходя из этого же рассказа, можно пояснить фразу так, что враги не должны догадываться о том что они твои враги, ты должен до последнего держать козырь в рукаве — скрывать вражду, чтобы не бояться удара по себе и иметь возможность внезапного наступления.

Арнольд Шварценеггер часто пользовался своими знаменитыми изречениями в ходе борьбы за кресло губернатора Калифорнии

Американский институт кинематографии опубликовал список ста самых популярных цитат из фильмов разных лет.

Вторая часть «Крестного отца» (1974) отметилась следующей цитатой: «Держи своих друзей близко к себе, а врагов — еще ближе» (Keep your friends close, but your enemies closer) — 58 место.

«Да будет с вами Сила» (May the Force be with you) из «Звездных войн» (1977) попала на восьмое место.

«Я люблю запах напалма по утрам» (I love the smell of napalm in the morning) из «Апокалипсиса сегодня» (1979) — на 12-м.

«Однажды меня попытался опросить агент по переписи населения. Я съел его печень с бобами и хорошим кьянти» (A census taker once tried to test me. I ate his liver with some fava beans and a nice Chianti) — незабвенный доктор Ганнибал Лектер из «Молчания ягнят» (1991) занял 21 место.

«Элементарно, мой дорогой Ватсон» (Elementary, my dear Watson) из «Приключений Шерлока Холмса» (1929) — на 65-м.

Записи созданы 8132

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх